Зеркало за стеклом (СИ) - Кайто Юлия - Страница 58

— Где взял, там уже нету. — Нетерпеливо отмахнулся тёмный силуэт. — Вставай за угол, поднимай лопату, по счёту три резко бей.

— Тебя я этой лопатой и без счёта стукнуть могу, — пробубнила я недовольно и, оказывается, достаточно внятно. За что тут же и поплатилась, врезавшись-таки головой в хлипкие остатки насквозь гнилого козырька, и задрыгав ногами в воздухе, в тщетной попытке дотянуться до земли. Ворот рубахи, за который меня одной рукой сгрёб и вздёрнул Йен Кайл, протестующее затрещал, но сразу рваться не надумал.

— Осмелела? Это поправимо, Шантал. — Угрожающе процедил сквозь зубы самозваный дохлевед, но, вопреки моим ожиданиям, просто разжал пальцы, позволив мне неуклюже приземлиться.

— Я не Шантал. — Упрямо, но уже без прежнего гонора ответила я, мысленно проклиная себя за то, что и вправду осмелела. Расслабилась. Приняла слова о том, что сейчас моя смерть ему не выгодна, за обещание жизни до гипотетического момента возвращения какого-то доступа. Но ведь нет никакого доступа. У меня так точно. Я по-прежнему не понимала большую часть того, что он говорил и того, в чём пытался меня уличить. А если ему надоест это бессмысленное занятие? Какими бы глубоко и надёжно скрытыми добродетелями (если они у него вообще есть, в чём я очень сильно сомневалась) ни обладал мой неуравновешенный, склонный к всплескам неоправданной смертельной жестокости спутник, терпение к их числу явно не относилось. Иными словами, вполне возможно, что я только что сделала большой шаг к заниманию места пресловутого дохляка во вполне конкретной домовине. Даже ходить далеко не надо… В качестве фона моим мрачным мыслям громыхнуло совсем рядом, в горизонт воткнулась первая молния.

— Не Шантал, значит. — В голосе Йена не было вопроса. Там была насмешка и что-то ещё. Может, сомнение? По крайней мере, эта мысль меня грела. Как и то, что мне до сих пор не свернули шею или просто не покалечили, исполняя пугающие обещания. — Делай, что говорят.

— Зачем это? — решительно, но без лишней напористости спросила я, чувствуя себя круглой дурой: с занесённой над головой обеими руками лопатой за сараем на пустом дворе, одной ногой стоя в раскисшей грязи, другой попирая драным лаптем новенький гроб.

— Затем, что я загоню сюда этого беглого неупокойника, а ты отправишь его на вечный покой метким отсечением головы. — Охотно пояснил Йен уже из-за угла.

— А почему это я?! Ты и сам прекрасно можешь! — Действительно, эта мысль привела меня в ужас по нескольким причинам. Во-первых, не веря в ходячих мертвецов, я вдруг обнаружила, что панически их боюсь. Пускай даже у меня в руках остро заточенная лопата. Кстати, так уж ли остро?.. Во-вторых, кто поручится за то, что я в темноте не промахнусь? И, в-третьих, я же травница и просто не могу нанести кому-то физический вред! Ощущение удара лопатой по шее — это совершенно не то, что я хочу испытать на собственной шкуре!

Первые две причины я озвучила тут же, не задумываясь, третью — чуть поколебавшись. Всё-таки, эта особенность травницкого ремесла не афишируется. Но в моём случае является убедительным доказательством того, что я не вру, и я не Шантал. Ту, судя по скупым упоминаниям Йена накануне, впору было за всё хорошее в преисподней на раскалённой сковороде без масла по частям жарить.

— Интересно, интересно… — задумчиво-издевательски протянул тот в ответ. — Значит, не можешь причинять боли?

— Могу. — Честно призналась я, опуская лопату, потому что руки уже начали затекать. — Но получаю отдачу втройне. Это закон равновесия. Поэтому никакого насилия. Я жить хочу. И людям помогать. Должна. И помогаю. В общем, вот так. — Под конец я совсем сбилась, уже жалея, что вообще затеяла этот разговор, вместо того, чтобы разок махнуть лопатой и сделать вид, что потянула руку.

— Что-то я не заметил выражения мученического страдания на твоём лице, когда ты меня обожгла.

— Когда?!

— Там на холме. И в лесу. — По щеке скользнул холодный ветерок, и её тут же обдало горячим дыханием вкрадчивого шёпота. — Ты снова пытаешься сделать из меня идиота, Шантал. Я ведь так и терпение потерять могу. Неожиданно. Соблазн убить тебя, не сходя с этого места, настолько велик…

— О чём ты? Это невозможно! — Сердце бухало в груди, видимо, вознамерившись расплющиться о рёбра. Я почувствовала, как начинает нервно дёргаться веко. — Я не знаю, что произошло. Ты ведь просто схватил меня, а я даже не… Я не знаю, правда. Ты ошибаешься, это не я!

Я презирала себя за этот лепет, но страх быть убитой в какой-то глухой деревеньке за сараем одержимым сумасшедшим оказался сильнее.

— Милая, не надо так лебезить, — с фальшивой заботливостью посоветовал Йен, и я чуть не устроила избиение вертлявого гада лопатой. Но, как всегда, сдержалась и даже не ткнула оголовьем черенка в челюсть. — Ты врёшь лучше, чем плетёшь, а уж о том, как ты плетёшь, достоверно свидетельствую я собственной персоной. А это, как ты знаешь, дорогого стоит. Но я помню, помню, что ты старательно прикидываешься невинной девицей, и пока ещё смиренно жду, что тебе надоест, и не придётся прибегать к крутым мерам.

Под крутыми мерами, очевидно, подразумевалось сворачивание шеи. Я не удержалась и с нежностью потрогала её кончиками пальцев — вдруг в последний раз? Плету?..

— Ладно, об этом позже, — вдруг пошёл на попятный Йен, — Нам ещё местным голову их дохляка нести.

— Я не могу!

— Ладно, сам понесу.

— Я не могу его убить!

— А зачем, он и так мёртвый. Больно ни ему, ни тебе не будет. Твоя легенда утверждает, что утраивается только боль, а не, скажем, продолжительность хруста ломающихся костей.

— А если он живой?

— Живой труп? Не скажу, что это поражает моё воображение, в принципе, но здесь ему взяться точно неоткуда.

Грохнуло. Молния сверкнула ближе. Дождь ещё больше усилился, постепенно превращая гроб в помывочную бадью нестандартных размеров и формы. Спорить дальше было бесполезно. Господи, ну за что мне всё это?! Я отвернулась и с рычанием вскинула над головой лопату, замерев за углом сарая. Прошли несколько томительных мгновений.

— Мы чего-то ждём? — донёсся откуда то спереди саркастический вопрос.

Я зарычала громче, но даже сама не услышала этого за новым раскатом грома, и с силой опустила лопату ребром на землю. Чавкнуло, хлюпнуло, в стороны полетели грязные брызги.

— Ещё. — В свете сверкнувшей молнии Йен выглядел ещё страшнее обычного, хотя просто стоял напротив, скрестив руки на груди. На бледном лице пульсировали чёрные вены.

Я послушно выдернула увязшую в грязи лопату, снова замахнулась и со злостью всадила её в прежнее место. Потом ещё раз. И ещё несколько.

— На шесть пальцев правее, — напряжённо скомандовал Йен таким голосом, будто его в этот момент сосредоточенно душили.

Я чуть повернулась, не понимая, что изменится от того, что я стукну по земле не здесь, а там. Он что, собирается этого дохляка положить в строго определённом месте?

— Я сказал, на шесть пальцев, а не на восемь!

— Ну так сядь и положи их в рядочек, чтобы я точно видела, куда именно бить! — заорала я в ответ, откидывая с лица мокрые волосы, и утирая мокрое лицо насквозь мокрым рукавом.

— Бей!

С воплем, полным ненависти, ярости и прочих сопутствующих чувств, я вскинула лопату уже ноющими и мелко дрожащими руками и, примерившись на глаз, обрушила её на ни в чём не повинную землю. Лезвие со звоном отскочило от скрытого грязью камня, по рукам отдало, и я выронила черенок, схватившись за плечи.

— Да зачем это всё, в конце концов?!

Йен, совершенно белый лицом в свете молнии, на мгновение вперил взгляд в невидимый камень, после чего, искренне проклятый мной, молча ощерился и мгновенно исчез из виду. Я протёрла глаза, осторожно высунулась из-за сарая и оглянулась по сторонам. Двор снова казался пустым и вымершим. Стена дождя в свете молний превращалась в сверкающий слепящий полог и облачками брызг клубилась над раскисшей землёй.

— Эй? — неуверенно позвала я в сырую мглу, пытаясь восстановить зрение после ослепительной вспышки. «Эй» не отозвался. Я присела и нашарила выроненную лопату. Скользкую от грязи ручку, ничтоже сумняшеся, вытерла о штанину, и, перехватив обеими руками наискось перед грудью, вышла из-за сарая.