Гоша Каджи и Венец Гекаты (СИ) - Рябов Игорь Владимирович - Страница 127

— Янк…, - обрадованный Каджи не успел даже имени толком досказать, как схлопотал звонкую пощечину.

— Опять ТЫ! — со зловещим присвистом сквозь зубы прошипела близняшка. — Предупреждаю в первый и последний раз, моя вина, что тогда забыла объяснить доходчиво: попадешься вновь на моем пути — УБЬЮ! Ты и так чуть всю мою жизнь не сломал. Тебе этого мало? Надеюсь, ты догадываешься, Каджи, что я не привыкла шутить и слово свое сдержу? Чтобы лучше запомнилось, выпей на посошок и убирайся ко всем чертям! — в порыве гнева Янка едва не вывернула наизнанку свой кошелек, отправляя его чрезмерно богатое содержимое в жестяное чрево банки. — Здесь еще и на билет на край земли хватит. Вот туда и катись! Вряд ли я в тех местах на гастролях окажусь, даже случайно. А значит, у тебя появится шанс еще немного пожить. Исчезни! Не-мед-лен-но.

Она вновь щелкнула пальцами, и в этот застывший магловский мир вернулась жизнь. Голубь улетел, кот вразвалочку удалился, словно и не больно-то хотел поймать пернатого, машина пронеслась мимо, обдав Каджи выхлопными газами. А близняшка уже была на верхних ступеньках лестницы, сопровождаемая недоумевающим спутником. Он в очередной раз с тоской подумал обо все учащающихся провалах в памяти. Как поднимался по лестнице, мужичонка совершенно не помнил.

— Янка, — беззвучно прошептал Гоша, крепко прижимая ладонь к полыхающей щеке, словно не хотел делиться с промозглым отсыревшим ветром теплом прикосновения ее руки.

В глазах Каджи могли бы появиться слезы. Но, по всей видимости, он, нынешний, уже давно разучился плакать. И даже сочувствующе-прискорбная мина Вомшулда, скромно присевшего на уголок облюбованной им скамейки, не смогла их вызвать из небытия.

— ЭТО МОЕ БУДУЩЕЕ?

— Балда ты, Каджи, и двоечник, — со вздохом ответил Нотби, поднимаясь. — Это один из вариантов нашего с тобой будущего. И чему только тебя на теории магии Монотонус учит, если ты не понимаешь элементарных вещей? Прощай.

Магловский мир колыхнулся и плавно растаял, сменившись уютной темнотой спальни. Колокол ударил всего три раза, но до самого утра Гоша больше не сомкнул глаз, напряженно всматриваясь в сумрак ночи и отчаянно пытаясь понять. Понять парнишка хотел самого себя.[113]

Глава 29. Частичное воссоединение

— Нет,[114] ты определенно сошел с ума, Гоша, — тихо произнесла Янка, чтобы их случайно не подслушали вяло толкающиеся вокруг ребят одноклассники, которые скромно отводили душу на перемене. — И учти, я слишком мягкий диагноз тебе поставила. По правде, так ты с катушек слетел, рехнулся и сбрендил одновременно. А подобная клиника уже не лечится. Тебя проще пристрелить, жаль только не из чего, а то ты мне уже все уши прожужжал насквозь. У меня скоро там сквозная дыра образуется, буду фокусами на жизнь зарабатывать. В одно ухо засовываешь шелковый платочек, а из другого вынимаешь.

Близняшка, отвернувшись от собеседника, вновь уставилась в окно, за которым грустная одинокая березка сиротливо мокла под мелко моросящим дождем, который и не думал заканчиваться уже который день. Хотя чего уж там скромничать, эта гнусность продолжала литься с небес весь сентябрь. А сейчас уже вторая неделя октября подходила к логическому завершению. И конца-краю ненастью не видать! Настроение у школьников соответственно тоже не отличалось бодростью, покрывшись из-за причуд погоды серым налетом тоскливой измороси. О беседующей сейчас парочке говорить и вовсе не приходится.

— Янка, пойми же наконец, что ты должна…, - бесполезный разговор уже в тысячный раз сворачивал в наезженную колею бестолковых уговоров. Убедительных аргументов у Каджи все равно не находилось. В крайнем случае, среди тех, которые можно было безбоязненно озвучить вслух. Но ведь совсем не факт, что такие вообще существуют в природе для упертой в своей непоколебимости девчонки.

— Никому я ничего не должна, взаймы не брала! — привычно обрубила близняшка, рисуя на запотелости стекла два крохотных сердечка, пробитые безжалостной стрелой. Правда она тут же добавляла несколько дополнительных штрихов, и получались неизвестные монстрологии чудища. Впрочем, довольно-таки миленькие. Сердечки трансформировались в необычной формы глазки, стрела превращалась в длинный комариный нос, рисовался рот с высунутым наружу языком, появлялись маленькие ослиные уши, вырастал чубчик торчащих волос. Вся эта бредятина впоследствии увенчивалась очками и мгновенно стиралась, забракованная художником из-за явной несхожести с оригиналом. На свободном участке стекла начинал набрасываться свеженький эскиз.

— Послушай, она же твоя сестра, в конце концов! — вскипел Гоша, теряя терпение. Ухватив девчонку за запястье, парнишка ее же ладонью, с небывалой легкостью подчинившейся ему, бездумно затер незаконченный шедевр. — Так дальше не может продолжаться. Вы уже полтора месяца не разговариваете из-за меня. Это неправильно! Пора отбросить обиду к дьяволу и помириться. Пожалуйста. Я же вижу как тебе плохо, Янка. Будь умнее их. Раз Аня с Робом не хотят сделать первый шаг, пойди ты им навстречу…

— С какого такого перепуга я первая должна мириться с ними? — удивилась близняшка, выгнув дугой брови. — Ты видимо забыл, Гоша, что это как раз моя сестренка отличается умом и сообразительностью . А мне при рождении достался всего лишь пустячок — глупое бесполезное сердце, — девчонка чувствительно ткнула указательным пальцем сперва себя в грудь, а затем досталось и другу, — если тебе знакомом такой медицинский термин. Оно кровь гоняет по телу. Ну, так, по мелочам еще кое для чего может сгодиться… Короче, ты определенно сошел с ума, — в ее устах аргумент звучал убийственно, тем более Каджи знал, насколько Янка права в своем диагнозе, сама того не подозревая.

— Вот и прояви свою добросердечность на полную катушку. Иди и мирись первой.

— А как же ты? Один останешься? С тоски ведь озвереешь. Мне тут Бардер по секрету шепнул, что Роб всерьез считает, будто ты нарушил нашу клятву в вечной дружбе, что в волшебном мире считается несмываемым позором, а он этого никогда простить не сможет. И соответственно ни о каком примирении с тобой даже речь не ведется.

— Я знаю, — вздохнул Гоша. — Но мне не привыкать жить в одиночку. В магловском мире досыта натренировался. Я же тебе рассказывал, что там у меня друзей как-то не получалось найти. Настоящих друзей, а не из-за какой-нибудь сиюминутной выгоды трущихся в твоем обществе. Мысли Роба мне известны, не новость. Живем-то мы по-прежнему в одной комнате. По его поведению все прекрасно видно. Он меня полностью игнорирует и в упор не замечает. Я так подозреваю, что даже если мы столкнемся случайно лбами, то он сделает вид, будто на мебель налетел. А с ней ведь не разговаривают и уж тем более не просят у нее прощения, коль наткнулись ненароком. Только я не предавал нашу дружбу, как он считает. Даже наоборот, пытаюсь ее защитить. Хоть ты-то мне веришь?

— Странный, конечно, способ защищать дружбу от нее отказываясь, — девчонка невнятно пожала плечами и немного подозрительно посмотрела на низко склонившего голову друга, показавшегося ей сейчас потерянным щенком. Острый приступ жалости мгновенно ткнулся шилом в ее сердечко, и близняшка осторожно положила ладонь на плечо Каджи. — Я естественно верю тебе. Какие могут быть сомнения? Но может быть ты, Гошка, все же посвятишь меня в свой тайный план спасения нашей компании?

— Нет, Янка, не могу, — парнишка умоляюще посмотрел в ее серо-голубые бездонные омуты. — Просто поверь, что это необходимо, и я не должен… Впрочем, неважно. Поверь и все. И помирись с ребятами. Мне невыносимо видеть почти каждое утро твои красные заплаканные глаза.

— Еще чего придумал! — неискренне возмутилась девчонка, пряча легкую припухлость носика и другие улики за кривой ухмылкой. — И вовсе они не заплаканные. Просто я сейчас не высыпаюсь. Столько всего навалилось сразу. Я и не думала, что в этом году учиться станет еще сложнее. Мы же вроде должны втянуться, привыкнуть. Похоже, что факультативом я зря загрузилась. А тут еще директор подкинул проблем со своим мудреным Новогодним балом…