Машина пространства - Сенин Кирилл - Страница 69

— Если мы и вправду держим путь в Чертси, — продолжала Амелия, словно и не заметив моего пессимизма, — то, следовательно, не более десятка миль отделяет нас от дома сэра Уильяма в Ричмонде!

4

Едва мы достигли Чертси, стало ясно, что городок покинут. Еще шагая мимо железнодорожной станции, мы обратили внимание на то, что выход для пассажиров перекрыт металлической решеткой. За решеткой надпись на доске мелом извещала, что движение поездов прекращено вплоть до особого распоряжения. Да и в самом городке, пока мы пробирались по неоснащенным улицам, не видно было ни одного огонька в окнах, ни одного прохожего. Под конец мы спустились к Темзе, но и тут не было никого и ничего, кроме нескольких покачивающихся у причалов лодок и яликов.

Гроза миновала, но дождь по-прежнему хлестал как из ведра, и у нас обоих зуб на зуб не попадал от холода.

— Надо найти местечко для отдыха, — сказал я. — Мы с тобой выбились из сил.

Амелия устало кивнула и теснее прижала к себе мою руку. Я радовался тому, что кругом ни души и никто нас не видит: возврат к цивилизации был слишком резким, и я только сейчас сообразил, что Амелия в своей сорочке выглядит почти нагой, да и я одет немногим пристойнее. Но моя спутница уже приняла решение:

— Придется взломать какой-нибудь дом. Не ночевать же на улице.

— Но марсиане…

— Предоставь их военным. Дорогой, нам необходимо отдохнуть.

У реки стояло несколько домов, но, передвигаясь от одного к другому, мы обнаружили, что жильцы покидали их продуманно и без паники: дома были заперты на замок, окна закрыты ставнями. Пришлось вернуться к какому-то особняку у дороги, впрочем, тоже недалеко от реки. Здесь, когда я толкнул раму, окно распахнулось. Я тотчас забрался внутрь, подошел к двери и раскрыл ее для Амелии. Та перешагнула порог, сотрясаемая мелкой дрожью, и я согрел ее в своих объятиях.

— Снимай сорочку, — предложил я. — Сейчас подыщу тебе какую-нибудь другую одежду.

Я усадил ее на кухне — там не далее как утром топили плиту и было еще тепло, — а сам обшарил все комнаты наверху, но, к своему ужасу, обнаружил, что все платяные шкафы пусты, даже в комнатах для прислуги. Правда, мне удалось найти несколько одеял и полотенец, и я снес их вниз. На кухне я сорвал с себя белье и вместе с превратившейся в лохмотья сорочкой Амелии повесил на трубе у плиты. При обходе верхнего этажа я успел заметить, что вода в баке еще не остыла, и теперь, пока мы укутывались в одеяла подле плиты, сообщил Амелии, что она может принять ванну. Эта весть была воспринята с таким простодушным и бурным восторгом, что я удержался от уточнения: горячей-то воды, скорее всего, хватит лишь на одного из нас.

Пока я рыскал в поисках одежды, Амелия тоже не сидела сложа руки. Она обнаружила в кладовой кое-какие продукты, и хоть пища была холодной, но какой изумительно вкусной она нам показалась! Думаю, что никогда не забуду нашей первой после возвращения на Землю трапезы: солонина, сыр, помидоры и сорванный прямо с грядки салат. Нам даже удалось запить эти яства вином: при доме нашелся скромный винный погребок.

Зажигать свет мы не осмелились — ведь все остальные дома в округе были затемнены, и если поблизости очутится хоть один марсианин, мы немедленно себя выдадим. Тем не менее я перерыл все комнаты в поисках журнала или газеты: мною руководила надежда узнать, что было известно о снарядах, прежде чем марсиане выбрались из ямы. Однако хозяева тщательно очистили свои владения от какого бы то ни было имущества, кроме того, которым мы воспользовались, и оставили нас в неведении относительно новостей.

Наконец Амелия заявила, что пойдет мыться, и чуть погодя я услышал шум льющейся воды. Но не прошло и минуты, как Амелия возвратилась и сказала:

— Эдуард, мы привыкли делиться всем до последней малости, а ты, по-моему, нуждаешься в мытье не меньше чем я.

Вот как случилось, что, пока мы нежились в теплой, испускающей пар воде, впервые после спасения позволив себе настоящую передышку, за окном ослепительной зеленой молнией мелькнул третий снаряд, приземлившийся в нескольких милях к югу от Чертси.

5

Мы были до того изнурены, что в то утро позволили себе подольше поспать. С учетом чрезвычайных обстоятельств это было, разумеется, непростительно, однако тот факт, что накануне вечером мы натолкнулись на батарею полевых орудий, вселил в нас бодрость духа, а наши усталые тела жаждали отдыха. Признаться, моя первая мысль по пробуждении была вовсе не о марсианах. Накануне вечером я переставил свои часы в соответствии с настенными часами в гостиной, а проснувшись, сразу же взглянул на стрелки и обнаружил, что уже без четверти одиннадцать. Амелия все еще спала сладким сном, и, когда я потянулся к ней, чтобы разбудить, меня захлестнула, впервые за многие дни, волна смятения оттого, что мы поступаем так безрассудно. Если мы стали вести себя как муж и жена — это естественно вытекало из наших совместных злоключений на Марсе; но, хотя мне и — твердо знаю — Амелии такие отношения доставляли радость, будничность нынешней обстановки, уютный особнячок в тихом городке у реки напомнили, что теперь мы вернулись к общепринятому общественному укладу. Вскоре мы доберемся до мест, где с марсианами еще не сталкивались, а там уж непременно придется блюсти обычаи и традиции нашей страны. Все, что происходило между нами раньше, в этих условиях становилось крайне предосудительным.

За окраиной городка, среди полой, царила тишина. До меня доносился щебет птиц, да на реке глухо сталкивались бортами лодки у причалов… Но ни стука колес, ни звука шагов, ни цокота копыт по мощеным дорогам.

— Амелия, — произнес я негромко, — если мы намерены попасть в Ричмонд — пора в путь.

Она очнулась и на мгновение самозабвенно прильнула ко мне.

— Эдуард, — спросила она, — что там такое?

Мы притихли, и тогда я тоже расслышал шум, привлекший ее внимание. Казалось, по земле волоком тащат что-то тяжелое… Мы различили треск кустов и деревьев, шорох гравия, а главное — скрежет металла о металл.

Я застыл от ужаса, но тут же стряхнул с себя оцепенение и соскочил с кровати. Метнувшись через комнату к окну, неосмотрительно, рывком раздвинул занавеси. К нам ворвался солнечный свет — и прямо под окном я увидел суставчатую стальную ногу боевой машины! Пока я взирал на нее с отвращением и страхом, по суставам заклубился зеленый дым и скрытый наверху двигатель пронес треножник дальше, прочь от дома.

Амелия тоже успела заметить суставчатую ногу и села в кровати, прижав к горлу простыню. Я поспешил вернуться, потрясенный тем, сколько времени потеряно зря.

— Надо немедленно уходить.

— Пока под окном торчит эта гадость? — возразила Амелия. — Между прочим, куда она запропастилась?

Выкарабкавшись из постели, Амелия вслед за мной на цыпочках перешла в коридор, а затем в комнату окнами на противоположную сторону. Это была детская — на полу валялись всевозможные игрушки. Слегка раздвинув занавеси, мы бросили взгляд за реку.

В нашем поле зрения оказались три боевые машины. Платформы не были подняты на полную высоту, не видно было и изготовленных к бою генераторов тепла. Зато позади каждой платформы висело нечто вроде огромной металлической сети, и в эти сети марсиане укладывали бесчувственные тела людей, пораженных электрическим током змееподобных металлических щупалец. В сети той машины, что стояла ближе всего к нам, уже лежали бесформенной грудой, так, как их бросили, человек семь-восемь. Пораженные, мы не могли отвести глаз от этой жуткой картины. А тем временем щупальца другой машины, находившейся чуть поодаль, проникли в один из домов… и почти тут же вытащили оттуда обмякшее тельце маленькой девочки.

Амелия закрыла лицо руками и отвернулась. А я простоял у окна минут десять, не меньше, прикованный к месту страхом, чтобы нас не заметили, и еще более глубоким ужасом перед событиями, свидетелями которых нам довелось стать. Вскоре вдали показалась четвертая боевая машина, со своей долей трофеев. Амелия тихо всхлипывала, опустившись на детскую кроватку у меня за спиной.