Дорога к предательству (СИ) - Хель Анна - Страница 84

– Что посоветуешь делать с Ирдаилом? Честно говоря, месть мне теперь и даром не нужна. Я получила предостаточно.

– И что по-твоему я могу посоветовать? Убей его, – Астарт пожал плечами. – Или это сделаю я. Таких врагов в живых не оставляют, скользящая.

– Будь добр, прекрати называть меня так. У меня вообще-то имя есть, и мы не первый день знакомы.

– Тебя это задевает? – любопытно склонил голову герцог.

– Да, Хаос тебя возьми! Хватит делать вид, будто ничего не происходит. Я уже устала от всех этих игр и недомолвок.

– Хм… что ты хочешь услышать?

Тон аглара оставался нейтральным, хотя смех в глазах он спрятать даже не пытался.

– Все. Зачем ты рассказал мне о своем прошлом, что значили слова о доверии, почему я удостоилась твоего расположения. Это не похоже на простое деловое сотрудничество, и я хочу услышать то, что возможно само по себе очевидно. Просто затем, чтобы не мучиться догадками и не страдать попусту. И чтобы суметь легко отпустить все проведенные на Драа'искар дни, не давая им отравлять всю оставшуюся жизнь горечью сожалений.

Признаться, я сама не ожидала от себя подобной тирады. Крепленое вино бесследно уничтожило все приличия и доводы рассудка, оставив только желание высказать все, что терзало душу и разум на протяжении многих дней. Тем не менее, стало очень не по себе, когда глаза Астарта потемнели, и сам он принял серьезный вид. Это был не привычный герцог, но и на другую, известную мне сторону личности аглара, сидящий передо мной человек не походил.

– И ты готова к последствиям своего «хочу»?

– Нет. И никогда не буду. Но неведение иногда гораздо хуже, чем правда, которую не желаешь слышать.

– Тогда, – герцог выдержал мучительную паузу. – Если ты действительно хочешь услышать мой ответ, сначала скажи сама, что думаешь о происходящем.

Перед глазами внезапно потемнело. Почему? Зачем заставлять меня говорить то, о чем я потом пожалею? Для чего нужно нарушать ту хрупкую нить, что сдерживает сомнения моего сердца?

– Я… боюсь. У меня ничего не осталось. Ни дома, ни семьи. И ты даже представить себе не можешь, как мне дорог долг тебе. Зачем было заставлять меня почувствовать себя нужной, Астарт? Однажды мной уже воспользовались, и я не хочу повторения. Скажи сейчас, что терпишь мое присутствие только ради Райаны, чтобы я могла с легким сердцем вернуть ее тебе и просто исчезнуть.

Когда я нашла в себе силы посмотреть Астарту в глаза, дыхание враз перехватило. В его взгляде было столько совершенно нескрываемых эмоций, что мне стало по-настоящему страшно. В нем смешались сочувствие и понимание, рассудительность и ярость, насмешка и… страсть.

– Ирида, ты действительно думаешь, что я стал бы утруждать себя столькими проблемами ради простого человека, которого намерен использовать? – мое имя, такое привычное и непритязательное, сейчас отозвалось болезненным разрядом по всему телу. – Тебя ведь влечет ко мне, не пытайся этого отрицать. И это влечение взаимно, будь я проклят, если лгу.

Казалось, будто сердцу надоело сидеть в грудной клетке и оно изо всех сил рвется наружу. Голова пошла кругом, и если бы не надежное кресло подо мной, наверняка пришлось бы поздороваться с полом. Переборов первый приступ паники, я поднялась на неверные ноги, оперлась обеими руками о стол и нависла над агларом, словно желая тем самым подкрепить весомость своих слов.

– Знаешь, Астарт, однажды я поклялась себе, что никогда не полюблю и не собираюсь отступать от этого решения. Но даже не надейся, что сможешь отмахнуться от меня после таких слов. Я не хочу потеряться среди бесконечности миров, как это сделала моя мать.

Герцог тихо расхохотался, даже не подумав подвергнуть сомнению хоть одно слово. Он внезапно подался вперед и резко схватил меня за руки, тем самым пресекая попытку отшатнуться. Из глаз едва не посыпались искры от боли, когда он с силой сжал руки, а затем произнес у самого моего уха, едва сдерживая бушующие ярость и страсть:

– Отмахнуться? Не шути со мной, скользящая. Теперь тебе не сбежать.

Сквозь дымку боли и наслаждения, счастья и отчаяния, неясный голос сознания сумел прорваться едва-едва. Я сбросила со своих запястий руки Астарта и поняла, что почти не чувствую их. Как и тела, которое вопреки всему сотрясалось от дрожи. Мысли перепутались, создавая в голове самый настоящий хаос. Но стоило капле разума просочиться в это безумие, и я бросилась прочь из кабинета, не разбирая дороги. Сердце бешено колотилось где-то в районе горла, все так же моля о свободе.

Впрочем, далеко убежать не удалось. Откуда ни возьмись выскочил Шерахт, да так и замер, проникнувшись моим нелицеприятным видом.

– Герцог приказал проводить тебя к Ирдаилу, – медленно произнес аглар и подозрительно спросил. – Что с тобой? Что-то произошло?

– Н-нет… все хорошо… Я в порядке, Шер.

– Правда? Тогда почему тебя трясет так, будто вот-вот припадок хватит?

– Говорю же, все нормально. Не нужно обо мне беспокоиться.

– Астарт, да? Иначе бы ты сразу все рассказала. Ох я этого мальчишку…

– Не надо! – голос сам собой сорвался на крик. – Я сама виновата. Ты должен был отвести меня к Ирдаилу? Так веди. Тебе не нужно вмешиваться во все это.

Шерахт смерил меня внимательным взглядом и решил повременить с воспитательными беседами. Он сделал знак следовать за ним и пустился в путь по затейливым коридорам замка. Чем дольше мы шли, тем больше я успокаивалась. Вскоре я и вовсе позволила волнению выгнать из головы все переживания связанные с герцогом. В конце концов, Астарт ясно дал понять, что Ирдаил не жилец, и со свойственной ему жестокостью отвел мне роль палача.

С недавних пор смерть врагов стала восприниматься как нечто нормальное и само собой разумеющееся. Видимо, так повлияли образ мыслей Астарта и обстановка, в которой мы путешествовали с д'рахмами. Но сейчас, потеряв очень дорогого человека, я невольно пришла к тому состоянию, когда приходится тысячу раз сомневаться, прежде чем сделать.

– Скажи, Шер, как бы ты поступил на моем месте?

– Боишься убивать его? – понимающе уточнил аглар, и продолжил, дождавшись утвердительного кивка. – Ты должна понять, что Ирдаил не тот враг, которому можно подарить прощение и жизнь. Он не сумеет забыть прошлое полное власти и однажды решит отомстить. В самый неожиданный момент, когда ты будешь совершенно беззащитна.

– Я понимаю. Прекрасно все это понимаю, но проще почему-то не становится.

– Так и должно быть, – пожал плечами Шерахт. – Я бы удивился, если бы ты воспринимала эту необходимость иначе. В любом случае, мы пришли.

Собравшись с духом, я открыла неприметную дверцу. За ней оказалась только узкая лестница, уходящая вниз. Осторожно, чтобы не споткнуться и не упасть, как это зачастую со мной бывает, я стала спускаться, для успокоения считая ступеньки. На пятьдесят второй они закончились, а моему взгляду предстало абсолютно пустое и маленькое помещение.

– Туда, – Шерахт указал на одну из глухих дверок.

– А как их открыть? Они же заперты?

– Ира, мы же не какая-нибудь городская стража, а Ирдаил не мелкий воришка. Простые замки не имеют смысла. Не буду вдаваться в подробности, за этим обратись к Лардану, но суть такова: войти можем только ты, Астарт и я. Выйти – соответственно.

Я долго боялась открыть заветную дверь, но все же решилась, сделав над собой титаническое усилие. Вопреки ожиданиям, это была не холодная темная камера заключения, которая представлялась до этого. Всего лишь небольшая комнатка с тусклым светом, жесткой на вид кроватью и еще парой минимально необходимых предметов быта. Даже не знаю, откуда у Астарта могла взяться обходительность по отношению к врагам.

– А неплохо, – протянула я помимо воли. – Мне таких комфортных условий, насколько я помню, не предоставили.

Собственно, обозревая само помещение, я намеренно упустила первопричину своего присутствия здесь. На той самой кровати лежал согнувшийся в три погибели Ирдаил. Его прерывистое дыхание показалось настолько громким, что захотелось закрыть уши.