Тринадцатый император. Дилогия (Авторская версия) - Сомов Никита - Страница 34

— Айда в ближайший кабак, — скомандовал я. Чем мерзнуть понапрасну или вовсе отправляться во дворец, я решил с пользой скоротать время до выполнения моих распоряжений. — Кстати, где они тут…

— Я знаю! Тут недалеко, — встрепенулся самый молодой из моих адъютантов и тут же покраснел.

— Веди, давай. Гуляка… — скомандовал я смутившемуся под веселыми улыбками гвардейцев адъютанту.

Пройдя, вернее, прошествовав сквозь почтительно расступившееся оцепление, мы в две минуты оказались у неказистого кабака. Войдя в полутемное помещение, я вывел полового из затянувшегося ступора, вызванного нашим появлением.

— Щей неси! Нет, сначала вина! Лучшего. И подогрей! — половой мгновенно исчез из моего поля зрения и, надеюсь, материализовался в винном погребе.

Смахнув рукой крошки с лавки, я устало опустил на нее свою пятую точку.

— Присаживайтесь, господа! Не побрезгуйте моим обществом, — улыбаясь, обратился я к неприязненно осматривающим кабак свитским. Гвардейцам моего особого приглашения не требовалось. Они сноровисто расселись за столами, непривычно тихо ожидая появления обслуги.

— Это сейчас тут не убрано и посетителей нет, — начал оправдываться молоденький адъютантик. — Да и был-то я тут всего один раз…

— …и пьяный, — усмехнувшись, завершил за него логическую цепочку я. — О-о! А вот и вино пожаловало! — отметил я работу проявляющего чудеса расторопности хозяина заведения.

— Что будет угодно, милостивый государь, — угодливо склонившись в почтительном поклоне, спросил у меня кабатчик.

— Щей неси, да понаваристей, со сметаной. Хлеба и… давай мясного чего-нибудь сообрази.

— Сей момент, — и, немного повернувшись к белобрысому мальчонке-разносчику, громким шепотом прошипел: — Чего стоишь! Бегом побежал всех будить! Господа, придется немного подождать, время позд… совсем раннее…

— Не беда, подождем, — мрачно ответил я, ни капельки не успокоив волнующегося хозяина.

— И давай неси еще вина! — долив остатки довольно-таки неплохого грога соседу в стакан, скомандовал Володя. — Да поживее!

Как следует подкрепившись и выкурив по трубке, мы снова направились к злополучным складам.

— Ваше императорское величество, князь Суворов велели передать: ваше приказание исполнено в точности, — доложил подбежавший полицейский, как только мы подошли к пожарищу. — Все собраны перед сгоревшими складами.

Я медленно прохаживался перед бесформенно сгрудившейся толпой испуганно жмущихся подальше от первых рядов людей. «Что же мне с вами со всеми делать? Как наказать вас так, чтобы не просто запомнилось, но и остальных от подобной практики отвадило?» — раз за разом спрашивал я себя. Впрочем, долго размышлять мне не пришлось. Окружающая меня обстановка мало располагала к спокойным и взвешенным решениям. А вид недавно сгоревших складов и извлекаемые из-под завалов трупы быстро направили мои мысли в нужное русло.

— Ну что? Доигрались, господа хорошие? — зло обратился я к разом притихшей толпе. — Все о богатствах своих драгоценных печетесь? Как бы убытка не понести? — толпа испуганно молчала. — Вы когда склады запирали, о чем вообще думали? Людей заживо жечь — это вам не от налогов бегать, не товаром спекулировать. Это статья Уголовного кодекса Российской империи о предумышленном убийстве с отягчающими обстоятельствами! — я не знал, существовала ли такая статья, но был уверен, что-то подобное должно было быть. Просто не могло не быть. — Всем, у кого склады не горели или пострадавшие отсутствуют, выйти сюда, — я указал немного в сторону. Видя, как всколыхнулась чуть ли не вся толпа, я поспешил добавить: — Если окажетесь виновными, наказание вдвое от оставшихся! С Сибири не вернетесь… — сквозь зубы, вполголоса закончил я.

Но жадно ловившая каждое мое слово настороженная толпа услышала. Услышала и снова испуганно замерла. Вскоре из нее стали один за другим, тоненьким ручейком просачиваясь из задних рядов, выходить люди. Когда их набралось уже достаточно много, я обратился к привлекшему мое внимание своей дородностью и собольей шубой явно богатому купцу.

— Эй, любезный! Да, вы! Не стоит так оглядываться по сторонам, я обращаюсь именно к вам. Представьтесь, пожалуйста.

— Иннокентий Петрович Шорсов, купец первой гильдии, — поняв, что деваться особо некуда, сохраняя достоинство, вышел из толпы богато одетый купчина.

— Так что же, Иннокентий Петрович, значит, склады запирать ты не велел?

— Нет, не велел, — спокойно и с достоинством ответил он.

— Ну а кто ж тогда? Неужто сам захлопнулся? — я притворно удивился. Уже зная, что практически все склады были закрыты, я не сомневался — купец поступил, как и все.

— То приказчик мой Сашка расстарался, подлец, — давно поняв, что запахло жареным, принялся выкручиваться Шорсов.

— Брешет все! Сам! Сам мне сказал закрывать немедля! Как увидел, что соседский склад занялся, так и сказал! — раздался крик из недр оставшейся стоять на месте толпы.

Раздвинув широкими плечами толпу, вперед вышел невысокий, но плечистый и коренастый мужик в расстегнутом до пупа тулупе.

— Да как же я мог тебе такое сказать, коли я в портовом управлении был? — по-бабьи всплеснул руками демонстративно удивившийся купец.

— Врешь! Туда ты уже опосля побег!

Я уже начал жалеть, что отпустил рабочих по домам. Свидетели бы нам не помешали. Но, как оказалось, любопытных оставалось еще предостаточно.

— Не дело это, Александр Захарович, вину на других перекидывать, — донеслось до меня из-за спины.

Я оглянулся. За свитой и полицейским оцеплением беззвучно стояла никуда не думавшая расходиться толпа из рабочих.

— Ну-ка, ну-ка, иди сюда. Говори, что слышал.

— Самого разговора-то я не слыхал. А вот то, как едва пожар занялся и я к складу подбег, так видел, — непонятно ответил работяга.

— Что видел? — поняв, что рабочий закончил, уточнил я.

— Ну, того, как Александр Захарович с Сенькой, сучьим сыном, — сквозь зубы прошипел рабочий, — засов налаживали.

— Язык попридержи! С государем говоришь! — подскочил к говорившему стоящий неподалеку полицейский.

— Отставить! — остановил я уже замахнувшегося стража порядка.

— Что скажешь, Сашка? Было?

— Так я ж и не запираюсь! — развел руками приказчик. — Было. Как мне велели, так я и сделал.

— Ах ты, паскудник! На честного купца клеветать вздумал! — разъярился Иннокентий.

— Где ты тут честного купца увидал?! А ну покажи, дай посмотрю!

— Тихо! — остановил я начавшуюся перебранку. — Кто-нибудь слышал, как тебе склад закрыть приказали? Говори! Нет?

Сашка затравленно огляделся.

— Один я был. Но ведь приказал же! Приказал! Ей-богу, не вру, — вдруг распалился крепыш. — Хоть на кресте поклянусь, — и вправду достав из-под рубахи нательный крест, начал истово клясться он.

— Врешь! Христопродавец! Побойся Бога! — вскричал купец и, подскочив к Сашке, рванул того за рубаху. Оба повалились на снег.

— Разнять! Быстро!

Н-да, вот, значит, как. Купцы приказывают, а крайние у нас приказчики. Ну что сделаешь — не пойман, не вор.

— Значит, так. Тебе, — я указал на Сашку, — пятнадцать лет каторги и потом на поселение в Сибирь. Раз твои слова никто подтвердить не может, и слышать ничего не желаю! — резко сорвал с губ приказчика уже почти сорвавшиеся мольбы о милости. — Тебе, — я указал на немного помятого недавней потасовкой купца, — тридцать тысяч штрафа за то, что за приказчиком уследить не можешь.

— Ой-е, — завыл купец… — Не казни, государь, по миру пойду…

— Все слышали? — обратился я к городовым. — Увести в полицейскую управу! Где портовое управление?

Из толпы «невиновных» несмело вышли чиновники.

— Ну что, толстобрюхие? Небось и слыхом не слыхивали, что склады запирали? Я угадал? — оскалился я.

— Все так! Не вели казнить, государь! — тут же упал на колени один, а за ним и другие чиновники.