Зеркало за стеклом (СИ) - Кайто Юлия - Страница 51

— А Циларин? — выдохнула я. — Ты свернул ей шею!

Он развёл руками, досадливо прищёлкнув языком.

— Ну да. Жаль только, что слишком поздно. Не учёл близость скважины.

— Ты. Убил. Человека! — Я поймала себя на том, что кричу и пытаюсь сесть одновременно. Первое получилось сразу, второе только с третьей попытки.

— О, тебе действительно есть до этого какое-то дело? — искренне изумился Йен, наблюдая, как я резкими движениями соскабливаю и стряхиваю с ладоней налипшую паутину. — Последний раз предупреждаю — прекрати ломать комедию. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы верить этому человеколюбивому вранью.

— А я тебя не знаю! Кто ты вообще такой?! Я вас обоих, — едва успев прикусить язык, чтобы не ляпнуть про переулок, запнулась я, — на холме этом первый раз в жизни видела. Я сельская травница, которая первый раз пришла в город, а кто такая Шантал, леший её возьми, которой ты меня упорно называешь? И что за брат, леший возьми вас обоих, которому ты меня собрался возвращать? От кого мы вообще сиганули с этого обрыва, и почему кругом лес?! — Я со злостью и корнем выдрала горсть мха и швырнула её обратно.

Вот как он это делает, а? Перед моим лицом тут же оказалась жуткая оскаленная маска-лицо — только холодный ветерок пронёсся, — а плечо снова сдавили горячие пальцы. Ох… Если бы он схватил хотя бы чуть выше или ниже того места, за которое волок меня накануне, там же наверняка остались синяки… Увы и ах. Я заорала дурным голосом, схватила его за запястье свободной рукой, и теперь уже орали мы вместе. Мгновение спустя я съезжала спиной по какой-то не в меру большой кочке, а Йен Кайл с проклятиями прикладывал к запястью сырой мох, костеря его за то, что тот недостаточно холодный. На мой взгляд, мох был просто ледяным и вообще отвратительным на ощупь настолько, насколько это вообще возможно после ливня холодным туманным утром, когда в лесу не остаётся ни одной сухой иголочки. Озноб превратился в настоящий колотун, так что я теперь тряслась вместе с кочкой, обхватив себя руками и громко стуча зубами, когда они всё-таки друг на друга попадали.

— Зараза! — Йен отбросил бесполезный мох и подошёл ко мне, как нормальный человек, не привыкший бродить по глухому лесному бездорожью — немного неуклюже и не за долю секунды.

— Я не чувствую плетения, но скоро узнаю, что это такое, — он присел на корточки напротив, свесив ладони между колен. Глаза всё так же оставались непроницаемо чёрными, смотрели насмешливо и как-то хищно.

— Я травница. Я ещё и не такое умею. Нечего руки распускать. — Я постаралась сказать это угрожающе, но поскольку даже не поняла, о чём речь, и сама не верила в то, что говорю, вышло неубедительно.

— Прибереги свою лапшу для других ушей. — Он тоже не поверил. — Ты такая же травница, как твой так называемый брат — обычный честный мальчик.

Я смотрела исподлобья, угрюмо молчала и твердила себе, что ни единым словом не должна обмолвиться о том эпизоде со склянкой. Йен безразлично пожал плечами и продолжил, как ни в чём не бывало — с той же однобокой усмешкой.

— Как тебя вообще угораздило связаться с вороватым сопляком, который даже от стражи сбежать не может? — Не дождавшись ответа, он встал и начал задумчиво прохаживаться передо мной. — Хотя нет, не говори, я сам догадаюсь. Жертва для какого-нибудь очередного эксперимента с особо извращёнными требованиями к проведению? — От таких слов у меня глаза на лоб полезли, а зубы застучали едва ли не с хрустом. — Сколько лет прошло, а ты всё никак не успокоишься. Отлично, просто прекрасно. Но, знаешь, убийства детей всё-таки карме не на пользу, так что скажи спасибо, возможно, я выторговал у служителей ада пять минут из той вечности, которую тебя будут жарить на раскалённой сковороде за все твои предыдущие… хм… опыты. Кстати, я впечатлён тем, как ловко ты меня обвела вокруг пальца там, на улице. Я уж было и правда принял тебя за недалёкую девку, обделённую умом в той же степени, что и приличной внешностью. Признаюсь, на это и попался. Никто до тебя в жизни не нёс такой околесицы, глядя в глаза Длани. Привычка не бояться — хорошая привычка, но она-то тебя и подвела. Заигралась ты, Шантал. И похоже действительно тронулась головой. Где ты была всё это время? Он тебя обыскался.

— Так, стоп, подожди! — Я встряхнула руками, прикрыла глаза в тщетной попытке собраться с мыслями (те мгновенно кинулись врассыпную, оставив вместо себя пустоту и гулкое эхо) и заговорила как смогла, сбиваясь через каждое предложение. — Кто он? Какое всё время? Где мы вообще и как тут оказались? Я ничего не понимаю. Послушай. Я ещё раз тебе повторяю — я понятия не имею, кто такая Шантал. Я сельская травница и никого, кроме случайно придавленной кадкой с водой лягушки, на тот свет не отправила. Понимаешь, травница — это та, кто работает только с травами и делает это только во благо. Я всю свою жизнь прожила с бабкой, которая учила меня своему ремеслу. Я никогда нигде не была. Первый раз пришла в город…

— Чушь собачья.

— Чушь собачья — это то, что ты мне тут рассказываешь. Если я так похожа на эту твою Шантал, так чего ж ты меня тогда сразу в ту яму вместе с Циларин не скинул?!

Он смотрел на меня очень долго. Вены вокруг глаз вздулись сильнее и заметно удлинились. Я на это моргнула и отвернулась, снова взявшись за плечи и по-новому начав трястись. Сырое платье пропускало малейшее дуновение ветерка, от ледяных прикосновений которого я каждый раз покрывалась крупными мурашками и уже начала хлюпать носом.

Большой тяжёлый ком, ударил меня в грудь и сполз на колени. С силой втянув носом то, что намеревалось из него вытечь, я подняла взгляд.

— Одевайся. — Йен Кайл возвышался надо мной, как тогда на мостовой. Рука непроизвольно потянулась к горлу, но в последний момент изобразила почёсывание под подбородком.

— Зачем? — Мне очень хотелось закутаться в куртку, которая, в отличие от меня с головы до пят, даже не промокла и сейчас грела колени остатками хозяйского тепла. Но я уже начала привыкать к тому, что этот хозяин непредсказуем.

— Твоя случайная смерть мне не нужна. По крайней мере, до определённого момента. А нормально плести в жару, бреду и с воспалением лёгких, пожалуй, может всего один человек. Но его здесь, к счастью, нет. Вставай. Деревня недалеко. Кажется, там есть какая-то знахарка.

— Я сама травница, — с жаром в голосе и голове возмутилась я, негнущимися пальцами натягивая правый рукав куртки на голое плечо.

— Вот ей об этом и расскажешь. — Едко отозвался Йен Кайл, повернулся ко мне спиной и двинулся в чащу.

Я, наконец, справилась с курткой, поддёрнула воротник до самых ушей, чтобы ветер не задувал в шею, запахнулась поплотнее (застегнуть пуговицы сейчас было выше моих сил) и заковыляла вдогонку.

— А ты вообще нормальный? — тяжело выдохнула я, в четырнадцатый раз споткнувшись обо что-то на пути. Последний час или около того мне казалось особенно важным считать шаги, увиденные пни, муравейники, белок, птиц и собственные спотыкания. Правда, время от времени я сбивалась и путалась в том, что считаю, удивляясь, откуда под ногами столько муравейников, и почему белок в этом лесу больше, чем птиц и пней.

— Не меньше, чем обычно. — Отвечая, он даже не повернул головы, хотя теперь уже шёл не впереди, а сбоку, да ещё и придерживал за рукав каждый раз, когда по вине запнувшейся ноги я целиком опасно кренилась на бок. Я хотела ехидно поправить «не меньше» на «не больше», но поленилась и спросила о волнующем.

— Тогда где та деревня, которая недалеко?

— Уже близко.

— Близко она была часа три назад.

— Часа три назад она была недалеко. Теперь она уже близко.

Я только отрывисто вздохнула и споткнулась в шестой раз. Или он был двадцатым?..

Мы шли по глухому лесу, перелезая через поваленные деревья, перешагивая случайные ручьи, а то и внезапно проваливаясь в неразличимые на общем фоне выемки, полные воды и присыпанные палыми листьями. В одну такую я ухнулась по колено и едва не оставила там лапоть.