Хозяйка Рима - Куинн Кейт - Страница 102

— Слишком высоко, — прошептал Арий, побелев.

Еще один удар, в легкие, чтобы доставить противнику как можно больше мучений, и схватка будет окончена. Сириец потянул меч.

И тогда Викс вцепился в него. Его рука обхватила сталь, что застряла в его плече, и удержала ее на месте. Из его пальцев на песок тотчас брызнула кровь, и я увидела, как напряглись его мышцы. Викс оскалил зубы, однако продолжал удерживать лезвие, а сам тем временем придвинул плечо ближе к рукоятке.

Нет, не слишком далеко. А так, чтобы можно было дотянуться и нанести удар. Арий кивнул в знак согласия.

В следующее мгновение меч Викса прорезал воздух, и на песок арены тугой струей брызнула кровь. Кровь сирийца.

— Чистая работа, — пробормотал Арий, как будто Викс только что закончил очередное упражнение.

Я отвернулась, и меня вырвало.

Лепида

— Стратегия. И где? На арене. — Траян стукнул кулаком по перилам ограждения. — Где еще увидишь такой красивый маневр, как этот? Если этот мальчишка когда-нибудь получит свободу, я возьму его в свои легионы.

— Если он выживет, — язвительно уточнила я, но меня никто не слушал.

— Я постараюсь тебя опередить и найду ему местечко среди моих преторианцев. — Павлин кинул юному Варвару монету, которую тот ловко поймал здоровой рукой. После чего вытащил застрявший в плече меч сирийца. Несколько мгновений мальчишка стоял, глядя на него, после чего сам рухнул на песок.

— О, ужас! — услышала я голос Сабины. Ее узкое личико грызуна сделалось розовым. — Бедный мальчик! — вскрикнула она и забилась в корчах.

Я поднялась с места. Не хватало мне, чтобы меня видели рядом с бьющейся в припадке девчонкой. И как только Марк и Кальпурния нагнулись над ней, я потихоньку выскользнула из ложи. На арене для лежащего без сознания Викса уже тащили носилки. Трибуны по-прежнему ревели и рукоплескали от восторга. Домициан подался вперед и тоже начал аплодировать. Сидевшая рядом с ним Аврелия Руфина зевала от скуки. Эта дурочка никогда не понимала смысла в играх. Так что император скоро предпочтет ей мое общество.

С этими мыслями я направилась к дверям императорской ложи, однако дорогу мне преградил его секретарь.

— Император заметил, что твоей дочери сделалось дурно, — произнес он. — И сказал, что твое место рядом с ребенком.

— Но за ней есть, кому присмотреть. Ее отец…

— Дети — женское дело. Домициан своей императорской волей приказал тебе отвезти ребенка домой, — заявил секретарь, едва сдерживая на накрашенных губах ехидную улыбочку. — Он также велел мне передать тебе вот это, достопочтенная Лепида, — с этими словами он сунул мне в руку нитку дешевого жемчуга. — В твоих услугах он больше не нуждается.

У меня в глазах беззвучным фейерверком взорвалась череда образов. Марк сухо объявляет мне о разводе. Тея строит мне презрительную гримасу. Придворные хихикают у меня за спиной. Не прошло и года, — тупо подумала я, и мои пальцы сжались вокруг жалкой нитки мелкого жемчуга. Тея продержалась пять…

— И кто же занял мое место? — спросила я тоном, не знающим возражений. — Неужели эта дурочка Аврелия Руфина? Чем она лучше меня? Неужели она ублажает императора с большим усердием?

— Отнюдь, достопочтенная Лепида, — секретарь даже не думал скрывать усмешки. — Просто она… новее.

Внутри у меня все сжалась, будто он пнул меня в живот. Милостивые боги! Как же так случилось, что я упустила из рук императора? Всего полторы недели назад я намекала ему, что готова расстаться с Марком. Мечтала получить императорский венок.

Секретарь сделал мне знак, мол, тебе пора.

— Стража проводит тебя до дверей, Лепида.

В самый последний момент Павлин был вынужден задержаться.

— Император вызывает тебя, — передали ему. Так что свои услуги по доставке домой Сабины предложил Траян.

— Давайте, я ее понесу, — вызвался он и, словно перышко, принял из рук Павлина детское тельце. — В ней нет никакого веса, а, кроме того, по словам моей матери, она приходится ей троюродной внучатой племянницей или что-то в этом роде. А где носилки?

Проложив путь сквозь толпу, Траян спустился по мраморной лестнице и вышел в одну из задних арок. Благодарный Марк последовал за ним вместе с Кальпурнией. Лепида, надувшись, замыкала их процессию. Из императорской ложи она вернулась бледная как мел, и Марк решил, что лучше ее не раздражать. Гадюки, даже с вырванными зубами, все равно имеют обыкновение кусаться. Правда, сдержать улыбку ему не удалось.

«Подумай лучше о серьезных вещах, — мысленно приказал он себе. — Про похороны, принятие бюджета. Про последнюю треть Илиады».

— Ты меня не проведешь, Марк Норбан, — шепнула ему на ухо Кальпурния. — Можно подумать, мне не видно, как в твоих глазах пляшут веселые огоньки.

— Неправда, — возразил он. — Повышение налогов. Плохие стихи. Снижение рождаемости…

Гордо вскинув подбородок, Лепида забралась в их семейный паланкин. Казалось, она была готова выцарапать глаза любому, кто попробует ее оттуда выкинуть. Траян пожал плечами и лишь подвинул ее обутые в золотые сандалии ноги, освобождая место Сабине.

— Ты следующая, Кальпурния. Положи голову девочки себе на колени.

Он вежливо подождал, пока Марк тоже займет свое место, затем вскочил сам и перегруженный паланкин, покачиваясь, поплыл по римским улицам. Лепида бросила в сторону Траяна колючий взгляд. Марк с трудом сдержал улыбку.

Сабина была бледна, по лбу катился пот, однако веки ее подрагивали.

— Ничего, скоро пройдет, — заметил Траян.

— Смотрю, ты знаток по части падучей, — заметил Марк, глядя, как тот приподнял девочке голову.

— О, об этой болезни мечтает любой солдат. Александр Великий страдал ею, Юлий Цезарь.

Лепида наморщила хорошенький носик.

— От этой девчонки одни конфузы. Падает на виду у моих знакомых, пуская слюни, как какая-нибудь идиотка…

— Может, ты все-таки заткнешься! — прикрикнула на нее Кальпурния, прежде чем Марк успел вставить слою.

Траян расплылся в улыбке.

— В этой болезни нет ничего позорного. Да и лечится она легко. Более того… — Он просунул голову сквозь занавески паланкина и крикнул носильщикам: — Эй, сворачивайте вправо.

— Это еще что за шум? — удивилась Кальпурния. Сабина простонала и тоже принялась вертеть головой. На улице действительно стоял страшный крик. Такой обычно можно услышать в двух случаях: во время триумфального шествия или от толпы заядлых любителей игр. В данном случае, это было и то и другое одновременно.

Дорога к императорскому дворцу была забита истошно вопящим плебсом. Словно сойдя с ума, народ кричал, протягивал руки к горстке преторианцев в самом центре толпы. Это императорские гвардейцы несли во дворец на импровизированных носилках юного Варвара.

Траян тотчас соскочил из паланкина и закованным в доспехи плечом быстро проложил себе путь.

— Командующий Траян, по государственному делу. Прошу вас уступить дорогу. Повторяю, уступите дорогу. Спасибо, уступите дорогу, минуточку, трибун, — произнес он, обращаясь к Павлину, и зашагал рядом с носилками. До Марка донесся хорошо поставленный командирский голос, перекрывавший собой даже царивший на улице гам. — Позволь мне поздравить молодого гладиатора с успешным боем.

— А ты еще кто такой?

Марк краем глаза разглядел юного Варвара — он лежал, поднятый высоко вверх на украшенных носилках, ужасно напоминающих похоронные, и из раненой руки стекала кровь. К мальчишке тянулись сотни рук, и все так и норовили утащить на сувенир или нитку из его туники, или даже сорвать с головы волос.

— Командующий Траян. Хотел сказать тебе, что ты отлично провел бой, — он похлопал мальчишку по больному плечу. — Как ты смотришь на то, чтобы получить местечко в моих легионах?

— Иди ты знаешь куда! — огрызнулся в ответ Викс, хватаясь за больное плечо.

— Отлично, отлично. Идите дальше, трибун! — Помахав перемазанной в крови рукой, Траян одним прыжком вернулся назад к поджидавшему паланкину.