Раскол (ЛП) - Гейдер Дэвид - Страница 61

«Только бы не клетки», – молился он, молча, – «Что угодно, только не одинокая клетка в подземелье».

Это было ещё хуже – быть с теми, кто мог его видеть. Он давно желал этого, и все же теперь он чувствовал их взгляд на себе, даже когда они не смотрели в его сторону. У него шли мурашки по коже, но он не мог ничего с собой поделать. Каждый раз, когда он говорил, и ему отвечали, он вздрагивал. Поэтому он старался говорить как можно меньше.

Они были бы в городе раньше, если бы Рыцарь-Капитан Евангелина не свела их с главной дороги два дня назад. Она сказала, что было бы лучше оставаться вне поля зрения, путешествуя по сельской местности, и подойти к городу с запада, а не с юга. Все выглядели обеспокоенно когда она сказала это, но никто не возражал. Даже Рыжеволосая, которая возражала почти всегда.

Он думал, что это как-то связанно с армией, с которой они столкнулись на дороге. Ну… Это была не совсем армия. На дороге было около десятка людей, но Евангелина позже сказала, что, возможно, поблизости их было намного больше. Может, сотни. Пожилой человек, одетый в модный фиолетовый плащ поехал вниз, чтобы поговорить с ними. Его шлем был похож на шлейф из белых перьев, которые прорастали из него – Коул никогда не видел ничего глупее. Этот человек выглядел бы богатым, если бы на нем не было грязи и пятна от ржавчины.

Евангелина общалась о чем-то со Старой Женщиной. Это была скучная, дружеская беседа, которую Коул не слушал. Вместо этого он спешился и побрел вниз по дороге, туда, где стояла группа солдат. Рис издал сдавленный звук, когда Коул спускался. Он бы, наверное, попытался остановить Коула, если это бы не боялся привлечь внимание к ним обоим.

Но он этого не сделал. В каком-то смысле было странно и одновременно приятно ходить среди этих людей и не быть ими замеченным. Однако заметили их лошади. Он видел их большие черные глаза, и они издали много шума, когда он подошел слишком близко. Он никогда прежде не был рядом с лошадью. Они были бы более впечатляющими, если бы не воняли пылью с навозом.

Но солдаты, несомненно, интересовали его больше. Это были большие, брутальные на вид мужчины, носившие доспехи, которые с виду им не принадлежали. Коулу не нравилось, как они смотрели вниз на дорогу, или как они нервно перебирали своё оружие. Не страх волновал их. Это было ожидание. Он почти учуял запах жажды крови.

Один из них сказал:

– Как скоро сюда придут другие?

– Скоро, – ответил другой. – Будем надеяться, что он задержит их надолго.

Это было все, что ему нужно было услышать. Коул побежал к Рису и немедленно все ему рассказал, а потом Рис поехал и прошептал происходящее на ухо Евангелине. Когда она поделилась своими доводами с Пурпурным Плащом, все изменилось. Его улыбка стала напряженной. Коул не мог расслышать слов, но он прекрасно понял, что произошло, когда Пурпурный Плащ подал знак солдатам, и они поехали к ним на полной скорости, обнажив при этом свое оружие.

А потом они остановились, из-за мерцающей завесы магии, которая преградила им путь. Это был Рис. Коул видел, как он поднял свой светящийся как солнце посох вверх. Он четко и ясно услышал, что сказал Рис:

– Мы именно те, кем кажемся, Барон. Я предлагаю вам забрать ваших людей и уходить, если вы, конечно, не хотите стать жабами – я не буду возражать.

Лицо Пурпурного Плаща побледнело как полотно, и он поспешно отступил со своими людьми, и все они, уезжая, кричали, проклиная магов. Евангелина тут же свела их с дороги, сказав, что мужчины могут позже вернутся в бомльшем количестве. Коул был немного разочарован. Может ли Рис действительно превратить их в жаб? Он бы посмотрел на это.

Они быстро поскакали по травянистой долине, перепрыгнув забор фермера, а затем проехали через небольшой лес. В конце концов, они остановились – их лошади устали и им необходимо было попастись. Евангелина, казалось, была уверенна, что любое преследование было невозможным. Когда Коул спросил, почему Пурпурный Плащ хотел напасть на них, Старая Женщина ответила:

– Для выкупа, – сказала она. – Он думал, что мы замаскировались, выдавая себя за храмовников и магов, чтобы никто не приставал к нам.

– Он хотел денег? – спросил Коул, недоумевая.

– Он мог бы получить их, если бы мы были из знатного рода. Но если бы он не получил выкуп, некоторые из нас отправились бы на рынок рабов.

– Империя разваливается, – Рис покачал головой.

Евангелина согласилась.

– Сначала бандиты, а затем – бродячие толпы голодающих крестьян, если дела станут хуже. Мы могли бы застать больше банд, если знать собирает войска. Вал Руайо может оказаться в хаосе, когда мы приедем.

Другие, казалось, пытались переварить эту довольно неприятную новость. Мужчина-эльф истерил до тех пор, пока Старая Женщина не успокоила его обнадеживающими словами.

Коул не знал, что делать. Банды? Что они собираются делать? Он бы спросил, но всё же превозмог свое любопытство и не задавал глупые вопросы. Напротив, он оставался спокойным, когда Евангелина села на коня, и они попытались наверстать упущенное время.

Прошло два дня. Теперь они расположили лагерь в старом сарае, который наполовину разваливался из-за поля заросших лаванд. Всюду был фиолетовый цвет, куда бы он ни посмотрел; цветы, слегка покачиваясь на ветру, под вечер издавали аромат, который был приятным и даже слишком сладким. Коул не видел скота, и Евангелина сказала, что неподалеку есть захудалый дом, но лучше не рисковать и не ходить туда.

Коул не возражал. Дом выглядел одиноким. Он с любопытством вглядывался в него с края поля. Возможно, кто-то когда-то там жил. Темные окна над дверью смотрели на Коула как два злобных глаза. Они говорили ему о том, что в этом доме есть тайны, секреты на этажах и в стенах, которые останутся здесь, пока они не превратятся в пыль и не исчезнут.

Он вздрогнул и отвернулся. Он предпочел бы отдых на природе среди цветов. Кроме того, небо было ясным. День был теплый, и вечер тоже. Если там и было чему порадоваться, пока они были на открытой местности, так только этому.

Может статься, что у него вскоре не будет выбора.

Винн, насколько он помнил, была в конюшне и ремонтировала дырки в своей робе. Она терпеливо слушала, как Рыжеволосая обвиняла её на ту же тему, что и всегда: свобода магов. Коул действительно не понимал, какую она имеет в виду свободу, но он подозревал, что она тоже. Однако это не было важно, потому что она всё равно настаивала на своём.

Этот спор продолжался, казалось, часами, пока, наконец, Рыжеволосая не зашагала прочь и не решила потратить свое время на чистку лошадей. Она любила лошадей. Она ласково разговаривала с ними и давала им имена. Когда маленькая магесса была с лошадьми, она становилась красивой, весь гнев и жесткие линии на её лице растворялись. Коул бы предложил ей чаще так делать, если он бы не знал, что она будет на него кричать из-за этого.

Евангелина ушла несколько часов назад. Она сказала, что где-то рядом была небольшая деревня, и хотела купить там продукты. Рис и эльф Фарамонд решили остаться и разговаривали среди цветов. Он не имел понятия, о чем они оба говорили. Обычно люди переставали разговаривать, когда замечали кого-то рядом, если не хотели, чтобы их услышали. Так было и с ним.

Даже в обществе людей, которые могли его видеть, Коул по-прежнему чувствовал себя изгоем. Может, так и должно быть. Может, это было частью его проклятия.

Рис сказал, что может, есть способ остановить это; ключ, который откроет мир, в котором люди, увидев Коула, будут помнить его. Коул не сказал Рису, что он уже начал замечать изменения. Он видел недоумение на лице Евангелины, когда она посмотрела на него утром, как будто она не могла понять, кто он такой. Рыжеволосая жаловалась, что Коул подкрадывается к ней, даже когда он все время стоит возле неё.

Все они начали забывать, но даже не осознавали этого. Но Коул знал. Казалось, что земля превращается в зыбучие пески у него под ногами, в то время как все остальные продолжали идти дальше, и не обращали внимания на то, что он тонет. Он исчезает, это было знакомое чувство, словно холод полз по его коже.