Хозяйка Рима - Куинн Кейт - Страница 83

— Мне не нужны твои дети, мне нужна ты, — он потянулся было, чтобы взять ее за руку, однако вспомнив о бесконечном потоке молящихся, довольствовался тем, что просто перешел на шепот. — Я знаю тебя целую вечность, Юстина. Я знал тебя задолго до того, как впервые тебя встретил. И потому готов ждать еще сколько угодно. Десять лет меня не страшат.

Юстина слегка отодвинулась от него. На мгновение их взгляды встретились, а затем они снова поспешили отвести глаза. Юстина нервно поправила покрывало.

— Я не могу… я не знаю, что сказать.

— Скажи, — может быть. Подумай хорошенько. У тебя ведь есть целых десять лет, чтобы принять окончательное решение.

— А как же Кальпурния?

— Она тоже не хочет за меня замуж. В течение этих лет каких только отговорок мы не придумывали, я и она, лишь бы только отсрочить дату бракосочетания. Сегодня я скажу императору, что разрываю мою помолвку с Кальпурнией. А поскольку она богатая наследница, то найти себе нового мужа ей не составит большого труда. Прошу тебя, скажи, что ты подумаешь над моим предложением, — взмолился Павлин. — Только это. Большего мне не нужно.

— Ну хорошо, — едва слышно, — я подумаю.

При этих ее словах душа Павлина возликовала.

— В таком случае, мне пора. Собственно, только за этим я сегодня и пришел сюда. О боги, чтобы собраться с духом, мне потребовался целый день. Честное слово, даже Сатурнин и германцы были не так страшны, как эта встреча с тобой! — воскликнул Павлин и рассмеялся. Ему хотелось петь и плясать от радости.

Юстина подняла на него удивленные глаза. Ее покрывало слегка колыхнулось, и он успел разглядеть рядом с ее ухом прядь светлых волос — наверно, выбилась из прически, когда Юстина поправляла покрывало. Светлые, как лен волосы, как он и предполагал. Он протянул руку и прикоснулся к ним.

— Они у тебя как лен или скифское золото, — произнес он и зашагал вон из храма.

Юстина же осталась стоять в центре огромного мраморного зала.

Рим

— Ну… — улыбнулся Марк. — Как я тебе на твой придирчивый взгляд?

Кальпурния поправила ему на плече складки плаща.

— По-моему, лучше не бывает.

— Ты тоже сегодня хороша. Тебе к лицу желтый цвет.

Кальпурния поспешила опустить глаза и принялась вертеть на руке золотой браслет.

— И все равно я бы предпочла остаться дома и почитать что-нибудь в библиотеке, чем идти на прием в императорский дворец.

После кошмарного пира по поводу обручения, Кальпурния заявила, что отныне во дворец — ни ногой. Марк легко мог представить себе, что она думает по этому поводу.

Он прикоснулся к ее подбородку и заставил посмотреть себе в глаза.

— Повторения того раза не будет.

— А если будет?

Марк улыбнулся.

— Что ж, в таком случае, я отведу тебя домой. Я ведь это уже делал, разве не так?

— Так.

Несколько мгновений она стояла как вкопанная, прижавшись щекой к его ладони, а затем отвернулась, чтобы взять плащ.

— Что ж, в таком случае, я готова.

— А ты храбрая!

— Кальпурния! — раздался чей-то возглас и в двери, сверкая золотом преторианской формы, вошел Павлин. Поцеловав свою нареченную в щеку, он повернулся к Марку. — Отец, как ты поживаешь?

И к великому удивлению последнего, сердечно его обнял вместо обычного холодного рукопожатия.

— Хорошо поживаю, спасибо, — Марк пристально посмотрел на сына. — Сдается мне, что и ты тоже.

— Павлин, — донесся откуда-то сверху жеманный женский голос. — Последнее время ты не балуешь нас своим вниманием.

С этими словами Лепида спустилась к ним по лестнице этакой райской птицей в расшитом золотом шелковом платье. Темные волосы были зачесаны вверх и убраны под сетку из рубинов и жемчуга.

— Достопочтенная Лепида, — Павлин отвесил поклон. — Ты хорошо сегодня выглядишь!

— Хорошо сегодня выгляжу? — ледяным тоном переспросила Лепида. — Ты обходишь нас своим вниманием целую неделю и теперь рассчитываешь на то, что… — она не договорила, потому что Павлин, пропустив мимо ушей ее колкость, взбежал, перепрыгивая ступеньки, вверх по лестнице и схватил на руки младшую сестру, которая высунула голову из-за двери своей спальни.

— Вот кого я обходил своим вниманием всю неделю! — воскликнул он и взъерошил Вибии Сабине волосы. — Признавайся, как твои дела? Надеюсь, головные боли тебя не слишком мучают?

— Мне гораздо лучше. И еще я выросла на целый дюйм.

— А я уже заметил. — Павлин опустил сестру, и она захихикала. — Хотелось бы насладиться твоим обществом, пока твои будущие женихи не лишат меня этой возможности. Давай завтра поедем кататься верхом. Что ты скажешь? У твоей безумной тетушки Дианы есть смирная кобылка, как раз для тебя.

— Боюсь, я вынуждена омрачить вашу трогательную встречу. — Павлиний веер Лепиды ходил взад-вперед, словно хвост у рассерженной кошки. — Но мы опаздываем.

— Позволь, я сначала проверю складки на тоге отца.

— Я уже проверила их за тебя, — отозвалась Кальпурния. — Неужели ты думала, что позволю ему явиться к императору в мятых одеждах.

— А теперь в кровать. — Лепида взяла дочь за плечо и развернула лицом к спальне. — Какая разница, в какой одежде твой отец явится перед императором. Пусть его предки были императорами, сам он лишь занудный старикашка.

Сабина съежилась, словно ее ударили. На лице Павлина читалось омерзение.

Марк лишь пожал плечами. Погоди, мысленно обратился он к супруге. Погоди.

— Ступай в постель, моя малышка, — ласково сказал он дочери. Девочка послушно выполнила его просьбу.

— Итак? — спросила Лепида, поправляя покрывало из золотистого шелка. — Теперь мы наконец можем выйти из дома?

Кальпурния опустила глаза.

— Лепида, — произнесла она, поправляя на руке браслет. — Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты жестокая, мстительная, себялюбивая шлюха?

Марк растерянно заморгал. У Лепиды же от удивления отвисла челюсть.

— Ты злобная. Ты безнравственная. Ты издеваешься над своими рабами, ты унижаешь собственную дочь.

— Это в тебе говорит ревность, — ледяным тоном заявила Лепида. Она уже успела овладеть собой.

— А еще ты самая безнравственная, самая неуважительная к собственному мужу, самая вероломная жена во всем Риме. — Кальпурния посмотрела на Марка. — Думаю, теперь мы можем идти.

Павлин подавил нечто похожее на кашель. Марк же довольно улыбнулся. Он поймал себя на том, что впервые за долгие годы расплылся в улыбке от уха от уха.

— Верно, — произнес он. — Мы все готовы и можем выйти из дома.

Прохладный зимний ветер успел смениться холодным дождем вперемешку со снегом. Впрочем, весь путь до дворца внутри паланкина было еще холоднее.

Павлин заметил, как какой-то преторианец заигрывает с юной рабыней, хотя ему полагалось стоять на часах.

— Идите дальше, — сказал он отцу, а сам остановился, чтобы хорошенько отчитать нарушителя дисциплины.

Выполнив свой долг, он поспешил по залам и коридорам дворца в триклиний. Как оказалось, Флавия и ее семейство уже прибыли на прием. Мальчики, слегка оробев в новой для них обстановке дворца, прошли вперед вместе с отцом, Флавия же задержалась в мраморном вестибюле, чтобы отчитать мальчишку-раба. Павлин заметил, что это был сын Теи, Викс, и потому ускорил шаг.

— …чтобы ты носа не показывал, скверный мальчишка, пока пир не закончится. Лишь тогда я шепну твоей матери, что ты здесь, и ты сможешь ее увидеть.

На Виксе была туника со значком семейства Флавиев, но никакого раболепия в его манерах не было и в помине. Открыв от удивления рот, он рассматривал роскошные мозаики и колонны нового императорского дворца.

— Ого-го, какую махину отгрохали! — с восхищением произнес он.

— Зачем ты взяла его с собой? — спросил у Флавии Павлин.

— Тея не видела его вот уже несколько месяцев, и я подумала, что ей захочется… — Флавия не договорила. Вместо этого она схватила Викса за шиворот и, прежде чем он успел юркнуть за колонну, отвесила ему шлепок. — И, похоже, я уже раскаиваюсь в этом своем решении.