Хозяйка Рима - Куинн Кейт - Страница 87

— Арий.

Он посмотрел на нее. Он не мог видеть, что сейчас написано на его лице, но она приподняла руку, прикрывая глаза. Следы порезов, которые он уже успел заметить на ее руках, тянулись до самого локтя.

Он протянул руку, чтобы потрогать ее лицо, но передумал. Потому что каждый мускул на ее теле тотчас сжался в тугой узел.

Он убрал руку и поправил на ней платье.

— Ты права, — сказал он. — Это просто синяки.

Она вся сжалась, словно он ее ударил. В глазах ее читалось отвращение к самой себе.

— Спи, — сказал он, поднимаясь. Затем расстелил у противоположной стены плащ и лег сам. — Кровать твоя.

Тея тотчас отвернула голову и свернулась комочком, словно ребенок, но он успел прочесть в ее глазах облегчение. Впрочем, уснула она не сразу.

Арий же всю ночь не сомкнул глаз.

Осторожнее, великан, когда-то наставлял его Геркулес. Не вороши могил, которых лучше не трогать. И где теперь сам Геркулес? Гниет в могиле. Садовник Стефан умрет вместе с Флавией.

А вот Арий Варвар еще жив.

И он осторожно выкопал демона из его могилы. Тот тотчас распростер крылья, потянулся и зевнул после долгого сна. Затем примостился рядом, и они вдвоем, Арий и его демон, не скрывая злорадного удовольствия, взялись рисовать жуткие картины того, как они поступят с императором Рима.

Рим

Времени, чтобы предупредить мальчишку, у Павлина почти не было, но он все же рискнул.

— Послушай, — произнес он, обращаясь к коротко остриженной макушке у своего плеча. — Я восхищался твоей матерью, и ради нее я сделаю все для того, чтобы ты остался жив. Главное, не открывай рта и не пытайся оказывать сопротивление императору. Пусть он делает все, что захочет.

— Да, — в мраморном зале было холодно, но лоб мальчишки был в каплях испарины.

— Что на тебя нашло? — не удержался от вопроса Павлин. — Почему ты набросился с ножом на самого императора?

— Не знаю, — пожал плечами мальчишка, и цепи на нем звякнули. — Может, сейчас я понимаю, что это я сделал зря. Но тогда ничего лучше мне не пришло в голову.

Стражники распахнули перед ними двери, и Павлин толкнул Викса в черный триклиний. Облаченный в черные одежды император возлежал на черных бархатных подушках на ложе из черного дерева, и глаза его были такими же темными, что и стены. Единственным светлым пятном была лишь повязка на ноге. Это был тот редкий момент, когда рядом с властителем Рима не было ни слуг, ни рабов, ни секретарей.

— Останься, — велел Домициан Павлину, хотя взгляд его был прикован к мальчишке. Павлин отошел к стене. С какой радостью он бы слился с ней!

— А ты, мальчик, сядь.

Викс сел на черную шелковую подушку у ног императорского ложа.

— Надеюсь, тебе нравится твоя новая комната.

Викс вопросительно посмотрел на него.

— У тебя есть язык? Я ведь тебе его пока не вырезал. Впрочем, я это еще успею сделать.

И вновь этот взгляд.

— Если ты отказываешься говорить со мной, подай мне вон тот графин. И не пытайся найти на этом столе оружие. Я приказал убрать все острые предметы.

Помешкав пару секунд, Викс все-таки передал императору черный графин. На фоне черного цвета вино казалось кроваво-красным.

— Вино притупляет боль в моей ноге, — изобразив удивление, император посмотрел на перевязанную ногу. — Впрочем, по словам врача, рана заживет быстро.

Викс пожал плечами.

— А мне можно вина?

Домициан с бесстрастным лицом передал ему собственный кубок. Викс демонстративно вытер рукавом ободок, сделал глубокий глоток и вернул назад.

— Итак, — император откинулся на черные полушки. — Что мне с тобой делать?

— Ты мог бы отпустить меня, — предложил Викс.

— Нет, это мне не подходит.

— Почему бы не попробовать?

— Верно.

Они пристально посмотрели друг на друга.

— У тебя здесь все черное, я гляжу. — Виск обвел взглядом триклиний и звякнул цепями на запястьях. Павлин отметил про себя, что не просто так, а чтобы скрыть, что руки у него трясутся. — Даже жуть берет.

— Я еще не решил, что мне с тобой делать, Верцингеторикс, — задумчиво произнес император. — Я мог бы бросить тебя на растерзание львам на арене. Или оскопить. Скажи, ты был бы не против петь таким же нежным голосом, что и твоя мать?

— У меня нет слуха.

— Тогда будешь гладиатором. Наверно, как и твой отец. Кстати, кто он?

— Не знаю.

Звяк-звяк.

— Лжешь, — вкрадчиво произнес Домициан. — Ну ничего, я это выясню.

— Тогда давай, выясняй. Мне самому интересно.

Звяк-звяк.

— Живо прекрати.

— Что прекратить?

Звяк-звяк.

— Это свое звяканье. Оно действует мне на нервы. У бога тонкий слух.

— У нас у всех свои недостатки.

Звяк-звяк.

— Ну хорошо.

Звяк.

Они уставились друг на друга. Павлин открыл было рот, однако тотчас закрыл. В преторианских казармах ему не раз приходилось разнимать драчунов, однако в этот поединок лучше не ввязываться.

— Ты все равно меня убьешь, разве не так? — спросил Викс у императора.

— Это мы еще посмотрим.

— Знаю я эти посмотрим. Мне рассказывали. Боги давят смертных как муравьев.

— То есть ты считаешь меня богом?

— Кто тебя знает, цезарь, — ответил мальчишка с улыбкой. — По крайней мере, кровянка у тебя идет, как у простого смертного.

Домициан посмотрел на перевязанную ногу.

— Ты ударил меня ножом, — произнес он, якобы с удивлением. — Вот уже четырнадцать лет, как я занимаю этот трон, и на меня никто ни разу не покушался. До тебя.

— Все когда-то бывает впервые.

— Не для меня. Я господин и бог.

— Это точно.

Молчание.

— Надеюсь, ты понимаешь, что твоя мать, скорее всего, уже мертва? Я приказал моим преторианцам вышвырнуть ее за городские стены. И если ее до сих пор не ограбили и не убили, то она должна валяться без сил в какой-нибудь придорожной канаве, и мне не составит большого труда ее найти.

Викс посмотрел на императора.

— Мне ничто не мешает уже завтра отправить моих людей на ее поиски и привести ее во дворец. Скажи, ты был бы этому рад?

Викс столь резко подался вперед, что Павлин схватился за кинжал.

— Оставь ее в покое, — сказал мальчишка императору.

— Это с какой стати? — спросил тот слегка снисходительным тоном.

— Давай заключим сделку. Оставь в покое ее. Оставь меня себе.

— А ты наглец. Оставить тебя, чтобы ты при случае вогнал мне в спину нож?

— Чтобы жизнь не казалась скучной.

«Ты с ума сошел, — подумал Павлин с чем-то похожим на восхищение. — Но ты явно не так глуп, как я о тебе думал».

Домициан в задумчивости наклонил голову.

— Скажи, ты боишься меня?

Викс посмотрел на него словно на идиота.

— Одно твое слово, и тот красавчик у стены выпустит из меня потроха. Конечно же, боюсь. Уже почти обосрался от страха.

Домициан вопросительно посмотрел на него.

— Тебе же гордость не позволяет заключить сделку с рабом, — продолжил подначивать императора Викс. По его лбу градинами катился пот. — Ты, лысеющий урод…

Долгая, колючая пауза. Павлин поморщился. Нужно быть врагом самому себе, чтобы осмелиться подшучивать над поредевшей императорской шевелюрой. Последний, кто это сделал…

— Это почему же? — задумчиво отозвался Домициан. — Не думаю, что гордость мешает мне заключить сделку с рабом, Верцингеторикс.

Викс протянул ему руку. Невероятно, но император ее принял. Ладонь к ладони. Плоть к плоти. Пальцы сомкнулись. Костяшки побелели. Кто же первым поморщится от боли?

Они продолжали смотреть друг другу в глаза. Ни тот ни другой не разжал пальцев.

— Ну что ж, — добродушно произнес в конце концов Домициан, — думаю, ты меня не разочаруешь. Твоя мать всегда доставляла мне удовольствие своей храбростью, но, похоже, ты превзошел ее, Верцингеторикс. Или просто Викс?

— Только мать завет меня Викс.

— Я вполне мог бы быть твоим отцом, будь ты на пару лет младше. Интересно… впрочем, нет, вряд ли.