Гоша Каджи и Венец Гекаты (СИ) - Рябов Игорь Владимирович - Страница 111

— Гоша, — донесся до парнишки Янкин веселый голос, правда, прозвучавший словно из тумана, отдаленно и размыто, — ты сейчас прям как наш папка. Точная его копия.

— Это верно, — вторила ей Аня. — Он не устает нам внушать постоянно одну и ту же мысль истинного десантника, попавшего в переделку: хочешь, чтобы тебя спасли — начни спасать себя сам. Да расслабься ты! Все равно мы ничего с этой проклятой стеной сделать не сможем, как это и не прискорбно.

— Ваш отец абсолютно прав! — Каджи развернулся к стене спиной и, хмуро обозрев близняшек, со злостью, не глядя, пнул ногой назад. Его ступня звучно припечаталась к кирпичу, но парнишке нисколько не полегчало. — Вы, девчонки, просто не понимаете, что если нас най…

Понимали близняшки или нет — роли не играло. Все равно они сперва уронили челюсти вниз, через миг захлопнули их обратно, через два синхронно вскочили на ноги. А спустя три секунды девчонки подхватили ошарашенного Каджи под руки и выволокли его задом наперед в неожиданно открывшийся проем. Там они чуть сбивчиво, дергая парнишку каждая в свою сторону, с трудом разобравшись между собой, развернули его лицом вперед. Не дав и секунды опомниться, обе Лекс вновь вцепились в него и потащили к ближайшему от тупичка перекрестку. И лишь свернув за угол, близняшки решили, что наконец-то вырвались на свободу, ничто им не угрожает, а значит стоит с облегчением перевести дух. Мягко шандарахнув Каджи спиной о стену, они привалились обок с двух сторон от друга.

— Как тебе удалось открыть проход? — выдохнула любопытная Янка.

— Понятия не имею, — честно ответил парнишка, сильно сомневаясь, что это он распечатал западню, хотя и другого объяснения, кроме как случайное стечение обстоятельств, не просматривалось. — Я всего лишь отчаялся выбраться и от злости пнул ее. Да вы и сами все прекрасно видели. А потом…

— А потом кирпичи заискрились, как в прошлый раз, когда Своч применил еще на той стороне заклинание, и сверкающими осколками осыпались вниз. Но все это неважно. Главное, что мы на свободе и, кажется, я поняла, что ты хотел нам сказать, — Аня откинула с лица растрепавшиеся волосы. — И думаю, ты прав. Своч нас уничтожит, как только узнает, что мы слишком любопытны и видели та-ко-е… А поэтому давайте-ка живенько убираться подобру-поздорову. И никому про сегодняшнее приключение ни словечка. Мне кажется, что даже Робу лучше ничего не знать о наших ночных похождениях.

— Легко, — Янка отлепилась от стены. — Только вспомнить бы еще обратную дорогу.

— Я помню, — ее сестренка решительно направилась налево, скомандовав. — За мной, молодожены. Чтобы вы без меня, умной и рассудительной? делали? Путь к алтарю, конечно, не усыпан розами, лишь пылищи по колено, да и далековато до него еще будет, но зато до своих спален скоро доберемся.

— А я никуда и не тороплюсь, кроме как до удобной люльки, — не подумавши, правдиво ляпнул Каджи и незамедлительно схлопотал откровенно злую оплеуху, вследствие чего напрочь позабыл крутнуть колечко, чтобы сделать компанию невидимой. Так они и летели встрепанными чудищами по подземелью, мечтая поскорее упасть в кроватки. И желательно не попавшись никому на глаза. Сбылось. В кроватки упали и на глаза не попались, если не считать Яппи Алленсона. Рыжий декан, дождавшись их возвращения и оценив помятый вид учеников, решил, что приключение удалось на славу. Но все живы и здоровы, а значит можно тоже с чистой совестью и спокойной душой отправляться на боковую. Старость — она ведь не радость, хотя и не наказание.

Спозаранку Каджи вновь бесцеремонно растолкали, так и не дав досмотреть сладкий утренний сон до конца. А ведь снилось ему что-то жутко интересное, будто он с близняшками оказался заперт в ловушке в одном из тайных подземных помещений. Но по счастливой случайности они смогли вырваться оттуда и побежали в Башню Грифонов, отсыпаться и делать вид, что никуда и не ходили ночью. И вот стоило только парнишке во сне лечь спать, как его наяву разбудили. Что? Это не сон был? Ну, блин, садисты!

— Просыпайся, засоня! — Янка была бодра и деятельна, словно нежилась в кроватке не меньше суток. Закончив трясти Каджи за плечо, когда он окончательно открыл глаза и осмысленно сфокусировал на ней немного близорукий взгляд, девчонка порывисто вскочила с краешка Гошиной постели и подлетела к окну. Тяжелые портьеры не желали раздвигаться без боя, но она все же совладала с ними. В комнате стало немного светлее, и парнишка невольно обратил внимание на погоду. Странно, но мелкий моросящий дождь, который стал уже привычным атрибутом осени и, казалось, никогда не кончится, утихомирился. По небу, правда, разлилась бледно-серая неприглядная хмарь, но хотя бы не капало, что уже было сродни празднику.

На противоположной стороне комнаты разгорались нешуточные страсти. Аня пыталась растолкать Баретто, любящего помять бока лишние пару минут, а то и все полчасика. И она едва не проболталась из-за нахлынувшего на нее негодования, да вовремя прикусила язычок.

— Подорвался с койки, лежебока! Живо! Сорок пять секунд подъем! Построение на подоконнике, — когда близняшке надоело трясти «бесчувственное тело», она исполнила кулачками длинную барабанную дробь на груди Роба, бухая по ней, как по тамтаму, на что он только оглушающе громко захрапел. — Продрых всю ночь, тюфяк, и все ему мало! Мы тут чуть ли не до утра, — она запнулась на миг, но быстро исправила положение, правда, немного неуклюже, — только о том и думали с сестрой, как бы поскорее с друзьями встретиться. А этот увалень даже ухом не ведет. Гоша вон, молодец, уже проснулся, а этот… Сил моих больше нет! — в ответ очередная раскатистая рулада с почмокиванием изо рта Баретто, которая окончательно взбесила девчонку.

Анька аж подскочила с кровати, зло зыркнула на друга, и резко повернувшись к Каджи, жалобно попросила:

— Гоша, давай хоть ты вставай. Если конечно не хочешь пропустить самое интересное, — она заговорщически подмигнула ему, и парнишка прекрасно понял, о чем идет речь. — Мы тебя в гостиной подождем. Только не копайся слишком долго, а то мы с Янкой очень сильно есть хотим, прям, с утра места себе не находим. И если парочка лишних минут найдется после того, как зубы почистишь, задуши, пожалуйста, подушкой этот кусок безразличия. Волшебный мир ничего не потеряет, это я тебе точно говорю. Пойдем, Янка. Гоше одеться нужно, в порядок себя привести с утра, мы только мешаемся…

Продолжая бормотать в том же духе, близняшка поволокла свое отражение в гостиную, хотя та так и не поняла, а зачем им собственно куда-то идти, если здесь тоже стулья имеются около стола. Можно смело плюхнуться на них и поболтать о чем-нибудь, пока местные обитатели собираются на завтрак. А то как бы они опять не заснули, стоит только девчонкам уйти отсюда. С них ведь станется. Тот же Гоша возьмет, повернется на другой бок и отправится в страну грез досматривать сны. А они лишь зря время потеряют в гостиной, дожидаясь их. Одеться им нужно? Да пусть одеваются! Она-то им чем мешает? А-а! Вон ты о чем? И чего? А то Янка мальчишек в трусах не видала. Да все пляжи ими под завязку забиты. Там они, видишь ли, не стесняются, а здесь… Ну тогда — ой! Пошли живее отсюда…

— Уже слиняли? — Роб лукаво приоткрыл один глаз, вовсе не сонный, и сладко потянулся. — Здорово я Аньку допек?! А то приперлись спозаранку, неугомонные, понежиться толком не дают субботним утром. Раз мы сегодня не учимся, так к чему такая спешка?

— Не знаю, Роб, — соврал Каджи, которого шлепки-скороходы уже мчали к умывальнику. — Но я тоже, по правде говоря, страшно есть хочу. Так что, если не поторопишься, то я, пожалуй, не стану сегодня тебя дожидаться, а убегу в столовую вместе с девчонками. Пока там самое вкусное не расхватали.

Последняя фраза была откровенно глупая, но Баретто проглотил ее как должное, даже и не пытаясь задумываться над смыслом и странным поведением своих друзей. Просто у него опять включился таймер, отсчитывающий оставшиеся минуты до начала тренировки.

За столом Блэзкора оказалось едва ли с десяток учеников. Большинство школьников, особенно старшеклассников, вчера допоздна отрывались на полную катушку, а сегодня предпочли раннему завтраку дополнительные полчаса сна, нежась, потягиваясь, ворочаясь с боку на бок, похрапывая и бормоча, да что угодно, только бы не вставать. А потому Аня, уверенно оценив диспозицию, уволокла компанию на лучшие зрительские места. Баретто немного удивился из-за того, что они оказались не в своем излюбленном окончании стола, а где-то посредине, но оставил возражения при себе, посчитав излишним нарываться на затрещину с самого утра.