Империя: чем современный мир обязан Британии - Фергюсон Ниал - Страница 80

Уэмбли посетили также Билли Бантер из журнала “Мэгнет” и Ноэль Ковард (“Я привел вас сюда, чтобы вы увидели чудеса империи, но все, чего вы хотите, — кататься на электрических машинках?”). Генри М. Бэйтмен, автор карикатуры в “Панче”, задает вопрос: “А вы уже уэмблились?”

До 20-х годов британцы были замечательно стойкими в нежелании “уэмблиться” и в серьезном отношении к своей империи. Это было источником силы. Много героических дел было сделано просто потому, что этого ждали от белых. Джордж Оруэлл во время своей службы в полиции в Бирме в 20-х годах был вынужден стрелять в бешеного слона “с одной целью — не стать посмешищем”:

Эрик Блэр (под этим именем он был тогда известен) едва ли мог быть лучше подготовлен к своей работе. Он родился в Бенгалии, был сыном чиновника таможенного управления в Индии и учился в Итоне. Даже он нашел, что теперь уже трудно играть роль мирового полицейского с невозмутимым лицом.

Случай Оруэлла совсем не уникален. Поколение испытывало надлом. Леонард Вулф, муж Виржинии Вулф, в 1904 году поступил на Цейлоне на колониальную службу и был послан управлять территорией в тысячу квадратных миль внутри страны. Он ушел в отставку еще перед войной, убежденный в “нелепости того, что люди, принадлежащие к одной цивилизации и ведущие один образ жизни, пытаются навязывать свое правление тем, кто принадлежит к совершенно иной цивилизации и ведет иной образ жизни”. Большее, на что имперский администратор мог надеяться, это

В молодости Фрэнсис Э. Янгхазбенд пересек пустыню Гоби, стал свидетелем рейда Джеймсона, а в 1904 году возглавил первую британскую экспедицию в Лхасу, где находился двор Далай-ламы. Однако к 1923 году он стал адептом идеи свободной любви и взял себе имя Свабхава, “последователь Света”. Четыре года спустя он написал книгу под названием “Жизнь среди звезд: изложение точки зрения, что на некоторых планетах, вращающихся вокруг некоторых звезд, обитают существа, более высокоразвитые, чем мы сами, а на одной из них — Правитель Мира, высшее воплощение вечного духа, который оживляет целое”. Роберта Э. Чайлдерса сейчас знают как автора триллера “Загадка песков”. Однако этот ветеран бурской войны доставлял ирландским волонтерам оружие из Германии в 1914 году, был секретарем ирландской делегации на переговорах 1921 года и, наконец, предстал перед расстрельной командой за то, что примкнул к крайним республиканцам в гражданской войне.

Особенно странный случай являет собой Гарри Сент-Джон Бриджер Филби. Сын кофейного плантатора с острова Цейлон, Филби имел все задатки имперского героя со страниц скаутской газеты: королевский стипендиат в Вестминстере, лучший студент кембриджского Тринити-колледжа, чиновник Индийской гражданской службы. Подвиги Филби на Ближнем Востоке в Первую мировую войну и после нее меркли только перед подвигами Лоуренса. Однако, поддерживая притязания ибн Сауда на господство над постосманской Аравией, Филби пошел против линии Уайтхолла, поставившего на Хусейна — кандидата Лоуренса. В 1921 году Филби ушел в отставку прямо перед тем, как его собирались уволить. К 1930 году он принял ислам и усердно защищал интересы ибн Сауда, который к тому времени изгнал Хусейна. Кульминацией отступничества Филби были его успешные переговоры относительно важной сделки в 1933 году между саудовцами и представителями “Стандарт ойл”, что в итоге дало Америке преимущество над Британией. Сын Филби, советский шпион Ким Филби, позднее вспоминал, что под влиянием отца стал “безбожным маленьким антиимпериалистом”, когда ему не исполнилось и десяти лет. Утрата веры в империю часто шла рука об руку с утратой веры в бога.

Даже Лоуренс, герой войны в пустыне, испытал надлом. Он стал знаменитостью благодаря американскому импресарио Лоуэллу Томасу, премьера фильма которого “С Алленби в Палестине” состоялась в Ковент-Гардене в августе 1919 года. Однако Лоуренс ушел в тень: сначала в оксфордский колледж Олл-Соулз, затем, тайно, в королевские ВВС, базирующиеся в Аксбридже, где принял псевдоним Росс. Уволившись из авиации, он завербовался в танковый корпус под именем Шоу, в честь своего нового неожиданного наставника — вольнодумца-драматурга Джорджа Б. Шоу. Чтобы избежать шума, вызванного публикацией сокращенных “Семи столпов мудрости”, Лоуренс вновь поступил в ВВС и был послан в Карачи, а после удалился в Дорсет. Он погиб в 1935 году в бессмысленной аварии — разбился на мотоцикле.

Если даже герои испытывали сомнения, то неудивительно, что сомневались и люди с небольшим имперским опытом. Э.М. Форстер ненадолго задержался в Индии, когда согласился стать личным секретарем махараджи Деваса в 1921 году. Этот опыт вдохновил Форстера на сочинение “Поездки в Индию” (1924) — вероятно, самого влиятельного литературного обвинения британцев в Индии, где самодовольные молодые люди говорят нечто вроде “Мы здесь не затем, чтобы вести себя хорошо”, а чопорные молодые особы жалуются на то, что “всегда чувствуешь себя, как при свете рампы”. Сомерсет Моэм (хотя свои познания он приобрел в ходе туристических поездок) всегда радовался трещинам в фасаде господства, как в “Открытой возможности”, в которой трусость, единожды проявленная в отдаленном районе, стоила человеку и карьеры, и жены. Ключевой вопрос здесь был: “Вы хоть понимаете, что… покрыли правительство позором… [и] сделались посмешищем для всей колонии?” Ивлин Во, другой литературный турист, своей “Черной бедой” (1932) сделал нечто еще более разрушительное для британцев в Африке: он высмеял их всех — от бессовестного авантюриста Бэзила Сила до получившего образование в Оксфорде императора Сета. В “Дейли экспресс” (чье вмешательство в колониальные дела вдохновило Во на сочинение “Сенсации”) колонка Дж. Б. Мортона (под псевдонимом Бичкомбер) явила ряд еще более смехотворных имперских персонажей: “Большой белый Карстайрс”, резидент в Джабуле, и Мбабва из Мгонкавиви. Но, вероятно, ничто не выразило лучше новое дискредитированное изображение империи, чем фигура полковника Блимпа. Персонаж карикатур Дэвида Лоу, состарившийся на колониальной службе полковник Блимп — толстый, лысый, раздражительный и никому не нужный — олицетворял все то, что презирало в империи межвоенное поколение. Позднее Лоу так описывал своего персонажа:

Незаметно даже сверхимпериалист превращался в “малого англичанина”.