Че Гевара. Важна только революция - Андерсон Джон Ли - Страница 28

В уме Эрнесто роились новые мысли и настроения. Он ощутил родство с туземными «покоренными народами», по чьим землям сейчас путешествовал, руины чьих городов сейчас посещал и чьих предков его собственные прадеды помогали истреблять. Две расы, индейская и европейская, сошлись когда-то в кровавой борьбе, и века нетерпимости и несправедливости разделяли их и по сей день. Но эти же самые обстоятельства объединяли их, поскольку именно из этого далекого от гармонии союза появилась новая раса — метисы. Будучи порождением их общей истории, метисы, возможно, наиболее полно воплощали в себе понятие латиноамериканца. Но все они — и европеоидные креолы, и метисы, и индейцы — были куда ближе друг к другу, чем к северянам-англосаксам, прогуливающимся по Куско и Мачу-Пикчу. У них были один язык, одна история, им приходилось решать общие проблемы.

Как и полагается начинающему медику, Эрнесто был склонен, увидев симптом, тут же доискиваться до его причины. А обнаружив таковую, он хотел найти лекарство. Для Эрнесто умирающая старуха в Вальпараисо и отверженный шахтер с женой, встреченные по дороге в Чуки, стали «олицетворением пролетариата всего мира», живущего в нищете из-за несправедливости общественного уклада и не могущего надеяться на перемены к лучшему до тех пор, пока правительства их стран не изменят сам этот уклад. За правительствами стояли, сея повсюду несправедливость, американцы с их всеподавляющей экономической мощью. По мнению Эрнесто, «лекарством для Чили было дать хорошего пинка соседу-янки», но и в экспроприации собственности он видел свои подводные камни.

Эрнесто не знал лекарства от всех болезней, но упорно искал его. Возможно, искомым решением было «красное пламя, озаряющее мир», но пока что он не мог сказать этого с уверенностью.

Проведя две недели в стране инков, Эрнесто и Альберто отправились в андский город Аванкай. Получив для себя столько выгод от мнимого звания «специалистов по проказе», они хотели хоть как-то ему соответствовать и поэтому взяли у врача из Куско рекомендательное письмо для руководства лепрозория, находящегося в удаленном местечке Уамбо.

Денег у них по-прежнему не было, так что способ передвижения по стране оставался прежним: не мытьем так катаньем напрашиваться в попутчики к водителям грузовиков. В Аванкае друзья выклянчили себе в местной больнице свободную палату и питание. Взамен они прочитали несколько «лекций» о проказе и астме, но куда больше времени провели, флиртуя с медсестрами. Там же у Эрнесто случился приступ астмы, которая мало беспокоила его с тех пор, как они выехали за пределы Аргентины. Бедняге было так плохо, что Альберто пришлось трижды вводить ему адреналин.

Друзья отправились дальше к Уамбо. В деревне Уанкарама, ввиду того что от больницы для прокаженных их отделяли еще несколько миль пути по заросшим лесом горам, а Эрнесто чувствовал себя настолько неважно, что еле держался на ногах, приятелям пришлось обратиться к местному начальству с просьбой предоставить им лошадей. Через некоторое время перед ними предстал проводник, говоривший на языке кечуа, с двумя тощими клячами.

Проехав несколько часов, Эрнесто и Альберто заметили, что их пытается догнать какая-то индейская женщина с мальчиком. Когда она наконец поравнялась с ними, выяснилось, что лошади, на которых они едут, принадлежат ей. Глава Уанкарамы просто отнял их, чтобы выполнить свое обещание помочь «аргентинским докторам». Принеся множество извинений, Эрнесто и Альберто вернули лошадей и продолжили свой путь пешком.

Лепрозорий в Уамбо представлял собой несколько бараков с соломенными крышами и грязными полами, стоявших в расчищенном от джунглей месте, кишащем москитами. От главного врача они узнали, что основатель больницы доктор Уго Пеше, разработавший программу по борьбе с проказой в Перу, является также видным деятелем коммунистического движения, и решили встретиться с ним, когда прибудут в Лиму.

Друзья остановились по соседству у зажиточного асендадо, землевладельца-помещика, который рассказал им о том, как он освоил свои обширные земли: пригласил на один из своих участков бедных колоно, поселенцев, с тем чтобы они очистили его от леса и засадили зерном, а затем, после первого урожая, переселил их на другой и так далее, продвигаясь постепенно на более высокие и менее доступные территории. В итоге, похвалялся асендадо, вся земля была очищена от джунглей бесплатно.

В Уамбо друзья провели пару дней, потом состояние Эрнесто ухудшилось и они решили, что ему необходим серьезный медицинский уход. Для сопровождения гостей асендадо выделил одного из своих индейцев. Молодые люди должны были ехать на лошадях, тогда как индейцу предстояло идти пешком и тащить их сумки. Эрнесто отмечает: «Богатые люди в этих краях относятся совершенно естественно к тому, что слуга, даже пеший, несет на себе весь груз во время такого рода путешествий». Как только хозяин ранчо скрылся из виду, они с Альберто забрали у индейца свои сумки. Но если они ждали какой-то благодарности, то их постигло разочарование, поскольку лицо их проводника ничего не выразило.

В городе Андауайласе они раздобыли лекарства, и Эрнесто на два дня лег в больницу. Потом путешественники стали ждать какого-нибудь грузовика до Лимы.

В течение десяти дней, проведенных без особого комфорта и впроголодь, они ехали, петляя, через Анды в Лиму. Эрнесто пишет: «Наше путешествие продолжалось без особых перемен; время от времени удавалось перехватить что-нибудь из еды, что случалось, когда какая-нибудь сострадательная душа проникалась сочувствием к нашему бедственному положению».

Друзья отточили, доведя до совершенства, свой метод добывания бесплатной еды. По рассказу Эрнесто, уловка состояла в том, чтобы громкой речью с утрированным аргентинским акцентом привлечь к себе любопытство со стороны выбранного «кандидата». Лед таял, и начиналось общение. Далее либо Эрнесто, либо Альберто «ненароком упоминал о своих трудностях, устремляя взор в пространство», а другой в это время ронял замечание, что сегодня «как раз» исполняется ровно год, как они в пути. Затем, вспоминает Гевара, «Альберто, куда более нахальный, чем я, испускал ужасный вздох и говорил (словно бы мне на ухо): "До чего же досадно, что такой день нам нечем отметить"».

Услышав такое, «кандидат», разумеется, предлагал угостить путешественников выпивкой. Эрнесто и Альберто, конечно же, не могли принять его приглашение, поскольку им нечем было платить, но в конечном счете они «сдавались». Последний удар наносил Эрнесто. «После первой рюмки я наотрез отказываюсь выпить еще хоть каплю, и Альберто начинает надо мной насмехаться. Наш новый знакомый сердится и настаивает, я продолжаю отказываться, не объясняя почему. Тип настаивает, и тогда я, сгорая со стыда, признаюсь, что в Аргентине принято пить под закуску».

1 мая 1952 г. «без гроша в кармане, но довольные» они прибыли в Лиму. Основанная конкистадором Франсиско Писарро в 1535 г. и некогда провозглашенная «городом вице-королей», Лима и в середине XX века сохраняла свою красоту, хотя ей также были свойственны резкие социальные контрасты. Для Эрнесто столица олицетворяла собой «Перу, не вышедшее из феодального состояния колонии», страна, по его мнению, ждала «истинно раскрепощающей революции».

Утром друзья раздобыли немного еды, после чего отправились к Уго Пеше. Пеше тепло принял гостей и дал им возможность остановиться в больнице для прокаженных. Туда их буквально за руку отвела его ассистентка Сораида Болуарте, отличавшаяся большой отзывчивостью. Эрнесто и Альберто просто покорили ее и вскоре имели в доме Болуарте не только стол, но и возможность постирать свою одежду.

В течение следующих трех недель друзья питались, отдыхали, отвечали на письма и изучали город. Что еще важнее, они получили немного денег от своих родителей. Также молодые люди посетили несколько лекций Пеше в больнице и часто обедали у него, после чего часами разговаривали на самые разные темы, начиная от проказы и физиологии и заканчивая политикой и философией.