Зеркало за стеклом (СИ) - Кайто Юлия - Страница 63

На секунду мне в голову пришла шальная мысль схватить нож и всадить его по самую рукоятку в грудь, перечёркнутую лунным светом. Это ведь выход: я спасусь сама и спасу других от чудовища. Но тут же окрысилась на себя за такое. Как можно было даже подумать об этом? Неужели, побыв с ним рядом, я превращаюсь в такую же как он? Нет, нет, это всё чушь и бред сознания, измученного мыслями о побеге. Я затаила дыхание. Побег! Может быть, это моя единственная возможность. Сейчас, когда он спит, надо бежать. Я сумею скрыться в темноте. Затеряться в лесу не трудно, как-нибудь уж потом выберусь, и он уже не сможет меня найти.

Я сделала к двери несколько неслышных шагов босиком и замерла, не донеся ладонь до ручки. Он даже не заложил засов. Никого не боится? Или кому-то доверяет? Может быть, не счёл нужным, уверенный в том, что я никуда не денусь после его внушения? Такая самонадеянность мне на руку. Я в последний раз обернулась на неподвижную фигуру на полу, стиснула ручку, решительно вздёрнула подбородок… и никуда не пошла.

Моё бегство, особенно если оно увенчается успехом, наверняка приведёт его в ярость. Для человека, одинаково оценивающего поросячью и человечью жизнь, то есть ни во что, это станет желанным поводом отыграться на тех, кто попадётся под руку. Кто тогда отправится в Пресветлое царство? Горе-знахарка Сусанна? Похмельный мясник Моржова? Маг-неудачник, коротающий ночь в дровянике? А может, все сразу? Вся деревня целиком?

— Будь ты проклят, Йен Кайл, — одними губами беззвучно произнесла я, снова скрючиваясь на своей скамейке. — Будь ты проклят.

Он что-то пробормотал во сне и повернулся ко мне спиной.

…Снова набросился кашель. Я съёжилась, обхватив себя руками и прислушиваясь к сухим звукам, исторгаемым моим пересохшим горлом. Невыносимо хотелось пить. Я дождалась, пока приступ закончится, и вновь попыталась думать. Получалось плохо. У меня не было даже крохотной точки отсчёта, с которой можно было бы начать. Все ощущения и воспоминания о свершившемся в моей жизни в данный момент ограничивались тёмной душной пустотой вокруг и внутри. От этого мне безумно захотелось удариться в панику, но неизвестно откуда взявшаяся привычка брать себя в руки в тяжёлых ситуациях сделала своё дело.

Я слепо повозила ладонью по полу вокруг себя. Ничего. Пыльный шершавый камень. Снова встав на четвереньки, я осторожно поползла вперёд, тут же ощутив какое-то сопротивление в коленях. Что это? На мне платье? Платье?! Пришлось сесть на пятки и тщательно ощупать подол, начинающийся там, где ему и положено, а заканчивающийся… Ох, и откуда я такая взялась в платье, подолом которого только и делать, что при ходьбе пол подметать? Может, я невеста? Но тогда где все остальные свадебные атрибуты, включая жениха и гостей, и почему я прихожу в себя в темноте, на полу и даже не помню собственного имени?

Рука продолжала блуждать по низу подола, в поисках его края, но почему-то упорно не находила. Я поменяла положение, подтянула колени к груди и взялась за это дело уже обеими руками. Безрезультатно. Чертовщина какая-то! Я снова и снова ощупывала себя от шеи, где «платье» плотно прилегало к телу, до самого низа, где в плену большого количества материи скрывались мои ноги. Больше всего моё одеяние напоминало… мешок с дырами для рук. Словно какой-то одиозный портной взялся воплощать в жизнь девичью мечту «чтобы супруг меня на руках носил», просто обездвижив заказчицу отсутствием в наряде прорезей для ног.

Попытавшись ощупью найти шов и разорвать лёгкую материю по нему, я потерпела воистину унизительное поражение, не найдя ни одного шва. Яростно отбросив все беспочвенные догадки о причинах и следствиях, я опять встала на карачки и кое-как, постоянно выдёргивая из-под коленей «подол», осторожно поползла вперёд, выставив перед собой свободную руку.

Впрочем, понятие «вперёд» в состоянии полной потери ориентации было более, чем условным. Так что, какое-то время спустя, я передумала и двинулась вправо. Не всё ли равно, куда ползти? По-прежнему ничего не видно, под коленями всё тот же каменный пол, а рука так и не натолкнулась ни на какое препятствие.

Поплутав ещё какое-то время, и окончательно запутавшись в собственных ощущениях направления, я демонстративно уселась на пол. Демонстративно для себя, поскольку считала, что человек, оказавшийся в одиночестве и крайней растерянности, в первую очередь обращается именно к себе. Больше всё равно не к кому.

— Так, дорогая моя, — сказала я вслух и не сразу узнала собственный охрипший голос. При прочих равных чудом было хотя бы то, что он вообще оказался мне знаком. Я утробно порычала, пытаясь прочистить и без того саднящее от жажды и пыли горло, кашлянула пару раз и возобновила свой монолог. — Ты попала неизвестно куда. Здесь темно, душно, и пол без ковра. Судя по всему, у тебя неприятности, потому что место больно уж напоминает какой-то каменный мешок. И сама ты в мешке. Два мешка на одну тебя, пожалуй, многовато, но что есть, то есть. Что будем делать? Ползать — уже наползалась, вся в пыли. Думать? С этим у тебя сейчас очень большие проблемы. Что же остаётся?

Я досадливо взъерошила волосы и с сильным нажимом помассировала затылок подушечками пальцев. Может, придёт внезапное озарение?..

— Я знаю, где мы. Вставай, пошли.

— Господи, как же я тебя ненавижу!.. — неоригинально застонала я, вырванная из беспокойного, тут же провалившегося из памяти сна, с трудом разгибая затёкшее тело. Спать на узкой скамье оказалось ещё неудобнее, чем я ожидала. К тому же, после рьяных маханий лопатой мышцы рук по ощущениям напоминали жёсткие канаты, болели и плохо слушались.

— Проблески сознания? — Йен, поболтал что-то в кружке и сделал большой глоток.

— Нет, обычная ненависть. — Я села, свесив ноги на пол, и с хрустом потянулась. — Там вода? Молоко? Мне всё равно, просто налей тоже.

— Кровь нашей гостеприимной хозяйки. — Он задумчиво покрутил кружку в солнечной полосе из окна. — Хочешь?

— Что?!

— Шучу, шучу, не надо так нервничать. Я примерный гость. — Мне была миролюбиво предъявлена кружка, на дне которой плескалось что-то густое и красное. — Всего лишь привет от нашего приятеля-мага.

— О Боже, что ты с ним сделал? — Севшим голосом потребовала ответа я.

— Ну, догадайся. Это не так уж трудно.

У меня перехватило горло, я бросилась к подушке, откинула её в сторону — пусто!

— Не хотел тебя будить, — Йен с ухмылкой отсалютовал мне кружкой.

— Ты его убил?! Нет!

— Да. Убил и съел. Осталась только голова. Одевайся, нам пора. — Рядом со мной на скамейку что-то с шорохом упало, но я даже не повернулась, во все глаза уставившись на возмутительно спокойный профиль. Йен как раз стоял ко мне боком, просовывая руки в рукава мятой куртки. Кровавая кружка буднично стояла на краю стола.

— Как ты мог?! Мы же ему обещали!

— Лично я ему ничего не обещал.

— Лично ты обещал мне!

— Неужели? — Он повернулся ко мне и нарочито нахмурился. — Напомни-ка.

— Ты сказал, что нет необходимости давать слово, потому что…

— Потому что у меня хорошее настроение? — с искренним изумлением закончил за меня Йен, и я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. — На твоём месте, Гордана, я бы не принимал желаемое за действительное. Повторяю последний раз, одевайся. Или пойдёшь прямо так.

— Это я во всём виновата… — ошеломлённо прошептала я, сжимая в кулаках подол драной рубахи. На глаза навернулись слёзы.

Заскрипела дверь, в проём плеснуло солнечным светом, и на пороге, тяжело дыша, остановилась Сусанна.

— Всё готово, красавчик, можете ехать. А ты, девица, чего рассиживаешься?

Я молча поднялась, повернулась к Йену спиной и, не говоря ни слова, начала одеваться в то, что грудой лежало на скамье.

— Она ещё просто не проснулась, — пояснил за меня Сусанне трижды проклятый душегуб.