Гоша Каджи и Венец Гекаты (СИ) - Рябов Игорь Владимирович - Страница 87

— Но я все же добрый, хотя ты в этом и сомневаешься. Поэтому объявляю о временном перемирии, а значит, у тебя еще есть шанс вернуться к прерванному разговору, когда ты будешь готов сказать: «Да». Чтобы ты не скучал и мог попробовать на вкус прелесть обладания небывалым могуществом, я дал тебе на прощание маленькую крошку своих сил и знаний. Используй их с умом, Каджи… Впрочем, можешь и пошалить слегка. Я не буду в претензии от подобного проведения досуга.

Парнишку, мало сказать, что ошарашенного, вышвырнуло из камина спиной вперед точно на то же самое место, откуда он стартовал к бабуле девять с половиной минут назад. Взгляд его застыл в одной точке, мысли и чувства забились от греха подальше в укромные уголки сознания, а тело словно закостенело, не желая слушаться хозяина.[80]

К нему тотчас подскочила радостно возбужденная Янка, но с одного взгляда оценив непривычно муторное состояние друга, она тихо поинтересовалась, так чтобы не услышал преподаватель:

— Что стряслось, Гоша? Ты так выглядишь, словно из турпоездки в преисподнюю вернулся.

— Ничего, Янка, — так же тихо ответил Каджи, с трудом шевеля холодными непослушными губами. — Все хорошо. Просто впечатления от перемещения ошеломили.

Про себя он подумал, что близняшка как никогда права, метко охарактеризовав тот жуткий в своей трагичности мир, откуда Гоша вернулся. Но ведь вернулся все же! А письмо бабушке, как ни прискорбно, придется писать. Собственноручно.

Глава 20. Демонстрация силы

Утро[81] четверга не принесло неожиданностей. В крайнем случае, Каджи оказался наготове и во всеоружии, заранее предупрежденный о некоторых мелких и не очень неприятностях, поджидавших его в школе.

Мелкой было то, что сегодня вместо традиционной «пары» защиты от темных сил Своч Батлер умудрился отхватить жирный кусок в школьном расписании. О чем недвусмысленно извещал листочек с объявлением, приколотый на выходе из башни поверх графика занятий для блэзкорцев. Особым распоряжением директора Хилкровса ученики второго курса отдавались на откуп декану Даркхола почти на весь день вплоть до самого ужина «в связи с изменением внутришкольной программы обучения». Именно так на листке было написано каллиграфическим почерком, «на радостях» изобилующим красивой стилизацией под славянофилов, почему-то помешавшихся на готике вместо вязи.

Крупной неприятностью оказалось тихое и временное, как хотелось надеяться друзьям, помешательство Баретто. Началось оно вчера вечером в гостиной Блэзкора в отсутствие Гоши и Яны, когда Санчо, капитан факультетской команды по квиддичу, предложил парнишке заменить исчезнувшего в неизвестность Эрика Сапрыкина. Ничего удивительного в таком предложении не было. Баретто, несмотря на юный возраст, выглядел не по годам крепким и физически развитым, а уж на метле держался получше многих старшеклассников, словно родившись прямо на ней в полете. Кому же в таком случае заменить пропавшего вратаря команды, как не Робу? Игры школьного чемпионата вот-вот начнутся, и требуется не только найти кандидата на ставшую вакантной должность, но еще и успеть хотя бы самую малость натаскать его на коллективную работу. Это ведь только дилетанты думают, что вратарь — личность независимая, а потому его не особо касаются тренировки вместе со всеми остальными партнерами по игре. Как бы ни так!

Короче, сбылась мечта идиота. Нет, конечно, к Баретто клинический термин вовсе не подходил. Раньше. Но вот сейчас…

Парнишка и в самом деле спал и видел себя крутым игроком в квиддич. И вдруг на него обрушился лавиной такой шанс, который ни в коем случае нельзя упустить. Уже в ближайшее воскресенье состоится первая его пробная тренировка, на которой Роб должен показать себя с лучшей стороны, полностью раскрыв свои дремлющие способности. Хотя чего уж там скромничать, — талант. Непревзойденный.

Вот и не выдержала легкоранимая психика совсем еще юного мальчика такого ошеломляющего известия. А потому он первым делом попробовал достать до печенок Аню, по несчастью оказавшуюся в этот сладкий для него миг в одиночестве рядом с другом, своими непрерывными разговорами о колоссальном значении спорта в жизни каждого без исключения человека. Достать бедную девочку у Баретто получилось с первой же попытки. Она ко всем видам спорта была абсолютно равнодушна, разве что за исключением эстафетной раздачи оплеух: сперва Робу, а потом по этой самой эстафете и Гоше, если окажется поблизости, в зоне досягаемости ее рук. Исключительно за дело и в воспитательных целях. Изредка близняшка тренировалась в метании различных предметов в те же самые традиционные мишени. А вот квиддич был ей, мягко скажем, до лампочки, впрочем, как и футбол со всеми прочими командными играми. Но, зная страсть друга, Лекс терпеливо скрипела зубами, выслушивая пространные и обширные разглагольствования парнишки, обильно сдобренные почти правдоподобными мечтаниями, согласно которым Аня будет вскорости гордиться тем, что ей посчастливилось дружить с будущим легендарным вратарем. Лучшим во всем мире и во все времена!

«Эк, его понесло-то! — с жалостью подумала девчонка. Сочувствие, впрочем, к Баретто имело лишь касательное отношение. Ей до слез было жалко свои зубы, на которых скоро вся эмаль к капыру под хвост сточится от такого скрежета. — Пора Робу спуститься на грешную землю из заоблачных мечтаний. А как ему помочь совершить посадку, я хорошо знаю. Вот только за мягкость приземления не ручаюсь».

Двух смачных блиц-затрещин с интервалом в три секунды и одного чувствительного удара под дых вполне хватило, чтобы парнишка частично выздоровел, малость образумившись и обретя потребность если не полностью заткнуться, то хотя бы научившись тарахтеть вполголоса.

Гоша с Яной, вернувшиеся от профессора Хлипа, застали в гостиной Блэзкора живописное зрелище. Аня зажимала уши руками, страшно вращая зрачками, из последних сил терпящая, чтобы не придушить Баретто. А парнишка в свою очередь с невозмутимым видом сам с собой тихо и мирно рассуждал о том, стоит ли на первую же тренировку взять свою супер-пупер метлу «Джордано Бруно» или можно ограничиться школьной метелкой для начала. Вопросы, касающиеся одежды, обуви, плотности завтрака, приглашения друзей для моральной поддержки, оповещения о знаменательном событии всех встречных и поперечных в принципе им уже были обсуждены дважды, в целом одобрены и подряжены к исполнению. Оставалось только принять их в третьем окончательном чтении, как полагается, с мелкими незначительными уточнениями. В частности стоит спросить совета у милой Анюшки, — она же как-никак девчонка и, значит, в таких вопросах лучше разбирается, — какого цвета носки лучше надеть в воскресенье? Белые, символизирующие достижение цели, к которой давно стремился? Или красные, твердо и недвусмысленно заявляющие всем, что с Баретто лучше не шутить? Он не даст ни одному мячу влететь в защищаемые им кольца. А может, стоит скромно ограничиться черным цветом, плавно перетекающим в синеву, что отражает принадлежность к конкретному факультету? Блэзкор — чемпион! Оле-оле-оле…

Странно, куда это Аня побежала так быстро, едва он успел раскрыть рот в надежде получить ответ на этот животрепещущий вопрос? И выражение лица у близняшки показалось диковинным. Глаза закатились под лоб. Тонкие губы что-то невнятно шепчут, слегка подрагивая. Сама девчонка побледнела, а вот уши наоборот полыхают свеженькой пунцовой краснотой. Может на ужине съела чего-то неудобоваримое, и у нее сейчас живот не вовремя прихватило? А-а, понял, понял! Это у Аньки от радости за него чувства взыграли. Молодец! Роб знал, что она — настоящая подруга. Самая лучшая из всех, каких только можно представить в мечтах или увидеть во сне.

Следующими жертвами пали вновь прибывшие Каджи и другая Лекс. Уже через пятнадцать минут история, которая, как всем известно, развивается по спирали, повторилась, окрасившись в подробном рассказе Баретто о приглашении в команду свежими красками, дополнившись ранее неучтенными деталями, заискрившись новыми неожиданными гранями. Как следствие — Янка стремительно умчалась в спальню присоединиться к сестре, чтобы уже вдвоем рвать и метать, выть на луну, от страха спрятавшуюся за тучами, и проклинать нехорошими словами того гада, что первым придумал свинство по названию квиддич. Да чтоб им самим, паразитом, черти в аду вместо квофла голы забивали! Такое пожелание, прозвучавшее слаженным хором из уст девочек, было самым мягким. Можно смело утверждать, что в голосе у близняшек слышались даже ласковые, нежные и упрашивающие нотки. И предназначались они для мохнатых ушей капыров, которых сестренки Лекс слезно умоляли обратить особо пристальное внимание на выполнение их пожеланий. Не мешало бы в полном объеме, и приступив к реализации незамедлительно.