В сетях любви - Грант Сесилия - Страница 17

— Уверен, что ты прав. — Он опять обратил взгляд на палубу. — Я обнаружил, что у меня не хватает терпения для тех мероприятий, на которых можно встретить такую женщину. Для раутов. Музыкальных вечеров. Карточных вечеров с учтиво низкими ставками.

— Музыкальные вечера? — Фуллер вскинул голову, как гончая, которая учуяла запах и пытается выделить его среди общего букета.

— Для скучного ухаживания за дамой из хорошей семьи. — Он принялся стирать деготь с большого и указательного пальцев. — За такой, которая не мечтает выступать на публике, петь и, возможно, играть на пианино и ожидать, что все будут восторгаться ее талантами, нравится им ее игра или нет.

— Своеобразно. Должен признаться, я нечто подобное имел в виду, когда предложил тебе купить акции. — Он неопределенно взмахнул рукой. — У тебя облик благородного господина с твоими манерами и знанием музыкальных вечеров. Я рассчитываю представить тебя американцам, когда они приедут сюда. Благодаря тебе мой бизнес будет выглядеть возвышеннее, чем если им покажусь я.

Уилл рассмеялся и кивнул, однако в животе он чувствовал поднимающуюся, как муть со дна реки, тревогу. «Должен предупредить тебя, что я не уверен, удастся ли мне раздобыть деньги к концу апреля. Совесть требует, чтобы я посоветовал тебе не строить никаких планов, связанных со мной».

Нет. Он найдет деньги. Как-нибудь. Еще только первая декада марта. Нельзя быть таким, каким он себя только что описал, — лишенным оптимизма, потому что он еще не готов сдаться.

— Музыкальные вечера, — пробормотал он. — Наверное, нужно стать специалистом. Думаю, я могу получить приглашение на одно из таких мероприятий уже на этой неделе.

Жалость к самому себе — это зло для слабых духом. Но не для нее. Да, были времена, когда она испытывала удовольствие от пения, выступая перед сердечно настроенными соседями, однако всегда выходила третьей или четвертой, после самых талантливых барышень.

Лидия сняла вторую перчатку и бросила ее на колени. У мистера Мосса, несомненно, слишком много денег. Она заглянула в три двери, когда шла по коридору, и во всех комнатах видела как минимум полдюжины зажженных свечей и горящий огонь в камине.

А в этой комнате она наконец-то обнаружила ломберный стол.

Она разделила колоду на две стопки, перетасовала их с мелодичным шелестом, который напоминал отдаленные аплодисменты в музыкальной комнате. И этих аплодисментов ей оказалось достаточно. Она почувствовала — именно почувствовала, а не услышала, — что восемь карт из одной стопки упали подряд, не разделенные картами из другой стопки. Разве кто-нибудь из тех дарований, которые сейчас заливаются соловьем в музыкальной комнате, способен на подобное!

Ей удалось пропустить восемь карт, потом девять, десять и одиннадцать, прежде чем она краем глаза заметила слева, в дверном проеме, фигуру в черном сюртуке. Она в буквальном смысле спиной ощутила его появление. Мистер Блэкшир. Ей даже не понадобилось поворачиваться, чтобы посмотреть на него. Она знала, что он здесь, — видела его в последнем ряду в музыкальной комнате, когда во время антракта пробиралась к выходу. Очевидно, сама того не подозревая, она очень хорошо разглядела его сюртук. И жилет. Он надел тот же самый жилет медного цвета, в котором был, когда они встретились на Тоттнем-Корт-роуд, когда он вместе с сестрой ехал из Кэмден-Тауна. Благодаря тому, что мистер Мосс позаботился о ярком освещении комнаты, она отчетливо разглядела, как в ткани блестят нити.

Кто в Кэмден-Тауне заслужил того, чтобы он разоделся с такой пышностью? Почему-то этот вопрос заинтересовал только сейчас.

Хотя это не ее дело. Он вправе наносить любые визиты, какие ему вздумается. Она вернула ему деньги, и теперь каждый из них идет своей дорогой. Она, не поднимая головы, сдала две карты.

— Мистер Блэкшир, вы пришли, чтобы пошпионить за мной? — А вдруг он решил, что застал ее врасплох.

— Вовсе нет. Простите, что помешал вам. — Металлические нити на его жилете заискрились, когда он поклонился. — Я заметил, как вы ушли.

— Если мне не изменяет память, объявили антракт.

— Да, конечно. Я имел в виду, что вы удалились от общества, которое собралось в комнате с прохладительными напитками. Надеюсь, ничего не случилось?

— Ровным счетом ничего. — Она перевернула первую карту — туз треф, потом другую — трефовый король. — Должна признаться, вы нравились мне значительно сильнее, когда обвиняли меня в мошенничестве. Я не нуждаюсь в рыцарстве или приятных манерах.

— Тогда просто беседа. — Как же быстро он сбросил с себя галантную оболочку. Очень интересно. — Я искал вас, потому что хотел кое-что обсудить. Полагаю, вы догадываетесь, что именно.

Ах, конечно, догадывается, как же не догадаться. Если он не глупец, то наверняка будет задавать вопросы о той ночи в «Бошане». Она поняла это еще до того, как сдала ему бубновый туз.

Что ж, пусть задает любые вопросы. И получит ее ответы.

— И в самом деле. — Она наконец подняла голову и, повернувшись, одну руку положила на стол, а другую — на спинку своего стула. — Подозреваю, что вы искали меня, чтобы сделать комплимент по поводу моего нового платья.

— Вы ошиблись. Я пришел сюда совсем по другому поводу. — Он замолчал, но его взгляд все же скользнул по платью цвета индиго. — Однако я с удовольствием сделаю вам комплимент. Полагаю, на свете нет мужчины, который не оценил бы по достоинству это платье.

— Вполне возможно. Хотя я посоветовала бы вам приберечь свои похвалы до того момента, когда вы увидите еще одно новое платье. — Она изящным жестом накрыла ладонью короля и туз.

— Вы… флиртуете со мной, мисс Слотер? — Он на мгновение прищурился, как моряк, пытающийся разглядеть на горизонте цвета на флаге встречного судна. Затем его губы изогнулись и сложились в улыбку, которая отозвалась во всем его теле: он принял более свободную позу, сложил руки на груди и привалился к косяку.

Сейчас перед ней стоял мужчина, с которым ей хотелось иметь дело — энергичный и готовый к поединкам.

— Глупости. — Король и туз вернулись в колоду. — Если бы моя цель состояла в том, чтобы увести вас в сторону, я бы начала с эротического спектакля.

Ему понравилось. Он опять прищурился, вернее, он полуприкрыл глаза, а улыбка стала лукавой.

— Значит, это сольное выступление. Я заинтригован.

— Возможно. — Неужели он думает, что ее так легко шокировать? — Или, возможно, спектакль, который потребует добровольного участия какого-нибудь зрителя. — Она ничего не должна этому человеку. В беседе с ним ей незачем следить за тем, что она говорит, можно высказывать любую дерзость. С Эдвардом же все по-другому.

— И тогда вам точно удастся увести меня в сторону, это я гарантирую. А вот простым флиртом — нет. — Он стоял в той же расслабленной позе, однако от цели, ради которой пришел сюда, не отказался. — Я бы хотел, чтобы вы объяснили мне, что произошло за столом, когда мы играли в «Бошане».

Она снова разделила колоду на стопки и перетасовала карты.

— Вам просто крупно повезло, насколько я помню.

— Чушь. Это вы сдали мне карты. — Она не поднимала головы, но кожей ощущала его спокойствие. Он не собирался уходить, не получив ответа. — Я от всего сердца благодарен. — Ох, опять этот низкий тембр, тот самый, благодаря которому ему удалось вытянуть из нее согласие на то, чтобы он проводил ее до дома. — Только я никак не могу понять, как у вас это получилось. И зачем вы это сделали.

Она придала своему лицу сосредоточенное выражение и, притворившись, будто полностью поглощена картами, еще сильнее наклонила голову.

— Не кто-нибудь, а именно вы обвиняли меня в жульничестве.

— Вероятно, потому, что у вас это ловко получается. — Лесть. И в этой лести правда. — Вы же должны понимать, что я ничего никому не скажу. Ведь это было бы противно моим интересам, не так ли?

Возможно. А возможно, и нет. Но это не имеет отношения к делу. Он бы все равно никому ничего не рассказал, отвечало бы это его интересам или нет. Есть некоторые качества, которые женщина способна разглядеть в мужчине уже после нескольких встреч. Именно это качество она и разглядела в нем.