Гоша Каджи и Венец Гекаты (СИ) - Рябов Игорь Владимирович - Страница 99

Словно в подтверждение его слов к уже имеющимся сутолоке, шуму и гаму добавился оглушительный взрыв хохота из амфитеатра. Ученики ржали как лошади в стойле, топали в изнеможении ногами, складывались пополам, держась за животы, и размазывали рукавами мантий слезы по щекам. А Барни, мягко прищурившись в легенькой усмешке, с достоинством раскланивался во все стороны, маленько небрежно, будто пытался всем своим видом показать зрителям, что не стоит его благодарить. Это, мол, еще цветочки, а ягодки созреют малость опосля. Вот тогда можете и похлопать в ладоши. Но хватит о веселом, пора и песню вам спеть. Душевную, лирическую, рэповую. И ведь запел, мастер на все языки!

Спустя один куплет, когда Каджи уже оказался почти на самом верху винтовой лестницы, полого взбирающейся по окружности стены башни к спальням, разместившимся этажом выше, на входе в гостиную раздался жуткий рык:

— ГДЕ ОН?!! УБЬЮ!!!

На пятачке входа появилась растрепанная и разъяренная не на шутку Таня Сантас, монументально застывшая, уперев руки в бока, со взглядом, разбрасывающим вокруг нее жгучие ледяные молнии, раскрасневшаяся от гнева и чуточку запыхавшаяся от быстрого бега. Она обвела помещение внимательным взглядом, пристально прищурившись. Крылышки ноздрей у нее мелко трепыхались, выдавая клокотавшую внутри ярость.

— Где этот паразит? — медленно, почти по слогам произнесла староста, но ответом ей послужило дружное молчание. А еще через миг, сбросив оцепенение, ученики вновь принялись каждый за свое дело. — Санчо, вот только попадись мне под горячую руку, — изуродую как бог черепаху! И магией закреплю, чтоб исправить нельзя было. Ты хоть в курсе, чудовище, что твоя очередная шуточка принесла нашему факультету СЕМЬДЕСЯТ штрафных баллов? Прикольно?…

Чудовище, конечно же, об этом знало или, в крайнем случае, догадывалось о размере приза. Потому-то и не обнаружилось в гостиной, исчезнув из нее, едва заслышало шаги Сантас, и бросив обсуждение тактики и стратегии на произвол судьбы. И оно даже успело стремительно Каджи обогнать, обдав его упругим ветерком и весело предупредив на прощание голосом капитана факультетской команды по квиддичу:

— Тсс, ты меня не видел, Гоша. Это не я, Санчо — это глюк.

Ну, глюк, так глюк. Парнишка усмехнулся своим мыслям, которые наперебой выдавали ему различные варианты окончания истории с погоней. Самым вероятным было предположение, что поймать Санчо, когда он того не хочет, столь же трудно, как и представить Вомшулда в роли добренького Деда Мороза, раздающего ребятне сладости и подарки. Причем Нотби с ватной бородой и красным носом выглядел намного реальнее, чем пойманный Санчо.

Стоило только Каджи перешагнуть порог своей спальни, как Бардер, мирно жевавший лежа бутерброд и почитывавший книжку, побросал все прямо на постель и нарочито медленным шагом демонстративно покинул помещение с явным вызовом в глазах. И сокурсник так кисло сморщился, будто ему было до тошноты противно находиться рядом с Гошей. Парнишка лишь вздохнул грустно, прекрасно представляя чувства, бурлившие в душе оскорбленного Шейма. Но в то же время он подумал, что так и было запланировано.

«Все просто замечательно! Бардер, держись от меня подальше. И не боись, ты не будешь одинок. Скоро к твоей компании много кто присоединится. Ты — пока первая ласточка, но вся остальная стая уже в пути».

Намбус Гон был в своем репертуаре и даже перещеголял сам себя в занудности, витиеватости и ненужном на страницах учебника морализаторстве по поводу и без оного. Его «Теория магии для продвинутых чайников» вызвала у Каджи протяжный зевок, грозивший закончиться вывихом челюсти, уже в самом начале второго предложения первой главы, повествующей о существовании бесчисленных миров. Неизвестно кого видел автор в образе «продвинутых чайников», но Гоша в их число явно не входил. Да вы попробуйте сами с налету разобраться в этой многоумной фразочке: «Множественность миров есть ни что иное, как объективное проецирование личностной сублимации субъекта на разнополярную векторную вероятность происходящих событий, имеющих бесчисленную количественную продолжительность в каждой последующей точке мироздания, что, впрочем, уже не может наложить знак „минус“ на свершившиеся события в определенном пространственно-временном континууме, обращая их вспять, однако и не исключает теоретической возможности прямого или косвенного вхождения субъекта в изначально нулевую систему координат, точкой отсчета для которой служит желание субъекта попасть в определенное время и место одного из существующих миров». Ну как, у вас голова не закружилась? Вот-вот.

Недовольно фыркнув, Каджи повторно прочитал фразу на этот раз медленно, чуть ли не по слогам, пытаясь найти в ней простой смысл, который так удачно спрятался за ученым многословием. Попытка с треском провалилась.

— И вот это я должен понять в двенадцать лет? — парнишка бегло пролистал учебник в поисках картинок, хоть как-то иллюстрирующих ход мыслей автора. Таковых не нашлось. Зато на глаза попалось неисчислимое количество таблиц, схем, диаграмм и заумных слов, густо рассыпанных по страницам. — Интересно, Намбус сам-то хоть что-нибудь понял из того, о чем пытался нам поведать? Сомнения меня обуревают. Вряд ли он хоть раз открывал свое творение с тех самых пор, как поставил последнюю точку и отправил рукопись в издательство. Бедный редактор. Ему же пришлось всю эту галиматью внимательно прочитать от корки до корки.

Гоша раз и навсегда решил, что его судьба ни в коем разе не пересечется с работой в издательстве. Даже вскользь. Лучше десяток монстров завалить голыми руками, чем изо дня в день читать подобные творения. Но парнишка предпринял еще одну попытку, попробовав воспроизвести предложение задом наперед. Вдруг повезет, и он разгадает тайнопись? Опять не повезло. На сей раз Каджи запнулся уже на пятом слове, погрузившись в глубокомысленные рассуждения, стоит ли менять текст, исходя из здравого смысла, или можно ограничиться дословной белибердой, проглотив ее как горькую пилюлю? «Миров существующих из одного место (места?)…», — Гоша сквозь зубы выругался, помянув поименно половину из известных ему прозвищ капыров. Затем он накрылся книжкой и спустя минуту сладко засопел, изредка всхрапывая, причмокивая губами и невнятно бормоча, будто и во сне пытался заучить теорию магии наизусть.

А на самом деле Каджи сейчас стоял на краю опушки того самого темно-серого леса, из которого вылетел в свое время пыльно-серый ураган, так сильно его напугавший. В ночной дали, блекло-серой, как и все остальное в этом мире, по-прежнему виднелся мрачный готический замок, отдаленно похожий на Хилкровс. Нынче он призывно светился огоньками. Гошу так и подмывало отправиться вниз по дорожке, вертляво петляющей в нужном направлении.

«Неспроста я здесь очутился, — вполне логично рассудил парнишка. — Ой, неспроста!.. Может быть мои родители все же там спрятаны Вомшулдом? А они ведь волшебники. И значит, есть шанс, что папа с мамой придумали способ как меня сюда вызвать, чтобы я мог указать им путь в наш родной мир, раз они сами не могут вырваться из плена. Или чтобы впоследствии кому-нибудь рассказал о местонахождении родителей. Тому, кто сможет действительно помочь им отсюда выбраться. А почему бы и нет? Такой расклад вполне реален. И раз уж я здесь, то нужно идти в замок. Какой смысл стоять около леса и теряться в догадках?»

Позади Каджи с сухим треском сломалась ветка. В ночном безмолвии этот звук прозвучал подобно выстрелу, больно хлестнув по нервам. Гоша испуганно подпрыгнул на месте, вздрогнув и покрывшись испариной. Но пересиливая страх, он все же медленно повернул голову к зловещей серости леса. Волосы у него на голове зашевелились, слегка приподнявшись, но так и не встав дыбом. Все же это не лайттак, пришедший, чтобы жестоко отомстить за убийство своей второй половины. И даже не голодный цепохвост, готовый сожрать все, что подвернется на клык: хоть Каджи, хоть прошлогоднее сено. А тут-то всего-навсего серый волк. Ну, по правде — волчара.