Некромант . Трилогия - Петерсон Андрей Викторович - Страница 77

При этом, правда, обитавшие здесь селяне, потрудились обзавестись мельницей, церковью, хоть и не очень большой, но сложенной из камня, и, что волновало сейчас леди Кай много больше — трактиром, на втором этаже которого она и нежилась теперь, прогревая уставшее тело в горячей водичке.

Жизнь вновь становилась приятной и светлой, и прожить ее надлежало с максимально возможным наслаждением…

А когда наслаждения закончились, и вода вконец остыла, Осси выбралась из таза, гордо именуемого в этих краях ванной, глянула в окошко на лениво выползающую из-за высоких гор белесую луну, и, выслушав очередную порцию надрывного собачьего воя, отправилась в постель.

Раскинувшись на широкой кровати, она сразу же уснула и спала крепко и сладко. И ничто ее не беспокоило и глубокий заслуженный сон не нарушало. Ни собаки, всю ночь напролет воющие на самой окраине деревни, ни светящийся на окне раскаленной головешкой Гаситель — это меч леди Кай наслаждался дыханием свежего ветра, сползающего с высоких гор, нежась в лучах холодного лунного света. Была у него, знаете ли, такая блажь…

Собачий вой, равно как и красноватое свечение зачарованного клинка угасли с первыми лучами народившегося солнышка, но для леди Кай утро наступило, когда светило проползло уже почти половину своего пути по небосводу. И честно говоря, давно уже следовало встать, собраться в путь и двигаться дальше.

Но прежде следовало перекусить и попробовать разжиться лошадью — все-таки четыре ноги всяко лучше, чем две. И особенно — если они чужие. А еще надо было запасти в дорогу нормальной человеческой еды, потому как печенье это, конечно, было здорово, питательно и все такое, но надоело оно уже до отчаянной тоски…

С этими насквозь будничными мыслями Осси вышла из комнаты и начала спускаться вниз по лестнице.

Планам ее не суждено было сбыться.

Ни в какой, что примечательно, части. Хотя не такие уж и сложные они были…

Внизу в обеденной зале было людно.

Слишком людно для такого неурочного для пребывания в трактире времени. В это время дня селянам положено полоть, косить, поливать, урожай, там, собирать, в конце концов. Но уж никак не сидеть и прохлаждаться в трактире. А тут просто вся деревня собралась — не протолкнуться. Все лавки были заняты, причем, плотненько так… Но на столах было пусто. Не было даже обязательных кувшинов с вином, которое и за алкоголь-то в таких местах не считается. Мужички о чем-то тихо вполголоса спорили и переругивались, но едва только Осси сошла с лестницы и вступила в зал, как гул голосов сразу стих.

Повинуясь нервному жесту хозяина, трое сидящих в углу хуторян метнулись в сторону, освобождая жизненное и обеденное пространство для дамы. Неловким жестом, который, видимо, должен был изобразить почтительную учтивость, чернявый пригласил Осси за стол, и тут же начал так старательно протирать его, будто от этого зависело не только его благополучие, но и сама жизнь.

В воздухе, материализовавшись густой синей дымкой, висел густой терпкий запах табака, а еще пахло мужиками, и едой.

Леди Кай не спеша, с достоинством прошла к столу и так же с достоинством села, сняв с плеча арбалет и демонстративно положив его рядом с собой на стол. Подготовившись, таким образом, к приему пищи она подняла глаза на хозяина.

– Перекусить бы что-нибудь…

– Да-да, сей миг устроим. Сейчас все будет. В лучшем, как говорится, виде, — затараторил трактирщик и замахал руками, подзывая служанок. — Все готово — только вас дожидается. С пару, горяченькое… Не знали мы, светлая госпожа, когда вы встанете, а так уж давно все…

Трактирщика словно подменили. От вчерашней ленивой наглости не осталось ни тени, ни воспоминаний. Сегодня он лебезил перед интессой, будто узнал про нее чего…

А может, и вправду узнал?

– Светлая госпожа, — трактирщик наклонился к столу и перешел на шепот, довольно, впрочем, громкий и сильно пахнущий чесноком. — С вами, эта… Староста наш… поговорить…

Был ли то вопрос или просто констатация факта Осси так и не поняла, но на всякий случай ответила:

– Что ж, давай. Поговорим.

Хозяин кивнул и с видимым облегчением засеменил к столику, за которым, по всей видимости, староста и сидел. Нагнувшись к мужичку, в общем, ничем особо не примечательному он что-то яростно зашипел ему в ухо, то и дело, поглядывая на Осси.

«Что скажешь?» — Обратилась интесса к Ходе.

«Терпение, моя светлая госпожа, — Хода иронии сдержать не смогла, а скорее — не захотела. — Сейчас все узнаем».

Две испуганного вида служанки накрыли стол, что называется в мгновение ока. И не успела Осси оторвать взгляд от встающего из-за дальнего столика тучного мужичка с аккуратной рыжей бороденкой, в которой кое-где поблескивали седые волоски, как стол ее уже просто ломился от еды.

Ничего особенного тут не было — обыкновенная деревенская пища, но пахла она вкусно, и было ее много. На четверых — не меньше.

Пока Осси рассматривала свиной окорок, здоровенный ломоть оранжевого, уже взопревшего с тепла сыра, запеченную в овощах рыбу, кусок вкусно пахнущей, но не очень понятной дичи и полные до краев миски солений и всяких маринованных штучек, мужичок прошел через зал и теперь нерешительно топтался рядом.

Был он не старый, не очень высокий, но широкий и, причем, весьма. Не толстый, а сбитый такой, коренастый. Чувствовалось, что на ногах он стоит крепко, цену себе и окружающим знает, и своего, как говорится, не упустит. По всему видно было, что привык он, чтобы его уважали, со словом его считались, и всей своей нехитрой жизнью это заслужил.

Смотрел он на девушку с любопытством, но больше со страхом. Причем, как показалось Осси, смотрел и оценивал он ее не как женщину, а как-то иначе… Из чего, между прочим, следовало, что разговор будет сугубо деловой и для собеседника, по всей видимости, важный.

Пододвинув к себе сковородку с рыбой, от запаха которой уже кружилась голова, а рот наполнялся слюной, Осси решила первой прервать молчание:

– Садитесь что ли. Чего стоять зазря… Я так понимаю — у вас ко мне дело?

Бородач кивнул и с облегчением опустился на лавку, жалобно под ним скрипнувшую.

«А ведь он здорово робеет», — вдруг поняла Осси, и, отломив добрый кусок рыбехи, сказала:

– Я — Осси Кай. А вы, — я так понимаю, — тут староста?

Мужик кивнул и сглотнул, но сделал это не от аппетитного вида шкворчащей в масле рыбины, а скорее от страха. Еще раз кивнул и подтвердил:

– Да. Староста я. Ци пром меня зовут.

– Ну-ну… — подбодрила Осси.

– Вы на Гаста нашего… — староста кивнул головой на чернявого, который копошился у стойки, но глаз с разговаривающих не спускал. Да и ушки у него, похоже, тоже были, где надо. — Зла, эта… не держите. Не признал он вас сразу…

– Гаст — это хозяин? — На всякий случай уточнила девушка.

– Ага, хозяин, — обрадовался налаживающемуся взаимопониманию староста. — Хозяин он. Этого… — Ципр повел рукой, показывая на зал. — Не признал он вас, госпожа. Только когда перстенек увидел, да змейку вашу…

Хода не таясь, развернула кольца, звякнула, сползая на стол, и улеглась там, заинтересованно приподняв голову.

Мужичок осекся на полуслове, заворожено глядя на Стража.

– Так вот, а когда, значит, увидел, — выдавил он из себя. — То уже поздно, вроде как, было…

– Поздно для чего? — Не поняла Осси.

– Вы зла не держите, он деньги вернет…

– Какие деньги?

– За постой, там… за воду… за еду… Вернет обязательно. Уж мы проследим. Он не со зла, он по глупости…

– Зачем возвращать? — Удивилась Осси. — Он в своем праве. О цене мы с ним договорились, так что… Ничего возвращать не надо.

– Не надо, так не надо, — быстро согласился бородач. — Как, значит, скажете. Главное, чтобы вы тут у нас в удовольствии, значит, были… И чтобы без обид…

Хода, потеряв интерес к разговору, опустила голову и свернулась в узел, не забыв при этом, правда, еще раз демонстративно звякнуть блестящими чешуйками.