Хозяйка Рима - Куинн Кейт - Страница 64

— Я заплачу!

На арене Арий ощущал, как бессмертие разливается по его жилам, однако в темном коридоре Врат Смерти это ощущение покинуло его, не оставив следа. Зато он чувствовал песок на зубах, чувствовал, как из раны на ноге сочится кровь, и даже крошечное тельце карлика показалось ему неимоверно тяжелым.

Геркулес.

В голом коридоре, по которому вытаскивали мертвецов, он аккуратно разложил карлика на щите — так, как когда-то героев Бригантии. Выпрямил руки, закрыл единственный оставшийся целым глаз, сложил крошечные пальцы вокруг рукоятки крошечного меча. Рядом с мертвым телом бросил свой собственный шлем, затем доспехи. Самое время расстаться с Арием Варваром, которому, в любом случае, не суждено долго жить. Он нашел факел, торчавший в стене в железной петле, и подержал над ним руку — до тех пор, пока гладиаторская татуировка не сделалась черной. Пламя обожгло ему кожу, но он не обратил внимания на боль.

Затем он положил пылающий факел у ног Геркулеса — следовало воздать мертвому герою последние почести. Геркулес наверняка был бы доволен. Затем Арий прошелся туда-сюда по коридору, снимая со стен факелы, которые затем уложил вокруг щита с мертвым телом.

Он повернулся и зашагал прочь в тот момент, когда на деревянном полу заплясали первые робкие языки пламени. Он шел по темному коридору вслепую, наугад, спотыкаясь, натыкаясь на стены. Переходы в чреве огромного цирка почему-то были пусты. Впрочем, ведь он впервые покинул арену через Врата Смерти. Возможно, смерть и есть пустота. Но, даже если так, сюда в любую минуту могут ворваться преторианцы императора и выпустить ему кишки. Арий, шатаясь, свернул за угол, где тотчас столкнулся с каким-то рабом, который с ведром мяса в руках спешил к клеткам со львами, затем незаметно миновал пару стражников и со всех ног бросился в другой коридор.

Неожиданно от него отскочило какое-то оранжевое пятно.

— Эй, осторожнее!

Взгляд Ария приобрел фокус. Оранжевое пятно тотчас превратилось в пухлую светловолосую женщину в шелковом шафранного оттенка одеянии, причем к каждому бедру она прижимала по грязному ребенку. Женщина смерила его колючим взглядом.

— Послушай, — сказала она, — ты нас не видел.

— Что? — не понял Арий.

Она поманила его за собой.

— Пойдем за мной.

Мимо них прошла вереница рабынь, и все они вели за руку или несли грязных, испуганных детей. Арий насчитал их больше трех десятков.

— Что за…

— Ты нас не видел, — повторила женщина и помахала рабыням, мол, идите дальше. — Я заплачу тебе, чтобы ты забыл. Заплачу точно так же, как и всем остальным. Ты нас не видел.

— Я в любом случае мертвец, — сказал Арий. Собственное тело казалось ему свинцовым. — Лучше поторопитесь. Потому что сейчас начнется пожар.

— Пожар? — Женщина втянула носом воздух, затем потрогала рукой каменную стену. — А где именно?

— Вон там. — Арий махнул рукой через плечо. — В проходе, через который выносят мертвецов.

— Что? А ты кто такой?

— Варвар, — устало ответил он.

— Арий Варвар? — переспросила женщина. — То-то я подумала, что где-то тебя видела. Этот шум, что только что доносился с арены, он, случайно, не из-за тебя?

— В некотором роде.

Женщина пристально посмотрела на него.

— Ты собрался сбежать?

— Нет, — спокойно произнес он в ответ. — Просто я мертвец.

— А по-моему, ты еще жив. — Женщина вновь втянула носом воздух. — Кажется, я чувствую запах дыма. Послушай, возьми одного ребенка.

Арий покорно выполнил ее просьбу. Так было даже проще. Он тотчас почувствовал, как детские ручонки обхватили его за шею, и он последовал за женщиной в оранжевом одеянии дальше по коридору.

— Кто ты такая? — спросил он заплетающимся от усталости языком.

— Флавия Домицилла. А эти дети-вероотступники, или, по крайней мере, их родители. Христиане и евреи, обреченные быть брошенными на растерзание львам. Я же пытаюсь этого не допустить. Ты меня слышишь? Делай, как я тебе велю, и ты выйдешь отсюда вместе со мной.

Вот это да! Племянница самого императора! Видимо, именно поэтому, рассудил Арий, в коридорах не видно никаких стражников. Племяннице императора ничего не стоило подкупить их, чтобы они держались подальше. Цирковые рабы искоса поглядывали на них, торопясь куда-то, нагруженные оружием. Кое-кто из них тащил длинные вилы, какими убирают мертвых. Флавия Домицилла спокойно и уверенно шла по коридорам, не замедляя шага.

Теперь запах дыма ощущался уже сильнее. Следующая пара рабов даже не повернули голов в их сторону, просто пробежали мимо с криками, чтобы им приготовили ведра с водой.

— Эй, открой дверь! — приказала женщина. Арий навалился плечом на дверь. Та распахнулась, и они шагнули навстречу солнечному свету.

— Посадите ребенка вон на ту повозку. Быстро. Вот и все, мой малыш, нет-нет, не надо плакать, все будет хорошо. Марцелл, трогай с места.

С этими словами она хлопнула лошадь по боку. Возница тронулся, а женщина повернулась и поманила к себе Ария.

— Вон мой паланкин. Залезай.

Арий растерянно уставился на богато одетую женщину, серебряный паланкин, бархатные подушки и шелковые занавески. Все это было скорее похоже на сон.

— Залезай, — повторила Флавия Домицилла. — Или ты хочешь, чтобы какой-нибудь преторианец проткнул тебя копьем?

— Одну секунду.

— Но у нас нет…

Арий вернулся к двери, доковылял до первого поворота в коридоре и, прижав два пальца к губам, свистнул. Спустя миг откуда-то выбежала собачонка. Из ее пасти свисала наполовину сжеванная перчатка.

— Нам пора, — крикнула ему Флавия из носилок. — Так ты идешь?

Арий сгреб в охапку пса и запрыгнул в носилки.

Тея

— Пожар!

— Пожар?

— Горят казармы гладиаторов.

Кто-то из стражников схватил меня за руку и поволок за собой из императорской ложи — вслед за Домицианом и императрицей. Вытянув шею, я увидела, как из Врат Смерти вырываются клубы дыма. Боже мой, Арий!..

Едва понимая, что происходит, я оказалась на площади рядом с Колизеем, рядом с гигантской статуей Нерона. Толпа напирала со всех сторон, матери, боясь потерять в толчее детей, крепко хватали их за ручонки, мужчины с криками распихивали тех, кто преграждал им путь. Преторианцы, на которых была возложена моя охрана, сыпля проклятиями, схватили щиты и, сомкнув ряды, отгородили меня от столпотворения. Я стояла, прижавшись спиной к храму Венеры. Поверх голов напирающей толпы я разглядела императора. Вне себя от ярости, он раздавал приказы преторианцам. Затем чья-то рука схватила меня за запястье и, резко дернув, втянула под арку в восточной стене храма.

— Эй! — раздался рядом со мной до боли знакомый голос.

— Викс? — он неожиданности я открыла рот. Кого я меньше всего ожидала увидеть, так это собственного сына, грязного, с ног до головы в пыли. От радости сердце было готово выскочить у меня из груди. А затем я схватила своего сына и прижала к себе, прижала всем телом. И стоило мне почувствовать его в своих объятьях, как я поняла, что уже никогда не расстанусь с ним.

— Верцингеторикс, что ты здесь делаешь? Как ты оказался здесь? — прошептала я сдавленным от волнения голосом.

— Я сбежал, — бесхитростно признался мой сын, зарывшись мне носом в плечо. Голос Викса звучал как обычно — весело и задиристо, однако его рука нащупала под плащом мою руку и крепко сжала. — Брат Ларция, он не такой уж и плохой, но его управляющий — сущий злодей. Вечно ко мне придирался. Он отправил меня работать на птичий двор. Я должен был стеречь гусей. А гусей украли. Нет, их украли всего несколько штук, но управляющий пригрозил, что продаст меня и я буду работать в соляной шахте. Вот я и сбежал. Пока никто не видел, шмыгнул в повозку, что держала путь на север.

— От Мизернума до Равенны, и оттуда до Рима? — спросила я, улыбаясь в его пыльные, всклокоченные волосы. Мне с самого начала следовало понять, что никакой новый хозяин не сможет долго удержать у себя моего сына. Я посмотрела на него, пыльного и усталого. По его плотно сжатым губам было видно, что он из последних сил пытается притвориться, будто все это время даже не скучал по мне.