Хозяйка Рима - Куинн Кейт - Страница 9

Арий покачнулся на пятках. С горлышка кувшина на пол упала единственная капля кислого вина, и он вытер ладонью губы. Какой-то миг он разглядывал кувшин, болтавшийся за ручку у него на пальце, а затем швырнул его о стену. Глиняные осколки разлетелись по всему полу. Гладиаторы, сыпля проклятиями, отскочили в стороны.

— Проклятый Варвар! — пробормотал какой-то галл.

Арий резко развернулся и с силой пнул его ногой. Галл сердито выругался — это под его весом с треском развалилась табуретка. В следующий миг он вскрикнул во второй раз, теперь уже от боли, когда столовый нож отсек ему часть уха. Взревев как бык, галл набросился на обидчика. Сцепившись в смертоносных объятиях, оба полетели на пол. Их тут же окружили остальные гладиаторы.

— Пригвозди его! Пригвозди!

— Поддай этому паршивцу!

— Хватит! Довольно! — рявкнул возникший в дверях Галлий.

Гладиаторы моментально отпрянули в стороны. Галл, с залитой кровью головой, высвободился и, шатаясь и сыпля проклятиями на своем родном языке, поднялся на ноги. Арий молча встал, отряхнулся и холодно посмотрел на хозяина гладиаторской школы.

— Отлично, — произнес Галлий. — Поздравляю тебя с победой, мой мальчик. Как я вижу, ты оправдываешь свое имя. На римских улицах тебя уже все называют Варваром.

Галл смерил Ария злобным взглядом.

— Он отрезал мне ухо!..

— Перестань хныкать! Ступай к лекарю! — приказал Галлий, не сводя глаз с Ария. — Держись подальше от всяких неприятностей, и в следующий раз я устрою тебе серьезный поединок. Это будет нечто грандиозное, этот поединок достойно завершит весенний сезон. Затем наступит летняя подготовка…

Арий взял со стола новый кувшин. Не сводя взгляда с Галлия, он отпил глоток вина и выплюнул его прямо ланисте под ноги. Затем повернулся и скрылся в своей каморке. Все ждали, что сейчас громко хлопнет дверь, но этого не случилось. Дверь закрылась очень тихо.

Тея

Июнь. Может, где-нибудь это очень даже приятный месяц — голубое небо, нежное тепло, распускающиеся цветы. Только не в Риме. Здесь все не так. Здесь солнце печет немилосердно, и над раскаленными мостовыми днем подрагивает призрачное марево. Жаркий, нестерпимый, безжалостный июнь. Ночи приносили мне сны, способные напугать даже мертвецов в их гробницах.

Город захлестнула последняя волна лихорадки безумных развлечений. Богатые горожане тем временем готовились к отъезду на загородные виллы, где жара донимала бы их не так сильно, как в Риме. Все с нетерпением ожидали начала Матралийских игр, кровавых и возбуждающих, которые завершали сезон. Сенаторы и политики, колесничии и куртизанки, патриции и плебеи — все передавали из уст в уста волнующую новость: апофеозом празднеств станет поединок знаменитого Беллерафона с новичком, неким бриттом по имени Арий, получившим в народе прозвище Варвар.

— А все благодаря мне, — хвасталась Лепида. — Это я убедила отца устроить их поединок. На Ария уже делают ставки пять к одному.

— Смелые предположения, — рискнула заметить я.

— Знаю, — согласилась со мной хозяйка. — Но разве не забавно будет собственными глазами увидеть, как умрет отважный бритт? Интересно, устроит ли отец ужин для гладиаторов за день до поединка?..

Отец, разумеется, выполнил желание дочери, особенно после того как Лепида убедила его в том, что званый ужин с участием Ария и Беллерафона привлечет гостей из числа римлян самого высокого положения.

— Я тоже отправлюсь туда, — заключила Лепида, крутя на пальцах иссиня-черные кольца локонов. — Я буду находиться рядом с тобой, отец, чтобы ты мог защитить меня, если дела примут опасный оборот. Знаю, там будет полно необузданных гладиаторов, но там же будут и Эмилий Гракх, и Юлий Сульпициан, мужчины из знатных семейств. И кто знает? Быть может, один из них предложит мне стать его женой. Это избавит меня от необходимости выходить замуж за старого зануду Марка Норбана, и мы оба будем счастливы. Ну пожалуйста.

Весь дом был охвачен лихорадкой приготовлений. Повар оставался на кухне до рассвета, пытаясь придумать блюда, которые бы поразили как гостей-патрициев, так и гладиаторов, которым возможно, придется в последний раз вкушать пищу. Инкрустированные серебром обеденные ложа были изысканно задрапированы, столы уставлены вазами с цветами, редкими для нынешнего сезона. Все это было призвано продемонстрировать как высокопоставленным гостям из числа патрициев, так и самому последнему из гладиаторов богатство семейства Поллиев. Будь им интересно мое мнение, я бы сказала им, что эта пышность, эти излишества — обилие цветов, украшений, толпы рабов — свидетельствуют разве что о дурном вкусе хозяина. Впрочем, кто бы захотел меня выслушать? Когда же наступил вечер, ноги мои гудели от усталости, а лицо горело от пощечин, которыми щедро наградила меня Лепида, прежде чем удовлетворилась собственной внешностью и нарядами.

— Неплохо, — заявила она, вертя головой перед зеркалом. — Очень даже неплохо.

Платье сапфирово-голубого шелка искусно и выгодно подчеркивало округлости ее тела. Лепида томно покачивала бедрами, и от этого начинали позвякивать золотые колокольчики браслетов на ее точеных щиколотках. Шею украшало жемчужное ожерелье, а уши — жемчужные сережки. Губы ярко накрашены. Я пригладила перед моей туники из грубой коричневой шерсти.

— Сегодня вечером ты мне больше не понадобишься, Тея, — заявила моя хозяйка, поправляя на запястье изысканный золотой браслет. — Я не могу допустить, чтобы такая неряха, как ты, болталась среди всех этих блистательных гостей. Твое присутствие отобьет у них желание ужинать. Но сначала все здесь прибери!

— Слушаюсь, госпожа.

Впрочем, я оставила ее платья лежать на прежних местах. Мои мысли были заняты другим. Я думала о моей голубой чаше и о тихой комнате где-нибудь подальше от громких голосов, уже доносившихся из триклиния. Несмотря на предостережение Лепиды, я тихонько заглянула в приоткрытую дверь.

В доме собралась более представительная публика, нежели та, что обычно составляла основную массу гостей в доме Поллиев: пара сенаторов, личный казначей императора Домициана, госпожа Лоллия Корнелия, хозяйка самых блистательных званых обедов в Риме и родственница нынешней императрицы. Гости томно устроились на ложах среди цветов и шелковых подушек, лениво ковыряясь в блюдах с жареными слоновьими ушами, крыльями страусов и языками фламинго, наваленных на золотые блюда, и, не переставая, болтали на изысканном патрицианском наречии, овладеть которым в совершенстве Квинту Поллио так и не удалось.

Единственным режущим слух аккордом в этой изысканной аристократической симфонии было присутствие покрытых шрамами мускулистых гладиаторов. Грубая шерсть среди шелков, простонародная речь на фоне изысканной речи, стервятники среди павлинов. Павлинам это нравилось. Завтра эти сильные мира сего будут презрительно кривить губы при виде мужланов-гладиаторов. Сегодня же вечером они радушны, гостеприимны, снисходительно похлопывают холеными руками по покрытым шрамами плечам. Завтра эти элегантные патрицианки будут шарахаться в сторону, стараясь даже краем платья не задеть гладиаторов, встретив их на улице, однако сегодня вечером они лебезят перед ними и даже кокетливо заигрывают. Почему бы и нет? Завтра эти мужчины, скорее всего, будут мертвы.

На почетном месте, где бы их могли видеть все присутствующие, расположились Арий и Беллерафон.

— Ах да, Варвар, — произнес Беллерафон, когда их представили друг другу, и жеманным жестом протянул руку с наманикюренными ногтями. Арий пару минут разглядывал протянутую ему руку, и изнеженный гладиатор был вынужден ее опустить. — Какой неотесанный, — прошептал Беллерафон хихикнувшей матроне на соседнем ложе. — Интересно, он умеет говорить?

После этого они совершенно не обращали внимания друг на друга, хотя и находились рядом.

Гости невольно сравнивали обоих. Беллерафон улыбался и шутил. Арий угрюмо молчал: было видно, что он чувствует себя неуютно. Беллерафон лениво пробовал пищу с каждого блюда, Арий жадно съедал все, что оказывалось перед ним. Беллерафон небрежно возлежал на обтянутом шелком ложе так, будто родился на нем, Арий сидел прямо как статуя. Беллерафон — воплощение изысканных манер, и рядом — варвар Арий.