Зеркало за стеклом (СИ) - Кайто Юлия - Страница 13

Я протяжно вздохнула и уж было собралась задать какой-нибудь каверзный вопрос, но Марфин — дай ему Бог здоровья! — меня опередил.

— А что это ты, госпожа ведьма, сама тут делаешь?

— Да вот не спится что-то. — Мрачно ответила я, гадая, какая теория мирового заговора складывается в этот момент в светлой головушке напротив, и радуясь, что могу врать так же быстро. — То мышка прибежит, то мушка прилетит, то рыбка… Нет, подожди, рыбки не было. Лягушечка была. Так вот, появляется у меня, значит, мышка и пищит: «Спаси добра молодца, за ним нечистая сила гонится!» А я ей отвечаю: «Добрый молодец на то и добрый молодец, чтобы самому нечисть гонять, а не улепётывать во все лопатки».

— Так я и гонял! — с жаром вставил Марфин. — Чего она там плела, эта мышка?

— Ну чего ты от неё хочешь? Это же мышка. Много им там с земли видно, кто за кем бегает. Главное, чтобы хвост никто не отдавил. Ты дальше слушай. Убежала, значит, мышка от меня, через некоторое время прилетает мушка. Жужжит: «Ой, спаси добра молодца, нечистая сила его по прямой дороге гонит!» А я ей говорю: «Да быть того не может, чтобы нечисть добра молодца гнала, а не наоборот».

— Да врала твоя мушка! — запальчиво вскинулся Марфин. — Я сам на дорогу выбежал, чтобы нечисть поганую прочь из села пинками гнать! И про лягушечку свою ничего не говори, она тоже всё брехала!

Мне пришлось проглотить рвущуюся с языка оставшуюся часть истории. Мда. Костьми ляжет, зараза, но ни в чём не сознается. В конце концов, это и не важно. Всё равно завтра по селу будут бродить самые невероятные слухи. За ночь Марфин додумает шокирующих подробностей, так что поутру всё сознательное население гарантированно содрогнётся.

— Ладно, герой. — Я встала с корточек и разгладила юбку. От прикосновения к грубой холстине ободранные ладони засаднило. — Честь тебе и хвалы полмешка сверху. Всё, теперь спать. Ночь глубокая на дворе, а я тут с тобой лясы точу вместо того, чтобы видеть красочные сны о прекрасном женихе. Ну, или хотя бы о прекрасном новом платье. Поднимайся давай, хватит землицу-матушку пятой точкой греть. Иди домой. Раз всех разогнал, бояться нечего. Только под ноги смотри — некоторые колдобины опаснее нечисти. Их и… хм… «дрынцом» не оприходуешь. Кстати, где это чудодейственное бревно? Подбери, где упало, и будь добр, принеси мне. Я тут пока следы зашепчу, чтобы не вернулась эта пакость в село. Ну? Чего встал? Неси свой дрын, будь он трижды неладен!

— Так это ж… — Марфин мялся, поддёргивая разодранные на коленях штаны. — Убёгла же нечисть с дрынцом-то в том самом месте, о котором говорить срамно…

— Ой, я тебя умоляю! — протянула я, закатывая глаза, хотя такие подробности в темноте вряд ли можно было разглядеть. — Ты сам-то далеко бы смог убежать с жердью в том вот самом месте?

— Ну, так то я, а то нечисть… — Робко донеслось в ответ, но я была неумолима. Марфин отпирался, как мог, но в конце концов понял, что меня ему не переврать, поэтому шёпотом и по большому секрету сознался, что дрыном в бегущую нечисть всё-таки не попал. Но до смерти напугал, это точно! Хотя в руках не дрын был вовсе, а так, тоненький рябиновый прутик. Я махнула на всё рукой и не стала даже из вредности дознаваться, чего же это он такой смелый полез на нечисть с лучиной в кулаке. Просто велела уйти с глаз моих и не мешать заговаривать следы. Тут-то он и сломался.

— Ты своё дело знаешь, конечно, госпожа ведьма. Только вот как быть, ежели нечисть та поганая всё-таки меня… ну… обманула? Напустила мороку, доскакала до того конца села, схоронилась в какой канавке по моему примеру, притворилась, что нет её. А ну как теперь назад явится? Или твой заговор и на такой случай действует?

Всё-таки великая сила совесть! Особенно если поднимается на дрожжах страха. Я убедила Марфина в том, что заговор мой ни на какой кривой кобыле не объехать, а уж на лешем — тем более. С трудом убедив разом повеселевшего героя, что охрана мне не нужна, я подтолкнула его по дороге и, дождавшись, пока отойдёт на достаточное расстояние, поспешила к Ковлу.

Вампир, скрестив ноги, сидел возле невидимой преграды, и вся его поза выражала крайнюю степень уныния.

— Ну что, голодающий? — Бодро сказала я, встав напротив и подбоченившись. — Не вижу радости на лице.

Вампир зло посветил в мою сторону красными глазами.

— Какая радость, травница? Ты у меня такой роскошный ужин отобрала! Я с тобой, как с культурным человеком, и стихи почитал, и музыку сыграл, а ты такой подлостью отплатила!

— На ночь есть вредно. — Мстительно отозвалась я. — А вообще, ты мне нагло заговариваешь зубы. Ты сейчас должен быть сыт, как кот с бочки сметаны. Виктиарий, не обижайся. Ты за парнем столько времени гонялся, перепугал его до обморока, чем ты недоволен?!

— Тем, что в обморок он упал уже за твоей проклятой колдовской загородкой! Это всё равно, что тебе через закрытое окно тарелку борща показать. Вкусно, да?!

— А пока вокруг избы носились, как два козла у колышка на привязи?

— Это мелочь. — Мрачно буркнул Ковл. — Половина развеялась. А вторая половина ушла на то, чтобы тебя тащить. Ишь ты, нашла, кого лаптями в бока тыкать. Совсем стыд, страх и совесть потеряла. — И добавил, очевидно, испытав внутреннюю борьбу с собственной культурностью. — Травница-херавница.

Я мысленно дала себе подзатыльник и захлопнула рот, не дав выскочить оттуда достойному ответу. Да леший с ним, пусть сидит злопыхает! Мне ни свет, ни заря вставать, вещи не собраны, а я до сих пор тут стою, и препираюсь с каким-то тощим жлобом, стриженным под горшок!

— Виктиарий! — кот мяукнул и пошевелился, чтобы я определила, какая из теней вокруг — он. — Оставляю этот светоч культуры на твоё попечение. Не дай ему зачахнуть непонятым. Помогай как-то, что ли, критикуй. А то звуки, которые издаёт этот его струнник… — Я многозначительно замолчала, и из темноты донеслось сбивчивое бормотание «просто надо чаще репетировать». — Всё. Всем спокойной ночи и творческого вдохновения. Брысь с глаз моих!

Не мешкая, Ковл поднялся и поспешил к своей хибаре, что-то бормоча про новые музыкальные идеи. Похоже он мгновенно выбросил меня из головы. Кот Виктиарий ещё раз мяукнул на прощание и, задрав хвост трубой, двинулся следом. Я тоже зашагала прочь.

За поворотом топтался Марфин. До моего дома мы шли в изнеможённом молчании.

— Спокойной ночи. — Устало пожелала я, берясь за калитку. Все мои мысли сейчас были только о кровати.

— Ужели и в дом не пригласишь, госпожа ведьма? Доброму молодцу чарку откушать. — Раздался у меня за спиной укоризненный басок.

— Какую чарку? Иди ты спи уже, ради всего, во что веришь! — застонала я, испытывая желание побиться головой о забор. Причём, не своей. Хотя своей тоже можно — всё равно раскалывается.

— Надо победную выпить. — Упрямо гнул своё Марфин. — Для храбрости. А потом я тебя того, госпожа ведьма… — Он резко засмущался и прокашлялся. — Поцелую. Старики всегда сказывают, что добрый молодец после подвига обязательно целует красную девицу. Ты не подумай чего, не осерчай, я сам не хочу, да и ты не красная девица, но обычай народный…

— Прокляну. — Коротко сквозь зубы процедила я. И народный обычай вдруг сделался не таким уж обязательным к соблюдению.

Рассеянно прислушиваясь к удаляющемуся топоту, я помечтала о том, что высплюсь вопреки всему, и вид поутру буду иметь вполне лицеприятный. Разумеется, ничего из этого не сбылось.

Глава 3

Куда несёт толпа

Перелесок, щедро облитый сверху ярким солнечным светом, медленно удалялся под мерный стук и поскрипывание. Лошадь шла неторопливо, тягая за собой плохо смазанную телегу с сеном. В телеге, помимо сена, имелся дед Шульмыш, вилы и я. Вилам было без разницы, где лежать. Зато мне они больше нравились где-нибудь подальше. Лицо обливалась потом на солнцепёке, рубаха подмышками начала им пахнуть. Дед скрючился на своём сидении и, кажется, дремал, посему лошадь тащилась, как кот Виктиарий к Ковлу — медленно, печально и против воли. Поначалу я пыталась взять бразды правления ленивой скотиной в свои руки. Но стоило только потихоньку вытащить вожжи из сухоньких пальцев посапывающего старика и взмахнуть ими, лошадь остановилась, как вкопанная. Я было подумала, что с недосыпу перепутала «но!» с «тпру!», но престарелый сеновоз с кряхтением отобрал у меня незаконно изъятую собственность и пояснил, посмеиваясь в усы.