Любовь и расчет - Грант Сесилия - Страница 38

Держа руки в карманах, в одной из которых сжимал нарисованную Мартой карту, а вторую стиснул в кулак, Ник заставил себя двинуться вперед. Мимо груды клетей, которую двое мужчин разбирали, передавая поочередно двум другим грузчикам в лодке, мимо стаи чаек, дерущихся из-за какого-то мусора, найденного на пристани, мимо встречного потока людей, имевших полное право здесь находиться. Его сердце глухими ударами протестовало против принятого им решения. Наконец он взялся за ручку и, не представляя, что скажет, потянул дверь на себя.

В маленькой конторе оказалось гораздо сумрачнее, чем на улице. Источником света служила единственная лампа в сочетании с окном на фасаде здания. И в этом скудном освещении удалось разглядеть, что Уилла в конторе нет.

После нескольких мгновений, что понадобились зрению Ника, чтобы адаптироваться, он рассмотрел троих присутствующих в конторе людей. Более любопытного собрания Ник в своей жизни не видел.

Слева от него за столом, на котором раскладывал разнообразные мелкие вещицы, которые распаковывал из клети, стоял темнокожий мужчина ростом выше шести футов. Прямо перед ним с раскрытой на столе бухгалтерской книгой и ручкой в руке сидела страшноватого вида женщина с длинным носом.

А справа за столом, придвинутым к окну, свет из которого мешал обзору, сидел еще один персонаж, рядом с которым двое других выглядели как лучшие представители человечества.

Этот человек, видимо, пострадал от огня или щелока. Его лицо сплошь было покрыто шрамами. Начинаясь от волос, они спускались по шее и скрывались за воротником. Уголки его рта провисли. У него сохранилось лишь одно ухо и местами клочки волос.

Из чувства приличия Ник поспешно отвел от него глаза, хотя каким-то образом догадался, что этот человек был старшим в группе. В пользу этого умозаключения свидетельствовало более выгодное положение его стола и возникшая в комнате напряженность, указывающая, что двое других ждут его реакции на появление неожиданного посетителя. Темнокожий гигант и вправду перевел взгляд на своего покрытого шрамами коллегу. Женщина с застывшим над чернильницей пером в руке уставилась на Ника.

Он прочистил горло.

— Я не уверен, туда ли попал. — Теперь Ник повернулся к обгоревшему человеку без опаски показаться бестактным, поскольку адресовал вопрос ему. — Я ищу Уильяма Блэкшира. Мне сказали, что он работает здесь или где-то по соседству.

Чтобы Марта не упомянула о том, что их брат работает в столь странном окружении, казалось невероятным, хотя и не выходило за рамки возможного. Вероятно, сочла этот факт малозначащим.

— Ваши штурманские способности вас не подвели, но вам не повезло с выбором времени, — прозвучал добродушный ответ, хотя определить это по лицу было трудно. — Он сейчас находится на борту корабля, и в ближайший час-два мы не ждем его возвращения. Возможно, кто-то из нас сможет вам помочь?

— Нет, благодарю. Это не имеет отношения к бизнесу.

Когда входил, Ник закрыл дверь, притянув ее за собой, но ручку не отпустил и теперь сжал пальцы, собираясь уйти, чтобы люди могли продолжить заниматься делом, которому он невольно помешал.

— Может, хотите написать ему записку? — Человек со шрамами встал из-за стола, указав на канцелярские принадлежности на нем. — Мы передадим ему ее сразу, как только он вернется.

— О нет, в этом нет необходимости. Я уверен, что вполне справлюсь.

Ник сделал какой-то неопределенный жест свободной рукой, который можно было бы интерпретировать как: «Уверен, что мы вскоре с ним увидимся», потому что его честный язык барристера не поворачивался произнести эту ложь.

— Что-то случилось? — вмешалась женщина. Она не возобновляла свою работу и все это время не спускала с него глаз, разве что для того, чтобы моргнуть. — Что-то произошло, о чем он должен знать? — Она смотрела на Ника так пристально, что делалось не по себе. Пока он собирался в очередной раз сказать «нет», она добавила: — Что-то с его родными? Вы ведь один из его братьев, не так ли?

— Да. — «Как, черт подери, вы узнали?» — То есть. Нет. Ничего не случилось. И да, я его брат.

Порядок слов он, похоже, не перепутал, хотя она поймала его врасплох.

Внешне Блэкширы пошли в две разные линии. Ник и Уилл относились к разным типам, и малознакомые люди не признавали в них братьев. У Ника были светлые волосы и симметричная улыбка, а у Уилла — темные, и улыбался он криво. Один имел спокойные черты лица, а второй — подвижные. Общими у них были только…

— У вас одинаковые глаза. — Она как будто читала его мысли, в то время как он не мог даже представить, о чем она думает. — Как и у миссис Мерквуд. Вы с ней очень похожи.

Женщина резко отвела взгляд, сосредоточив его на ручке, зависшей над чернильницей. Возможно, поняла, что сболтнула лишнее. Либо сказала все, что собиралась сказать, и утратила к нему интерес. Окунув перо в чернильницу, она стукнула по нему большим пальцем, чтобы стряхнуть излишек чернил.

Ник чувствовал острое внимание со стороны двух других людей, и брошенный в их сторону взгляд подтвердил, что они смотрят на него с определенной долей любопытства. А человек со шрамами, приподнявшись, так и застыл над столом.

Забрезжила какая-то неясная, едва уловимая мысль, но Ник все же ее уловил, хотя тут же прогнал, потому что Марта не посчитала бы ее незначимой.

При повторном взгляде на женщину с пером мысль эта вернулась из изгнания, хотя все в нем возроптало. Она не могла быть ничьей любовницей; уж слишком непривлекательная.

Ника обдала волна презрения к самому себе. Он был в такой же степени низок, как и лицемерен. Он, привыкший думать, что умеет ценить женщину как личность, а не как обладательницу прелестного личика и форм.

Ник кашлянул.

— Прошу прощения. Мисс. Мадам. — Ее перо оторвалось от бумаги, и она вскинула глаза, чтобы поймать его взгляд. — Возможно ли… — Он мог поставить себя еще в более неловкое положение, чем то, в котором уже находился, если выяснится, что ошибается. Тем не менее Ник отпустил ручку двери и сделал шаг вперед. — То есть… вы, случайно, мне не невестка?

По его шее к щекам распространялось тепло. Мужчины слева и справа наблюдали за сценой в тишине и неподвижности.

Женщина выпрямилась, пригвоздив его всей силой своего взгляда.

— Я жена Уилла Блэкшира, — сказала она. — Если это что-то для вас значит.

Не дожидаясь ответа, она снова опустила голову к своей работе, заскрипев пером с того места, где остановилась.

От ее грубости у Ника перехватило дыхание. Легкие буквально отказывались работать. Он стоял, продвинувшись на шаг вперед, в комнате, в которой его не ждали, и тепло, разливавшееся по щекам, переросло в жар, поднявшийся к волосам. Все эти ощущения поразительным образом походили на те, которые он испытал, когда мисс Мэри Уотсон обратилась к нему при свидетелях в коридоре Олд-Бейли, бестактно коснувшись темы этой самой женщины, которая теперь сидела перед ним.

Ник посмотрел влево и вправо. Мужчины оставались безучастными, во всяком случае, высокий. Второй, возможно, проникся сочувствием, но оно не нашло отражения на его обезображенном лице. Да ладно, пусть и он остается безразличным. Все здесь были лояльны к Уиллу. Никто не станет проявлять сочувствие к его брату, который от него отказался. С какой стати?

У Ника не возникло ни малейшего желания отвечать на грубость женщины. Она всего лишь озвучила внутреннюю неудовлетворенность, что не покидала Ника с того дня, когда он в последний раз разговаривал с Уиллом.

Ник отступил назад и попытался нащупать дверную ручку. Это удалось ему не сразу.

— Спасибо, что уделили мне свое время. — Собственный голос показался ему чужим. — Всего хорошего.

Шум в ушах и скрип отворяемой двери не позволили ему услышать, пожелал ли кто и ему доброго дня в ответ. Впрочем, это не имело значения. Ник вышел, толкнул, закрывая, дверь и покинул место, сжимая в карманах кулаки, пока скомканный рисунок Марты не перестал занимать в пространстве хоть какое-то место.