Хозяйка Рима - Куинн Кейт - Страница 76

Он издал победный клич, чем испугал слетевшихся в виноградник ворон. Трехногая собачонка, свернувшаяся калачиком в тени на плаще своего хозяина, на миг подняла голову, а затем снова погрузилась в сон.

— Повезло, — произнес Арий довольным голосом, хотя и не спешил показывать свою радость. — Попробуй еще раз.

Расплывшись в довольной улыбке, Викс снова принял боевую позу, приготовившись нанести удар. Арий тоже занес меч, но Викс блокировал его движение, слегка пригнулся и вновь ударил. Движения его теперь были плавными, незаметно перетекая одно в другое. Он сражался не нахрапом, а с расчетом, избегая телесного контакта с Арием, который превосходил его в силе, полагаясь в первую очередь на свою проворность. Их поединок превратился в соревнование в быстроте и ловкости.

Лишь когда ленивое весеннее солнце начало клониться за виноградник, оба вонзили мечи во влажную землю, а сами рухнули на нее в изнеможении.

— Завтра будем учиться работать щитом, — произнес Арий, передавая Виксу кувшин с водой. — Предупреждаю заранее, чтобы привыкнуть к его весу, требуется время.

— А каким щитом? — уточнил Викс. Как известно, у разных классов гладиаторов свои щиты. Большой щит и длинный прямой меч у мурмиллона; небольшой круглый у фракийца, который сражается коротким искривленным мечом. А ретиарию вообще не положен никакой, потому что он выходит на арену, вооружившись трезубцем и сетью. Насколько Викс мог судить, ретиарии были презреннейшими из презренных.

— Большой. Ты будешь тяжеловесом. — Арий придирчивым взглядом окинул ученика с ног до головы. Викс рос, как на дрожжах, — он уже был ему по плечо и в свои двенадцать лет был мускулист, как хорошая лошадка. Глазом не успеешь моргнуть, как из него вырастет рослый сильный мужчина.

Викс сунул нос в кувшин с водой, а затем вытер рукой мокрый лоб — жест, которому он научился от Ария. Как и Арий, он носил волосы коротко остриженными, и теперь просил, чтобы ему давали пить неразбавленное вино — потому что так поступал Арий. Надо сказать, что все это слегка настораживало его наставника. Кем только он ни перебывал в этой жизни: и варваром, и рабом, и гладиатором, а артистом, и даже чудовищем. Но вот кем ему так и не приходилось бывать — так это чьим-то героем.

— Ты знаешь, что моя мать скоро приедет проведать меня? — спросил Викс. — Госпожа Флавия получила от нее письмо.

— И когда же она приезжает? — Арий наклонил кувшин, давая псу напиться.

— В следующем месяце. В конце мая. Ты ведь еще не знаком с моей матерью?

— Нет.

— Она ужасная женщина, — произнес Викс и насупился. — Просто жуть какая строгая. Но тебе она понравится. Эй, а мы можем, пока светло, сразиться еще раз.

— Что ж, почему бы нет?

— Тогда я снова разоружу тебя.

— Мой тебе совет, не слишком возносись, — ответил Арий и похлопал Викса по уху.

Рим

Подойдя к лестнице, что вела в Капитолийскую библиотеку, Марк на секунду остановился, и тут его окликнула Кальпурния Сульпиция.

— Марк, это ты?

— Кальпурния?

Марк отвернулся от наемного паланкина и улыбнулся своей будущей снохе. Закутав плечи в голубую шаль, Кальпурния шествовала впереди, а два раба трусили следом за ней с опахалом и зонтиком. Как всякая римская домохозяйка, в руке она держала корзину.

— Какая приятная встреча!

— Я тебе не помешала? — Кальпурния кивнула в сторону паланкина. Впрочем, уже в следующее мгновение унизанная кольцами с изумрудами женская река поспешно задернула серые шелковые шторки, а носильщики тотчас перешли на привычную рысь.

— Ничуть! — коротко ответил Марк и спешно переложил свитки в другую руку, едва не сбитый с ног какой-то плебейкой, которая, не обращая на него внимая, кинулась ловить своих непослушных детей. Казалось, будто в это солнечное весеннее утро все римлянки ринулись в город за покупками.

— А что тебя привело сюда, Кальпурния Сульпиция? Покупки?

— Да, я хотела купить себе новые серьги. В одной из моих старых яшмовых сережек потерялся камень.

— Тогда лучше купи топазы.

— Прости, я не поняла тебя.

— Топазы, — повторил Марк. — У тебя такие красивые карие глаза, и когда рядом с ними будут сверкать и переливаться желтые камни, они тоже будут казаться золотыми. Кстати, в последнее время ты видела Павлина?

— Нет. У него слишком много дел.

Марк окинул ее пристальным взглядом.

— Ты хочешь сказать, он не общался с тобой?

— Нет-нет, это не так, — поспешила заверить его Кальпурния, правда, неубедительно.

— А я вижу, что так. Скажи, он обращался к авгурам по поводу даты бракосочетания?

— Ну конечно! Мы собирались сыграть свадьбу еще в прошлом сентябре, но потом заболела моя мать, и мы решили немного повременить.

— И как, ей уже лучше?

— Да-да. Так что Павлин ни в чем не виноват. — Кальпурния заставила себя улыбнуться. — Просто стечение обстоятельств. Вот и все.

— Ну он мог бы проявить чуть больше усердия, — довольно сурово изрек Марк. — Вы обручены вот уже два года, и твоя семья имеет полное право начать искать тебе нового жениха.

— Вряд ли, ведь сам император желает нашего брака. И к тому же… — Кальпурния вновь улыбнулась, на этот раз теплой, искренней улыбкой. — Мой отец сказал, что своего второго мужа я могу выбрать сама. И я хотела бы выйти замуж за Павлина.

Марк в душе был зол на сына. Такая прекрасная женщина, и, главное, готова несколько лет ждать своего нареченного. Хорошенькая, воспитанная, умная, рассудительная, а его сын все тянет время, не решаясь сделать последний шаг и связать себя брачными узами.

— Я поговорю с ним.

— Нет-нет, в этом нет необходимости. Я не в обиде на него, клянусь тебе. — Рабы Кальпурнии нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Они уже поправили над ее головой зонтик, однако похоже, хозяйка даже не думала идти дальше.

— Скажи, ты в библиотеку или из нее? Я сама была там на прошлой неделе, читала твой трактат, тот, который про усыновленных императоров.

— Неужели? — улыбнулся Марк. — И что ты думаешь по этому поводу?

— Твои доводы показались мне убедительными. Единственное, с чем я не согласна, что Сенату должно принадлежать право вето. Если Сенат вправе отменить повеления императора, то кто в таком случае станет его уважать?

— А если император неправ?

Их дискуссия продолжалась еще целый час.

— Ой, кажется, мне пора домой! — наконец воскликнула Кальпурния. — Как бы мать не начала беспокоиться за меня.

— Приходи к нам на обед в следующий четверг. — Марк слегка расправил плечи и улыбнулся. — Обещаю, что постараюсь выловить по этому случаю моего неуловимого сына.

— Что ж, с радостью принимаю приглашение. И непременно последую твоему совету — куплю себе серьги с топазами.

— Тогда обещай, что на обед ты придешь в них.

— В четверг к нам придет Кальпурния? — Сабина вскочила на колени отцу прежде, чем тот успел расположиться за письменным столом. — Как хорошо! Она мне нравится. На ней всегда такие приятные платья — мягкие-мягкие, не то что у моей матери — жесткие и колючие. А еще она такая милая. У нее есть племянник, у которого падучая, и она показала мне дыхательные упражнения. Их нужно делать, как только заболит голова.

— Неужели? А я и не знал. — Марк пригладил дочери волосы.

— Я так рада, что она выйдет замуж за Павлина. Как жаль, что она не может переехать к нам.

— Это почему же?

— Мама ей не позволит. И хотя она тоже с нами не живет, она все равно будет против того, чтобы Кальпурния переехала к нам жить, — сказала Сабина, а потом со всей детской искренностью добавила: — Потому что она ненавидит Кальпурнию.

— С чего ты это взяла?

— Мама не любит других женщин, если они хорошенькие, как тетя Диана. Я точно знаю, она ненавидит Диану, потому что та такая красивая и мужчины заглядываются на нее чаще, чем на маму. Кальпурния тоже хорошенькая. И мама ни за что не позволит, чтобы она переехала жить к нам в дом.