Дневники св. Николая Японского. Том ΙII - Святитель Японский (Касаткин) Николай (Иван) Дмитриевич - Страница 242

3/15 ноября 1898. Вторник.

Написано к о. Петру Ямагаке, в Хакодате, чтобы принял в свое ведение Церковь в Эсаси, а к о. Николаю Сакураи, что Эсаси передано о. Петру, чтобы он известил о том христиан в Эсаси. Сказано в письме, чтобы о. Петр посещал Эсаси на неделе, не лишая христиан Хакодате Литургии в воскресенье: что дорожные ему и катихизатору будут оплачиваемы отсюда (из Миссии), что, если будут новые слушатели в Эсаси, один катихизатор из Хакодате должен быть отправлен туда, — тогда и на квартиру отсюда дано будет. Упомянуто также, чтобы в воскресенье, после службы, объявил христианам в Хакодате о присоединении Эсаси к его приходу. Если бы христиане по–прежнему вполне содержали о. Петра, то следовало бы испросить согласие христиан на то: но так как ныне они, изменив своему обещанию, содержат его только наполовину, — другая половина идет из Миссии, то нет причины и советоваться с ними.

В перевод богослужения мы с Накаем мало–помалу совсем углубились. И явилась у меня мысль: издать в сокращении Праздничную Минею, Триоди постную и цветную и книжку молебнов. Христиане почти ничего этого еще не имеют: а между тем теперь есть кому и обучать богослужению: отцы Сергий и Андроник, обозревая Церкви, могут делать это. Если же дать окончания перевода Нового Завета, то долго еще пройдет без необходимых частей богослужения. — И Евангелия мы решили переписать так, как они есть у нас ныне, переплести достойно напрестольному Евангелию и начать читать на Литургиях с облачального места, на утренях посреди Церкви, так как ныне чтомого на амвоне и в алтаре почти никто не слышит, по тупости понимания, или безголосию чтущих, или не хотящих взять в толк (как диакон Кугимия), что чтут не для себя только, а для назидания других, или не имеющих сил читать так, чтобы все слышали (как о. Павел Сато). Перевод наш уже ныне так исправлен, что смело может быть отдан на употребление; ждать же возможно полной исправности его еще долго. — Сегодня уже выбран сорт японской крепкой и толстой бумаги, завтра старик Оогое примется за переписку Евангелия «евангельскими» буквами, чтобы книга вышла толще.

4/16 ноября 1898. Среда.

О. Андроник вернулся из своего сопутствия о. архимандриту Сергию в обозрении Церквей прихода о. Павла Кагета, на севере Ниппона. Хвалит о. Павла, не хвалит катихизатора в Оодате Сергия Сионое; очевидно, им двоим в одном месте не жить. О. Павел занял пятнадцать ен у тестя Сергия Сионое; десять ен выплатил, а пять еще нет; тесть же, старик Сионое, скупой ростовщик, поносит теперь о. Павла, говорит, что не может ходить в Церковь из–за него; настроил своего приемыша (катихизатора) против него; жена о. Павла, не в меру плодовитая на детей и болтливая на язык, в то же время маленькая ростом до смешного, Сира, моя добрая знакомая, подливает масла в огонь. От всех этих причин Церковь в Оодате в застое, новых слушателей нет, христиане, какие есть — а главный между ними все тот же старик Сионое, — холодны к Церкви. — Видно, что о. Павла нужно перевести оттуда. Но куда? Самое приличное место — в Мориока. Это главный стан о. Бориса Ямамура, но он никогда не живет там, а бывает только наездом, между тем как Церковь в Мориока, одна из главных на северной части Ниппона, стоит большего попечения. Но как поселить там о. Павла Кагета? Прямо предложить — и руками, и ногами упрутся против, — «мы–де, кроме о. Бориса, никого не желаем!». Таков уж японский нрав, несколько похожий на нрав русских саврасов, — «ндраву не припятствуй». Приходится прибегнуть к способу окольного пути: нужно будет частно, чрез секретаря Сергия Нумабе, о. Борису предложить внушить христианам Мориока: «просите себе священника, — вот к следующему Собору приготовьте прошение, чтобы поселен был священник в Мориока; вы, конечно, не можете содержать его, но это и не нужно будет, если вы будете просить такого священника, которому были бы поручены и другие Церкви, но который бы имел местом жительства своего Мориока». О. Борис — человек умный и бескорыстный: поймет и устроит, если ему откровенно и изъяснить, что это делается для водворения Павла Кагета в Мориока.

По официальному же прошению христиан тотчас и будет им предоставлен о. Павел, с оговоркой, что хотя, мол, и нужен он в Оодате и окрестностях, но он может их ведать из Мориока, и потому, как ни опечаливает это христиан в Оодате, но он переводится в Мориока, согласно прошению христиан иметь там постоянного священника. — И о печали в Оодате будет упомянуто не ложно, ибо тогда христиане и сам Сионое взбеленятся, — «как–де от них отнимается священник?». Но таковы веления судеб! Ничего не остается, как успокоиться…

5/17 ноября 1898. Четверг.

Редактор Петр Исикава, тоже вернувшийся из сопутствия о. архимандриту Сергию, приходил рассказать о своем путешествии. Об о. Павле Кагета и катихизаторе Сергии Сионое повторил то же, что я слышал вчера от о. Андроника. Новое только то, что о. Борис оказывается добрым знакомым старика Сионое, и потому поверил ему, что «на о. Павла смотрят язычника, как на нищего, что деньги его в лохмотьях» (тогда как ничего этого нет), и прочее подобное.

В Оою нашли они Церковь в очень хорошем состоянии, особенно благочестив дом Тимофея, хотя отец его еще язычник. Существует еще в тех местах обычай бросать в реку новорожденных детей — свыше двоих, хотя очень преследуется правительством: убеждение существует, что у кого в доме больше двух дочерей, тот дом разорится; но наперекор сему предрассудку в доме Циба четыре дочери, и дом больше и больше богатеет.

В Носиро, где давно уже нет катихизатора, нашли семь христиан: из них один дом очень благочестивый: чудесное исцеление в этом доме было четырехлетней девочки от дифтерита, признанного уже неизлечимым. Отец настоял на отчаянной операции, твердо веруя, что Господь помилует его дочь, которая в то же время имела чудесное видение: красный крест ей виделся на стене совсем пустой, в госпитале; крест потом перешел ей на лоб: четырехлетний ребенок принял видение за действительность и долго потом спрашивал, где крест, чтобы дали ему его. Ныне этой девочке двенадцать лет. Отец ее учился когда–то в Катихизаторской школе, но не кончил, — должен был отправиться отбывать свою военную очередь: ныне он служит в Носиро по полиции; учение отлично знает и твердо хранит.

Про о. архимандрита Сергия Исикава рассказывает, что он очень ласково обращается с христианами, умело наставляет их, нисколько не тяготится трудом путешествия. Это очень приятно.

Зато о. Андроник совсем опечалил меня: просится в Россию, на службу в Орионе, по которой, говорит, не перестает скучать с самого уезда оттуда. Я говорю ему, что это — искушение отчасти от безделья, потому что, по причине головной боли, должен был бросить всякое дело, отчасти от диавола. Настоятельно советовал ему лечиться, к чему он не расположен был доселе, утверждая, что природа должна сама победить болезнь… Разговор был в алтаре, в Соборе, куда меня позвали посмотреть новосшитое облачение на престол; убеждал его именем Божьим.

Посмотрим, что Бог даст. Если все–таки уедет, значит, не угодно Богу держать его здесь.

6/18 ноября 1898. Пятница.

О. Петр Сасагава, из Сендая, пишет, по делу покупки земли под кладбище вместе с епископалами — чего добивается Reverend Jefferys, — что покупка эта желательна. Хотя у большей части сендайских христиан есть свои родовые места на буддийских кладбищах, но у многих они стали тесны, как и у самого о. Петра, который для погребения своей на днях умершей матери должен был купить новое место. Притом же в Сендае немало христиан не из урожденных сендайцев, для которых тем более желательна покупка. Я ответил, что, если сендайцы решат покупку, для чего соберут между собою деньги, то я пожертвую им от себя пятьдесят ен. Советовал совершить покупку, если она будет вместе с епископалами, на имя двух лиц, одного православного, другого епископала: купленную же землю разделят надвое, соразмерно двум суммам, употребленным на покупку; место может быть одно нераздельное, с одной оградой кругом, но границы должны быть определены и известны в избежание недоразумений; погребать же могут совместно, не разбирая границ, если желают.