Че Гевара. Важна только революция - Андерсон Джон Ли - Страница 58

В последовавшие дни заговорщики вели борьбу за выживание. Они с трудом добывали пищу и воду прятались от военных самолетов и вражеских пеших дозоров. Однажды, сидя в пещере, откуда была видна морская бухта, они смотрели, как на берег, дабы присоединиться к охоте на мятежников, высаживается отряд морских пехотинцев. «Положение было ужасное, — писал Че впоследствии. — Если бы нас обнаружили, у нас не было бы ни малейшего шанса спастись; нам пришлось бы драться до последнего». С наступлением темноты они снова двинулись вперед, решившись уйти с территории, где чувствовали себя как «крысы в ловушке».

12 декабря беглецы набрели на крестьянскую хижину. Они услышали звуки музыки и хотели было войти, но тут из-за двери раздался голос, провозгласивший: «За моих товарищей по оружию». Решив, что голос принадлежит военному, они убежали. Найдя речное русло, они шли вдоль него до полуночи, пока не стали валиться с ног от усталости.

Следующий день они опять провели в укрытии, без еды и питья, а потом возобновили поход, но душевные силы покидали измученных людей, и многие из них время от времени останавливались, говоря, что дальше идти не хотят. Впрочем, их настрой переменился, когда они обнаружили крестьянский дом и постучали в дверь, хотя Че не очень хотел этого делать. Их встретил теплый прием. Хозяин оказался священником Церкви Адвентистов Седьмого дня и членом недавно созданной в регионе сельской ячейки «Движения 26 июля».

«Нас хорошо приняли и накормили, — писал Че в полевом дневнике. — Мы так наелись, что нам стало плохо». Но, вспоминая об этом позже, в «Эпизодах революционной войны», Гевара рассказал об этом событии с мрачным юмором: «Приютивший нас домик превратился в сущий ад. Сначала понос случился у Альмейды, а потом, один за другим, и остальные семь кишечников выказали черную неблагодарность».

Весь следующий день они приходили в себя и принимали бессчетное число любопытных посетителей — адвентистов из местной общины. Высадка повстанцев стала большим событием, и местные жители были прекрасно осведомлены обо всем, что произошло. Че и его товарищи узнали, что шестнадцать их спутников с «Гранмы» считаются погибшими. Еще о пятерых говорили, что их взяли в плен живыми, а неизвестное число повстанцев, как и они сами, сумели скрыться в горах. Жив ли Фидель, было пока неизвестно.

Ради собственной безопасности заговорщики решили рассредоточиться, разместившись в разных домах в округе. Приняли они и другие меры предосторожности: сняли форму и оделись как гуахиро, крестьяне провинции Орьенте, а оружие и боеприпасы спрятали в доме одного из крестьян. Только у Че и Альмейды, выступавших в роли неофициальных командующих, осталось по пистолету. Один из бойцов был болен и не мог идти. Поэтому его также оставили в доме. После этого остальные двинулись в путь. Но, не успели они выйти, как узнали, что об их присутствии стало известно военным. В тот же день, всего через несколько часов после их ухода, в дом вторглись солдаты, обнаружили тайник с оружием, а их больного товарища взяли в плен. Ясно, что кто-то донес на них — и теперь военные шли по следу.

К счастью, помощь пришла скоро. Гильермо Гарсиа, один из главных активистов сельской ячейки «Движения 26 июля», вызвался проводить солдат и повел их по неверному пути. От него Че с товарищами узнали, что Фидель, или Алехандро (этим именем он пользовался во время войны, поскольку полное имя Кастро — Фидель Алехандро Кастро Рус), жив. Вместе с двумя товарищами он установил контакт с теми, кто сотрудничал с повстанческим движением, и отправил Гарсиа на поиски выживших.

Но от Фиделя и его убежища в горах их отделяли несколько дней перехода. Однако благодаря Гарсиа в течение всего пути Че и его друзьям помогали сочувствующие им крестьяне. Наконец на рассвете 21 декабря они пришли на кофейную плантацию, где их ждал Фидель. Там же они обнаружили, что в живых остался и Рауль Кастро, который прибыл отдельно, с четырьмя товарищами.

Несмотря на то что планы Фиделя потерпели крах, он уже снова взялся за работу. Для поисков выживших Кастро набирал крестьян, а в Сантьяго и Мансанильо был направлен курьер с просьбой о помощи к Франко Паису и Селии Санчес — создателю сельской ячейки «Движения 26 июля» в этой местности. Однако перспективы пока что были печальные. Из восьмидесяти двух человек, высадившихся на берег с «Гранмы», заново собрались лишь пятнадцать, и на всех было только девять единиц оружия. Прошло уже почти три недели, и шансов найти еще кого-то становилось все меньше. Одновременно с приходом Че поступили известия о том, что в плен попал Хесус Монтане, а друг Фиделя Хуан Мануэль Маркес и еще двое товарищей погибли. Че также узнал, что убит и его друг, Ньико Лопес. В течение последующих дней на плантацию пришли еще двое, в том числе товарищ Че по тюрьме Калисто Гарсиа. Но от повстанческой армии Фиделя остались лишь крохи. Теперь, чтобы восстановить ее силу, нужно было полагаться на местных крестьян.

К тому же воссоединение с Фиделем оказалось для Че и его товарищей не таким уж счастливым. Кастро впал в ярость, узнав, что они потеряли оружие. «Вам чудом удалось не заплатить за совершенную ошибку, — сказал он им. — Если бы вы нос к носу столкнулись с солдатами, единственной надеждой выжить для вас стали бы ваши ружья. Оставлять их было преступно и глупо». В тот вечер у Че случился приступ астмы, вполне возможно вызванный расстройством из-за выволочки, устроенной Фиделем.

В словах Кастро, конечно, была сермяжная правда, но, с другой стороны, для такой ярости не было особых оснований: к тому времени из Мансанильо вернулся курьер, сообщивший, что Селия Санчес обещает прислать оружие. Астма больше не беспокоила Че, но доставка оружия не сильно его подбодрила, потому что, распределяя оружие, Фидель показал, какова теперь иерархия в его войске. Он забрал у Че его пистолет — знак его высокого положения — и отдал главе крестьянской организации, гуахиро по имени Кресенсио Перес. А вместо пистолета Че получил, по собственному выражению, «дрянную винтовку».

Это наглядно демонстрирует, как Фидель умеет управлять чувствами окружающих, в мгновение ока даруя свою милость или лишая ее. Одобрение Фиделя очень много значило для Че, и он всеми силами стремился сохранить свою принадлежность к «ближнему кругу». Упасть в глазах своего кумира было для него по-настоящему тяжким ударом.

Однако на следующий день Кастро, вероятно осознавая, как задет Че, дал ему возможность реабилитироваться. Он принял внезапное решение без предупреждения провести проверку боевой готовности и для передачи своих приказов о подготовке к бою выбрал Че. Тот с рвением приступил к делу. В дневнике он записал: «Чтобы сообщить новость, я прибежал бегом. Бойцы отреагировали как должно, проявив хороший боевой настрой».

В тот день из Мансанильо прибыли новые курьеры Селии с оружием. Че был в восторге, когда второй, и единственный помимо него самого, врач, Фаустино Перес, отправлявшийся в Гавану в качестве специального уполномоченного Фиделя, отдал ему свою новенькую винтовку с оптическим прицелом — «бриллиант», как с ликованием записал Че в дневнике.

Дела потихоньку выправлялись. Гнев Фиделя утих, так как он сосредоточился на подготовке к военным действиям, и Че, должно быть, почувствовал себя воскресшим. Хотя, конечно, выслушивать укоры со стороны Кастро было крайне обидно. Пусть Фидель не оставил своего оружия, но ведь именно по его вине произошли все эти катастрофические события. У них не было никакого плана на случай непредвиденных ситуаций, и, когда они попали в засаду в Алегриа-де-Пио, все получилось по принципу «спасайся кто может», а Че с товарищами сделали все от них зависящее, чтобы выжить.

Если Че и чувствовал обиду, то старался не распалять себя, хотя в последующие несколько дней некоторое раздражение манерой руководства Фиделя и проникло в его дневник. 22 декабря Че записал, что это был «день почти полного бездействия». На следующий день они были «все там же». И перед Рождеством они по-прежнему оставались на том же месте — «в бесполезном ожидании» дополнительного оружия и боеприпасов.