Хозяйка Рима - Куинн Кейт - Страница 22

— Что теперь сделает Галлий?

— Снова вытолкнет меня на арену. Докажет всем, что я не утратил бойцовского духа.

— Ты его утратил. И все из-за меня. Я тебя размягчила.

— Тсс. Тихо.

— Игры, — сказала я, чувствуя, как во мне снова закипает негодование. — Игры, игры и еще раз игры… бесконечные игры…

Мой голос как будто треснул.

Он поцеловал меня долгим и отчаянным поцелуем, и я в темноте потянулась к нему, чувствуя, как меня переполняет любовь, любовь к каждому мускулу его тела, любовь к его крепкой шее, плечам, рукам…

— Сегодня ты проиграл, — прошептала я. — И ты проиграешь еще раз, каким бы удачливым и сильным ни был.

— Перестань, Тея.

Из моего горла невольно вырвалось рыдание.

— Я могу потерять тебя, и ты просишь меня перестать?

— Нет. — Он крепко схватил меня за руку и прижал мою голову к своему плечу.

— Я останусь жив. И я получу рудий.

— Императоры уже давно его никому не давали…

— Мне он его даст. Я покажу ему поединок, какого он еще не видел. После этого мы уедем отсюда…

— Я рабыня, я не смогу уехать с тобой…

— Я выкуплю тебя. Мои призовые деньги… их в три раза больше, чем требуется. Затем, когда я уйду с арены….

— Ты никогда с нее не уйдешь. Ты погибнешь…

— Нет, не погибну. — Он погладил меня по голове. — Тея, обещаю тебе, я останусь жив, и мы уедем из Рима. Отправимся в Бригантию, в горы…

Как долго он говорил, рассказывая мне о доме, который мы построим, о детях, которых вырастим, о прохладном воздухе, которым будем дышать следующие пятьдесят лет? Я не знаю. Но раньше он никогда так долго не разговаривал со мной, и я впервые услышала ритм его родного языка. И мне захотелось и зеленых гор, и целого выводка крепких, рыжеволосых детей, и упоительного воздуха Бригантин, подобного которому нет в Риме. Но больше всего я хотела Ария. Постаревшего, с седыми волосами, но без свежих шрамов на теле.

— Обними меня, — попросила я. Его руки послушно обняли меня за талию, и наши тела слились воедино до самого рассвета.

— Хватит бездельничать, Тея. Нам еще предстоит сделать много дел, — заявила Лепида и, постучав по стенке паланкина, добавила, обращаясь к носильщикам. — К Форуму!

Носильщики, шесть белокурых галлов одного роста, подняли носилки на плечи и, врезаясь в утреннюю толпу, зашагали вперед. Я поплелась сзади, что-то напевая себе под нос. Зимний воздух был резким и холодным. Крики уличных торговцев легко долетали с одной улицы до другой.

Теперь, когда Лепида находилась передо мной, я позволила себе улыбнуться, от чего изо всех сил удерживалась все утро.

Он выкупит меня, и я стану свободной. Последние порезы на моих запястьях уже зажили, и на их месте остались чистые розовые шрамы. В общем, меня переполняло счастье. Я даже не сразу поняла, что пою во весь голос. Из паланкина высунулась голова Лепиды.

— Прекрати выть, Тея! — недовольным тоном приказала она и велела носильщикам остановиться. Те поставили носилки на землю. Моя хозяйка принялась всматриваться в толпу. — Где же он?

— Ты с кем-то встречаешься, госпожа? — Наверно, с каким-нибудь молодым красавчиком эдилом[1] или щеголем трибуном? Да, такой, как она, ничего не стоит среди бела дня назначить мужчине свидание посреди Форума, и это накануне свадьбы с Марком Норбаном, до которой осталось всего несколько недель.

Она отправила меня купить ей кулек с засахаренными фруктами, и я зашагала к торговцам, расположившимся перед входом в храм Юпитера. Я подумала, что Арий в эти минуты, по всей видимости, разговаривает с ланистой, убеждая его выкупить меня у Лепиды. Галлий, разумеется, будет недовольно стонать и ворчать, но, скорее всего, захочет порадовать своего подопечного.

Я застала Лепиду за разговором с мужчиной, правда, это не был молодой красавчик эдил или щеголь трибун. А всего лишь мужчина средних лет, плешивый, в тоге из грубой ткани. Значит, разговор деловой, а не любовный. Я приняла серьезное выражение лица и с поклоном вручила хозяйке кулек с засахаренными фруктами.

К моему удивлению, плешивый собеседник Лепиды ущипнул меня за бедро.

— Эта? — спросил он Лепиду. — Не красавица.

Я уловила в его речи простонародный выговор.

— Может и так, но у нее крепкая спина. Разве для твоего дела это не важно?

Я растерянно посмотрела на Лепиду.

— Что такое, госпожа?

Лепида мне не ответила, зато принялась лакомиться засахаренными фруктами, продолжая разговаривать с плешивым.

— Кроме того, она грамотная. Греческий знает так же хорошо, как и латынь.

— Не рассчитывай на более высокую цену, госпожа. Грамота шлюхе не нужна. Сколько ей лет?

— Пятнадцать, но она опытная, уверяю тебя.

— Нет! — неожиданно вырвалось у меня. — Госпожа! Я всегда хорошо служила тебе. Что бы я ни сделала дурного, я никогда так больше не поступлю, обещаю тебе! В чем я провинилась?..

Холодный, надменный голос Лепиды оборвал меня.

— Когда она не могла найти себе клиентов, то обслуживала гладиаторов бесплатно. Теперь тебе понятно, почему я хочу избавиться от нее?

— Возможно, — согласился плешивый. — Но ты не можешь избавиться от нее, госпожа. Ее может продать только твой отец, а не ты.

— Отец никогда не вмешивается в мои дела. Кроме того, я назначаю тебе за нее очень хорошую цену. Скажем, две тысячи сестерциев?

— По рукам. — С этими словами плешивый положил кошелек в протянутую руку моей хозяйки.

Я развернулась и бросилась бежать, но наткнулась на одного из носильщиков паланкина. Он тотчас схватил меня за локти и повалил на землю.

— Нет! Нет! Нет!

— Будь с ней осторожен. Она очень хитра, — предупредила Лепида моего покупателя. — Непременно попытается сбежать.

— Я много лет имею дело со шлюхами. — Крепкая ладонь больно ударила меня по щеке. — Успокоилась? Успокаивайся живее, или я велю выпороть тебя. Поняла?

Арий, Арий, где же ты?

Неподалеку, в нескольких кварталах отсюда, в своей каморке на Марсовой улице. Мечтает о родном крае.

— Ты же не будешь использовать ее в городе? — снова донесся до меня голос Лепиды. — Не хочу, чтобы она ставила меня в неудобное положение здесь, в Риме.

Нет. Нет. Он придет. Арий придет и убьет их всех… он обещал мне…

— Я веду дела на юге. Остия. Брундизий. Портовые города. В портовых лупанариях хорошо платят за римских шлюх.

— Прекрасно. — Лепида наконец остановила на мне взгляд. — Я говорила тебе Тея, что не потерплю этого безобразия. Ты тайком убегала из дома, чтобы блудить с гладиаторами…

— Ты следила за мной, — охрипшим голосом отозвалась я.

— Еще чего. Просто как-то раз ночью, несколько дней назад, я выглянула в окно. Мне хотелось узнать, вернешься ли ты с таинственного ночного дела. И ты появилась! Такое страстное прощание… Конечно же, у меня и раньше возникали подозрения… Особенно после той очаровательной сцены на трибуне во время игр. Когда я увидела твои амулеты… Не очень умно, моя дорогая…

Галл, державший меня за локти, немного ослабил хватку, чтобы почесать затылок. Я вырвала руку и влепила моей хозяйке звонкую пощечину. В следующее мгновение плешивый схватил меня за волосы и дернул мою голову так сильно, что у меня полетели искры из глаз.

— Ты мне не сказала, что она злобная, — посетовал он.

— Это не важно. — Лепида забралась в паланкин. На ее щеке горел багровый след от моей пощечины. Достав карманное зеркальце в золотой оправе, моя, теперь уже бывшая, хозяйка, придирчиво изучила свое лицо.

— Теперь ты несешь за нее ответственность, — заявила Лепида. Шелковые занавески опустились, и она скрылась из виду.

— Вставай, девушка! — хмуро процедил плешивый. — Ты меня понимаешь?

Остия. Брундизий. Портовые города, мерзкие лупанарии, грязные немытые мужчины.

Всего шесть часов назад я еще лежала в объятиях Ария и мечтала о том, что мне больше никогда не будет больно.