Хозяйка Рима - Куинн Кейт - Страница 26

— Как ты подросла, Вибия Сабина! Да ты стала настоящей невестой!

Он шутливо растрепал каштановые волосы малышки, и та залилась веселым смехом. Сабина была маленькой, по-птичьи хрупкой, с сияющим от счастья личиком. Павлин был страшно рад, когда она появилась на свет. Ему всегда хотелось иметь сестру. И хотя ребенком Сабина была болезненным, будучи подвержена относительно легким припадкам падучей, смех этого маленького создания напоминал серебряный колокольчик или журчание струй в выложенном голубой плиткой фонтане посреди атриума. Откуда-то из внутренних покоев, прихрамывая, вышел Марк и встал, с улыбкой глядя на сына и дочь.

— Сабина, где твой поклон? — вслед за мужем в атрии появилась Лепида — в розовом шелковом одеянии, с ниткой розового жемчуга на шее. Как же она была хороша! У Павлина не укладывалось в голове, как эта красавица может быть матерью Сабины. Лепида казалась такой нежной и слабой, грациозной, как лань, не способной поднять ребенка на руки, не говоря уже о том, чтобы выносить его и произвести на свет. Живое обезьянье личико Сабины сделалось серьезным, и она забавно поклонилась сводному брату. Тот шутливо отдал ей преторианский салют и хитро подмигнул.

— Так-то лучше, — заметила Лепида. — Ступай прочь. Марк, твои гости собрались.

Сабина молниеносно скрылась. Лепида, похожая на райскую птицу, последовала в облицованный серым мрамором триклиний. Марк обернулся к сыну.

— Извини, что не написал раньше, Павлин. Неожиданный приезд. Я знаю.

— Я тоже удивился. Наверно, у тебя изменились планы?

— Да, — коротко ответил отец. — Я позднее все тебе объясню. Думаю, ты узнаешь моих гостей. Друз Эмилий Сульпиций, Аал Соссиан, этот молодой несносный Урбик из Септемвириев. Впрочем, ума ему не занимать….

Званые ужины Марк Норбан устраивал нечасто, и все они были в одинаковой степени скучны. Те же самые гости, та же незамысловатая еда, все тот же седобородый оратор, декламирующий греческие стихи (почему ораторы греки всегда имели седые бороды?), то же самое добродушное философское подшучивание друг над другом. В детстве подобные ужины навевали на Павлина отчаянную скуку. С тех пор отношение к ним у него нисколько не изменилось, но теперь он хотя бы понимал, что за столом отца собирались лучшие умы империи. Когда кто-то из гостей начинал цитировать Платона (а они делали это с завидным постоянством), Павлин от скуки не знал, чем себя занять. Впрочем, ему было по-своему приятно наблюдать за своим скромным отцом, который умел столь непринужденно держаться в обществе величайших умов Рима. Ему было приятно думать, что отец и в самом деле блистательный мыслитель, каким он казался ему в детстве.

Сегодня он выглядит даже лучше, чем раньше. Более аккуратен, полон достоинства. Это, конечно же, благодаря Лепиде. Павлин бросил взгляд на свою юную мачеху.

Откинувшись на подушки, она лакомилась виноградом из серебряной чаши — такая юная, и как ему показалось, такая по-детски ранимая. За весь вечер она едва ли произнесла хотя бы слово. Неожиданно Павлин ощутил прилив симпатии к ней. Наверняка, она чувствует себя неловко, не понимая многое из того, что обсуждается сейчас за столом. Зато теперь она жена образованного и мудрого человека. Лепида действительно очень молода, ей двадцать один год, она всего на два года моложе его. Но выглядит совсем юной, лет на шестнадцать, — как тогда, когда он впервые увидел ее под красной вуалью невесты. И Павлин улыбнулся ей через стол.

Лепида

Мне уже давно не было так скучно, даже не могу припомнить, с каких пор. Скучный Марк с его скучными гостями, скучный грек-оратор и все эти скучные рассуждения о судьбе империи. Каждый раз, когда мне казалось, что их разговоры закончились, кто-нибудь обязательно начинал цитировать Платона. Или обсуждать трактаты Марка.

— Я нахожу интересными твои рассуждения о снижении рождаемости, Норбан, — говорил сенатор Сульпиций или Грациан или кто-то другой, не менее скучный гость. После чего они еще целый час обсуждали ужасно нудный трактат Марка, который я была вынуждена прочитать в прошлом году, чтобы ему угодить. Затем гости требовали, чтобы он зачитал вслух отдельные места трактата, но, слава богам, он отказывался, хотя подобная просьба была ему явно приятна. Насколько же он наивен. Гостям было наплевать на его трактат, они лишь рассчитывали на бесплатное угощение в его доме. Все прекрасно понимали это, все — кроме моего глупого мужа.

Павлин уходил последним. Он настоял на том, чтобы Марк отвел его наверх — пожелать спокойной ночи Сабине. До чего же тошнотворно было видеть их лица, когда они с умилением смотрели на маленькую кроватку! Может, кто-нибудь объяснит мне, почему они в таком восторге от Сабины? Она нисколько не похожа на меня. Ее даже нельзя взять с собой в приличное общество, поскольку на публике с ней в любую минуту может случиться припадок, а это, скажу я вам, отвратительное зрелище — пена у рта, конвульсии. Мне следовало бы знать, что ребенок, рожденный от Марка Норбана, будет неполноценным. Сабина же была ребенком Марка, его абсолютной копией. В этом не приходилось сомневаться.

— Мне кажется, все прошло прекрасно, дорогая Лепида, — сказал Марк, когда они попрощались с Павлином.

— Да, дорогой Марк, — с улыбкой ответила я, и он поднес мою руку к своим губам. Я поцеловала его в щеку, и он взял мое лицо обеими ладонями.

— Останешься со мной сегодня вечером? — игриво спросила я. У меня была отдельная спальня — я с самого начала настояла на этом! — и Марк никогда не заходил в нее без моего приглашения, но я регулярно разрешала ему приходить ко мне. Такие маленькие представления, вернее — проявления супружеской любви, его чрезвычайно радовали, и он безоговорочно оплачивал все мои расходы.

— С радостью. После того как расскажу Сабине перед сном сказку.

Сабина, вечно эта Сабина! Он просто помешан на этой глупой девчонке. Иногда я думаю, не совершила ли я ошибку, произведя на свет это создание. Ведь не будь у нас дочери, вся его любовь доставалась бы исключительно мне.

— Какой ты прекрасный отец! — улыбаясь, проворковала я.

Я продолжала улыбаться до тех пор, пока его шаги не стихли в глубине дома. И тогда я презрительно высунула язык и состроила гримасу.

Затем я вернулась в свою спальню. Ирида вытащила заколки из моих волос, и я посмотрелась в зеркало. Розовое платье было мне к лицу. Мне вообще к лицу красные и розовые тона, чем могут похвастать далеко не все мои ровесницы. Вспомнить хотя бы, какой бледной и болезненной выглядела Юлия под красной вуалью невесты. А моя вуаль…

День моей свадьбы был похож на сказку.

Белое платье, ярко-красная вуаль. Свадебная процессия, жертвоприношения в храме — все было великолепно. Все, кроме Марка. В тот день он выглядел как никогда старым. Как ни странно, я обнаружила, что могу с легкостью не замечать его присутствия в моей жизни. Все-таки на свадьбе главное действующее лицо — невеста. В мою честь был даже устроен поединок гладиаторов.

Нет, Варвара, конечно же, среди них не было. Ланиста отправил его выступать по провинциям. Думаю, он, наверняка, опасается меня, или того, что я сделала бы с ним, осмелься он появиться в Риме. Скажу честно, в этом случае я без малейшего колебания бросила бы его на растерзание львам. Я и сейчас готова это сделать. Если бы он посмел появиться на свадьбе!..

Да, это был прекрасный день. Просто сказочный. Но ночь…

Марк по праву жениха должен был перенести меня через порог дома, но был для этого слишком стар и слаб. Вместо него невесту в дом внес Павлин. После этого все поклонились нам и оставили нас одних, меня и моего молодого, старого мужа в темноте спальни.

— Где твои волосы? — удивился Марк, когда я сняла вуаль. Он указал на мои короткие локоны, которые Ирида все утро пыталась привести в божеский вид.

— Видишь ли, недавно я случайно забрела в один темный переулок, где на меня набросилась какая-то жуткая старуха с ножницами в руках. Мои волосы, по всей видимости, превратились в парик, который в данный момент нахлобучила себе на голову какая-нибудь лысая матрона. — Такое же объяснение я дала и моему отцу, когда вернулась домой из казарм гладиаторов с остриженными вкривь и вкось волосами. Конечно, я могла бы сделать так, чтобы Ария скормили львам, но тогда мне пришлось бы рассказать отцу о том, как я оказалась в комнате Варвара. Увы, даже терпение Квинта Поллио имеет границы… Нет, я еще успею поквитаться с этим наглецом Арием. Дайте мне только время…