Из пепла (СИ) - Осипов Василий Юрьевич - Страница 12

— Я вернулся из небытия, чтобы огненные крыла вновь реяли над этим миром и что же вижу?! Мой народ переполнен пороком, звон золота затмил для него звон клинков и песню битвы! Пора положить этому конец!!! Хотите ли вы, чтоб я стал вашим Ханом?! Хотите, чтобы я повел вас на нечестивцев, забывших заветы предков?!

— Рра-а-а!!! — Взревело несколько тысяч луженых глоток, по всему лагерю. — Веди нас великий хан!!!

— Рра-а-а!!! — Поддержал я снова свой, спустя четыре тысячи лет, народ. — Бейте в барабаны войны, вострите мечи!!! Завтра мы отправляемся в поход!!! — Воины деловито засуетились, готовясь к завтрашнему выступлению, а я направил свои стопы в собственный шатер, где меня дожидался бард.

— Великолепное представление! Жаль я не понимаю орчий язык, что ты им наговорил, раз они пришли в такое возбуждение?

— Вынужден тебя разочаровать — никакого представления не было, это истинный облик. Ты знаешь, как появляются бессмертные? Что я спрашиваю, конечно, нет. Бессмертные — это плод союза бога и смертного. Смертный не обязательно должен быть человеком. — Я оскалился. — Моя мать была оркой. — У Фалькона глаза стали как плошки, я не выдержал этого уморительного зрелища и расхохотался. — Как ты там говорил: "тупые грязные твари"…

— А, ня… — Бард потерявший дар речи, явление столь же редкое как вторжение демонов в чертоги Элонида.

— Будь проще барон, я не собираюсь натягивать твою кожу на барабан. Более того, я полностью поддерживаю твои слова. Лон создал мой народ как великих воинов, их истинное предназначение сеять хаос и разрушение, дабы мир не скатился в сонное болото порядка и не погиб. Орки — это изменение, свежая кровь. А "цивилизованные" развратились дальше некуда. Надеюсь, мне удастся это исправить.

— Но что могут сделать несколько тысяч против огромной страны?

— Очень многое. Для начала мы разрушим Урс-Ар и освободим рабов, потом разгромим пару воинских отрядов, и как говорил один древний философ: "Из искры разгорится пламя". Я уверен, что многие присоединятся к нам. Кровь возьмет свое.

— Снова горы трупов?

— Ты ошибаешься, у орков хаоса очень четкий кодекс чести. Женщины, старики и дети — не прикосновенны. Даже мужчин никто не будет трогать, если они служат оружие. Мой народ не воюет с трусами. А вот имущество врага предадим огню. Достойными трофеями считаются доброе оружие и скальпы сильных врагов. Кстати, ты человек и никто не мешает тебе набрать побольше золотишка и драгоценных камней.

— Это уже попахивает лицемерием.

— Ничего, я всего лишь полуорк, а темному полубогу сам Лонд велел делать то, что ему вздумается. — Я ухмыльнулся. — Я не рыцарь в черных латах из твоих баллад, я старый циник, готовый ради своей прихоти пролить море слез и реки крови.

— Я уже понял.

— Что, разочаровался во мне?

— Да нет, просто, похоже, пришло время взрослеть.

— Лучше не надо, мне нужно чтоб со мной оставался хотя бы один романтик и идеалист. Я видел слишком много смертей и любая жизнь, в том числе и своя, не стоит для меня и ломаного гроша. Мне бы не хотелось превратиться в воплощение агитки светлых, в так называемого темного властелина.

— А как же твой совет привыкать к крови?

— А ты часто меня слушаешься? — Фалькон расхохотался. — Нет, конечно!

— Иди, я буду размышлять.

— Только сильно не храпи. — Увернувшись от пинка, бард, хихикая, выскочил из шатра. "Молодой дурак!" Блаженная улыбка засияла на моем лице, я вспомнил себя в этом возрасте, с поправкой на свою природу. Полубоги взрослеют очень медленно.

Алый закат разгорался в небе над городом, сегодня прольется много крови. Трепещи Урс-Арас, мы пришли! Колонна на ходу перестроилась в боевое положение. Ошибкой было бы считать, что орки атакуют без всякого строя, это не так. Просто мои сородичи не используют щиты и доспехи тяжелее кожаных, а для двуручных мечей и топоров нужен простор. Двуручные, понятное дело, для людей. Ары способны ворочать ими одной рукой как тростиночкой. Поэтому плотные, выверенные как по линейке, построения никогда не используются. Самый эффективный способ атаки на относительно ровной местности — это Лавина. В начале идет шеренга хош-ка, поющих последнюю песню — слишком старых чтобы воевать или смертельно больных орков, решивших как подобает воинам погибнуть в битве. Обычно они накачиваются настойкой мухомора или каким-нибудь другим снадобьем, делающим их нечувствительным к боли и удесятеряющим силы. Часто с поющими идут ашк-варок, впадающие в кровавую ярость, то есть берсеркеры. Главное предназначение поющих и впадающих прорвать вражеский строй и спровоцировать панику в рядах неприятеля. Следом за смертниками в бой вступает вождь, предводительствующий ветеранами и сильнейшими воинами. В третьей шеренге идут музыканты и знаменосцы. Последующие шеренги состоят из обычных воинов. Замыкает строй орчья молодежь. Считается, что молодые воины еще не заслужили высокой чести идти в первых рядах. Орки — узкоспециализированные эмпаты, во время сражения они способны действовать как единый организм, ударять как одна рука, мгновенно перестраиваться и менять направление удара.

Мое сердце пело, а из горла рвалось грозное Рра-а-а!!! Я вел своих сородичей в битву, я их мозг и пламенное сердце, а они — мое тело! Земля дрожала под нашей тяжелой поступью, воздух наполнился могучим рыком. Мы пришли в Урс-Арас за славой и кровью, мы пришли за жизнями нечестивцев презревших заветы предков и пошедших против предназначения! Я участвовал в тысячах битв, но такой эмоциональный подъем испытывал только в своем первом сражении. Даже на секунду захотелось плюнуть на все и всяческие империи и остаться с сородичами, но только на секунду. К тому же долго верить во всякие глупости вроде заветов предков и истинного предназначения я не смогу.

Естественно нас ждали, барабаны и волынки слышно за несколько километров. В центре вражеского строя стояли тяжелобронированные копейщики из цивилизованных, на флангах — разномастная конница, состоящая из степняков и небольшого количества купеческих охранников. Мои воины все ускоряли и ускоряли бег, перед частоколом копий, за миг до удара, смертники совершили прыжок. Большинство из них погибло сразу, но дело свое — сделали. Строй нарушился, кое где сломались копья или погибли солдаты их держащие. Даже смертельно раненый хош-ка как правило успевает нанести удар. Мы врубились в расстроенные порядки врага, и началась кровавая бойня. Я орудовал двуручным топором, некогда принадлежавшим хану волков, и дареным костяным клинком, благо заклятье силы совершенно неэнергоемкое. Мои воины были в восторге, с ног до головы забрызганный кровью, с оружием в каждой руке я выглядел настоящим богом войны. Цивилизованные орки оказались слабыми противниками, длинные копья и металлические доспехи отучили их от одиночных схваток и сделали неповоротливыми и ленивыми. Конечно, по сравнению с пехотинцами людьми они выглядели внушительно, но против орков хаоса не тянули. Пока мы вырезали пехоту Фалькон с десятком Рудольфа и молодыми орками охотились на конницу. Правда занимались они этим не долго, люди предпочли развернуть коней и ретироваться, а вот копейщиков мы перебили всех. Не сильно уменьшившиеся в числе пустынные волки ворвавшись в город принялись жечь дома и освобождать рабов. Всех сопротивляющихся — убивали, остальных гнали шею. Мои люди и приданная к ним молодежь принялись грабить богатые дома и лавки. Заставить орков заниматься таким непотребным делом оказалось проще простого. Фалькон и его команда формально тоже являются арами из клана Черной руки, но поскольку не знают языка — считаются детьми, значит, их нужно охранять. А маленькие дети очень любят играть с блестящие безделушками и прочими бесполезными вещами. Орки очень трепетно относятся к детям и готовы выполнить почти любую их прихоть. Конечно орки — не идиоты и прекрасно понимали, что все это лишь способ сохранить лицо и не нарушить традиции. Еще я запретил трогать гномий банк, мотивируя тем, что они помогли мне. В какой то степени так и есть. Гномов я пощадил, резонно предположив, что награбленное лучше сразу поместить в надежное место, чем таскать на своем горбу. А как удивились, вооруженные до зубов и готовящиеся дорого продать свои жизни, коротышки: вдалеке слышен шум сражения, где-то разгораются пожары, а десяток человек не обращая на это внимания, затаскивает к ним в банк мешки денег и иных ценностей, чтобы положить на счет. Однако деловой хватки они не потеряли, и директор банка затребовал пятнадцать процентов со всей военной добычи, в качестве надбавки за риск. Еще он предложил скупить по дешевке трофейные хлопок и металлы, благо их отделение недавно обзавелось стационарным телепортом большой грузоподъемности. Позже мои люди не раз подняли кружку пенного пива в мою честь, они никогда не видели столько добычи разом, да еще за такую непыльную работенку.