Дорога к предательству (СИ) - Хель Анна - Страница 31

– То есть, ты считаешь меня обворожительным?

Только тут я поняла, что сболтнула лишнего, но когда кровь горячит вино – смущению места нет. Поэтому я воскликнула:

– Да, черт возьми! Считаю! И вообще, давай танцевать.

– Здесь нет музыки, – хохотнул аглар.

– Нашел беду. Я и без менестреля справлюсь.

С этими словами я вскочила и стала отплясывать, напевая незамысловатый мотивчик, который услышала в одном из провинциальных постоялых дворов, где мы с д'рахмами порой оставались на ночлег. Разумеется, Астарт ко мне не присоединился, но смотрел на эту небольшую импровизацию благодушно.

Долго эта идиллия продолжаться не могла, поэтому я споткнулась о какой-то хлам и упала на пол, сопроводив все громкими ругательствами. Герцог, уже привыкший к роли опоры, встал со скамейки и помог подняться.

– Не стоит столько пить, если перестаешь держаться на ногах.

– Ой, одним синяком больше, одним меньше – какая уже разница?

По закону доброго дяди Мерфи, стоило мне отпустить подставленную Астартом руку и сделать шаг, как я тут же споткнулась снова и едва не повалила аглара вместе с собой. Ослабевшее тело повисло на герцоге, а неудержимый смех нарушил покой подземелий. Но как только я подняла голову – все веселье словно рукой сняло. Лицо аглара оказалось слишком близко, а взгляд, лишенный опьянения, но полный чего-то другого, куда более сильного, прожигал насквозь.

Не в силах контролировать себя, я потянулась чуть вверх и поцеловала его. Меня не волновало, что этот поцелуй мог оказаться самой большой ошибкой за все время проведенное здесь. Мне просто этого хотелось, и герцог отнюдь не возражал против подобных домогательств. Даже не знаю, куда все это могло завести, потому что с каждой секундой поцелуи становились все смелее, кровь горячее, а я нашла необъяснимую прелесть в слишком теплых для человека губах.

К сожалению, в самый неподходящий момент ноги подкосились, и Астарту пришлось подхватить меня на руки.

– Кажется, кому-то следует проспаться, – насмешливо произнес он, вновь обретя самообладание.

Аглар пошел неизвестно куда, не обращая внимания на слабые протесты. Он, как всегда, не говорил ни слова, а мне оставалось только замолчать и тихо краснеть, делая вид, что злюсь. Герцог принес меня в одну из жилых комнат и, не сильно заботясь об учтивости, бросил на кровать. К тому времени глаза уже слипались, и руки схватили одежду Астарта из последних сил.

– Не уезжай завтра, останься еще на день, – сказала я самые сентиментальные слова в своей жизни, а затем прибавила. – Хочу потренироваться. Уж теперь-то я тебя заколю-у-у…

Сразу после этого сознание отключилось, и я почти не услышала искреннего, безудержного смеха, вызванного столь самонадеянным заявлением.

Отсмеявшись, аглар аккуратно разжал тонкие пальцы скользящей и посмотрел на ее умиротворенное лицо. Кто же знал, что эта гордая, самодостаточная девочка напьется в хлам и устроит подобное?

Аглар подумал, что Ирида очень похожа на свою мать. Валария тоже выглядела сущим агнцем, когда спала, но стоило проснуться, и ангел превращался в бестию, в ходячую катастрофу. Вот только горячую кровь скользящей сильно разбавила другая, наполненная холодным и рассудительным достоинством. В Ириде не было той бесшабашной надменности, той циничности и бездумной непоследовательности, которыми блистала ее мать.

Тем опаснее был дар, едва сдерживаемый печатью. Астарт сразу понял, что противоречивая натура Иры не выдержит всей магической власти, которая прилагалась к родству со скользящими. И хотя магессе явно не нравился этот отличительный знак, герцог не собирался прощаться с возможностью присматривать за проблемной девицей на расстоянии и контролировать развитие ее силы.

– Как же удачно ты свалилась на мою голову, – тихо произнес он, собираясь уходить.

Единственное, что доставляло серьезное беспокойство, так это гость, побывавший на корабле. Его появление все меняло, и аглар уже не мог так просто позволить Ириде попасть в неприятности с д'рахмами. Еще и Совет начал подозревать неладное. Хочет она того или нет, но долго разгуливать по миру не удастся, так как при всей симпатии, Астарт видел в Ире ключ к решению своей проблемы. И это оставалось главной причиной, по которой он находился здесь и заботился о начинающей магессе.

Дарлема безразлично глядела в потолок. Уже который день она с братом пыталась изловить среди бесконечного лабиринта замка Ириду. Девушке удавалось скрываться с удивительным проворством, и д'рахмы впервые заметили, что в ней умер талант настоящего лазутчика.

– Как думаешь, надолго мы здесь застряли?

– Пока дитё не наиграется с книжками, – гневно ответил Алем.

– Может, на то воля богов? Посмотри на нее, Алем. Она же словно новорожденный котенок: ничего не знает, ничего не видела, но так стремится побыстрее все познать. Кто бы мог подумать, что простой доступ к письменности даст подобные плоды? Я не видела человека жаждавшего знаний более, чем она. Разве что Лардан, да и тот уже давно почил.

– Дара, у меня такое ощущение, будто ты снова сочувствуешь людям. Не забыла, чем обернулась твоя предыдущая привязанность?

– Это мое личное дело. Тебя не касается, что я чувствую и к кому привязываюсь.

– Меня не касается? Да по твоей воле я сейчас нахожусь здесь! Не зарывайся.

– Это ты не зарывайся! Ты стал слишком похож на отца! Но ты – не он, и я не собираюсь бездумно подчиняться каждому приказу. Кроме того, ты сам принял решение уйти вместе со мной, хотя явно забыл, какими чувствами руководствовался в тот момент.

– Да уж, имел глупость. Ты всегда была не такой, какой полагается быть уважающей себя д'рахме, родившейся под знаменами благородного Дома. Слишком мягкая и добросердечная. Поэтому горе-любовничек так потянулся к тебе и так легко предал.

В самый разгар спора дверь открылась и явила глазам д'рахмов герцога. Усмехаясь, он тихо похлопал в ладоши и с издевкой произнес:

– Так-так, кажется, я помешал семейным неурядицам. А, изгнанники? И снова дом Валарии открыт обездоленным. Смотрю, вы уже совсем на пределе, не так ли?

Алем демонстративно положил руку на рукоять меча и злобно произнес:

– Не твое дело, аглар. Раз уж решил явиться, может, объяснишься, какого Хаоса строишь из себя благодетеля?

– Я не обязан вам ничего объяснять, – герцог полностью проигнорировал угрожающий жест д'рахма, выказывая превосходство. – Просто хотел напомнить, что вполне посвящен в ваши мелкие делишки. И, заодно, обнадежить. Послезавтра я отправляюсь к себе в герцогство, и скользящая тоже намерена отправиться в путь. Поэтому не стоит утруждать себя бесполезным преследованием.

– Раз ты осведомлен о том, куда мы везем Ириду, – спокойно сказала Дарлема. – Тогда почему не пытаешься помешать?

– На то есть свои причины. Я уже говорил ей об этом – есть вещи, которые человек должен пережить, иначе так никогда и не прозреет. Вы станете для нее отличным уроком.

– С чего ты взял, что девчонка переживет этот урок? – хохотнул Алем.

– Переживет – не сомневайтесь. Засим откланяюсь.

Аглар отвесил шутливый поклон и с достоинством вышел за дверь, оставив брата с сестрой наедине. Д'рахм буквально кипел от злости, в отличие от Дарлемы, которая так же невозмутимо лежала в кресле, свесив ноги через подлокотник. Спустя минуту этого молчаливого негодования она спросила:

– Так ли нужно нам это прощение, Ал? Разве нам было хорошо среди этих напыщенных убийц? До недавнего времени я даже не задумывалась о том, насколько мерзкой может быть наша раса.

– Люди хуже.

– Знаю. Уж это нам в голову вбили, и популярно продемонстрировали. Может, остановимся пока не поздно? Я знаю, что такое предательство, и не хочу поступать так же, как он. В конце концов…