Зеркало за стеклом (СИ) - Кайто Юлия - Страница 78

— Хорошо жить в деревне, — мечтательно вздохнул Йен, — сажай себе репу, стриги овец…

— Это вот сейчас к чему было? — Насторожилась я.

— К тому, что наивная ты простота, Гордана. Дальше репы и овец не видишь. Тебя обмануть легче, чем пальцами щёлкнуть.

— Угу, — я поджала губы, — я ценю это предостережение от человека, который только и делает, что щёлкает пальцами в моём присутствии.

— Да ладно, я ведь желаю тебе добра. — Улыбка, которой он меня при этом наградил, больше наводила на мысль об очередном щелчке.

— Я простая сельская травница, какого лешего тебе от меня надо? Я вижу и слушаю то, что говорят и делают люди, а не то, что они себе там якобы подразумевают. — Отбранилась я, хотя это больше походило на неуклюжее оправдание. — И вообще, добра от тебя, как с овцы — репы.

— Смешно, — холодно кивнул Йен.

— Ага, обхохочешься… Ты мне скажи лучше, этот церемийне… цереймоне… тьфу! Короче, откуда этот обладатель расписной шапки вообще взялся у ворот?

— Его прислал Деверелл.

— Князь? Его так быстро предупредили?

— Предупредил. Я. Прямым внушением стражнику. Оно, конечно, не сработало, зато сработал потоковый маячок. Что ещё нужно для счастья, когда всё идёт по плану?

Вопрос не подразумевал ответа, и беседа заглохла.

Ничего не подозревающий церемониймейстер вышагивал в нескольких шагах впереди по ярко освещённым коридорам замка с неторопливой торжественностью, являвшей собой полную противоположность недавней суетливости. Едва мы ступили на порог, к Товизу подскочил мальчишка в заломленном на ухо берете с пером, и протянул старику громоздкий жезл. Тот был длиной в человеческий рост и целиком украшен кованым серебром в виде побега хмеля. Который, к слову сказать, так плотно увивал собой жезл и так топорщился искусно выкованными листочками, что нести такой образчик кузнечно-ювелирного ремесла наверняка было очень тяжело и крайне неудобно. Плюс ко всему, всю эту варварскую роскошь венчал золотой набалдашник, выполненный в виде стоящего на дыбах вепря. Во рту вепрь держал конец хмельной лозы. С каждый шагом церемониймейстер с грохотом впечатывал неотъемлемый атрибут своей должности в каменный пол, и я болезненно морщилась от того, что звон, усиленный коридорным эхом, каждый раз неприятно отдавался у меня в висках.

Навстречу нам то и дело попадались какие-то люди. Судя по тому, как они приседали, кланялись и спешили дальше, это были сплошь замковые слуги. К моменту, когда мы, наконец, остановились у огромных двустворчатых дверей с медными кольцами и такими же вепрями на каждой створке, я уже насчитала без малого пятьдесят человек. Ого. Если у князя в какой-то глуши столько народу на подхвате, сколько же прислуги у того же Правителя? В слышанных мною сказках количество варьировалось от «десяти раз по сто» до «сколько муравьёв в муравейнике» в зависимости от степени вдохновения, с которым дед-баюн приступал к сказительству.

Сделав нам знак остановиться, Товиз встал в двух шагах от двери и трижды грохнул жезлом об пол. Я, сосредоточенно расчёсывая на сей раз нежную кожу за ухом, мысленно пожелала ему провалиться прямо на этом месте, но тут, откуда ни возьмись, выскочили ещё двое шустрых мальчишек и одновременно растащили в стороны массивные створки.

— Господин Йенрел Кайл и сопровождающая его леди к князю Девереллу! — Хорошо поставленным голосом возвестил Товиз в открывшийся нашему взору зал и снова с размаху опустил конец жезла на каменный пол.

— Мой старый друг! — навстречу нам, буквально сияя широкой белозубой улыбкой, с тронного возвышения поднялся князь собственной персоной и без лишних церемоний распахнул объятия навстречу Йену.

— Шотта, — сдержанно кивнул в ответ Йен, приближаясь, и мужчины крепко пожали руки. Правда, после краткой заминки, потому что князь протянул правую, а Йен — левую, наименее пострадавшую от неизвестного недуга.

Вообще, сравнение с холёным князем мой спутник проигрывал вчистую, выглядя настоящим разбойником с большой дороги. Грязные сапоги и штаны, рубашка, которую язык не поворачивался назвать даже серой, растрёпанные волосы, лицо, заросшее щетиной. Да ещё и распухшие руки. Князь же выглядел богато, мужественно и вообще являл собой практически воплощённую мечту многих моих молодых односельчанок, наслушавшихся дедовских сказок о прекрасных принцах. Невысокий ростом — где-то на ладонь ниже Йена — коренастый и крепкий, Шотта Деверелл имел красивое загорелое лицо, голубые глаза и золотистые волосы. Тонкие усики и клиновидная бородка придавали ему щёгольский вид, хотя для полноты впечатления, пожалуй, не хватало хитрецы во взгляде. Либо князь был очень прямым, бесхитростным человеком, либо искусно скрывал свою натуру. Размышлять об этом или о чём-либо другом я сейчас была не в настроении: желание чесаться мешало сосредоточиться. Да что же это такое?!

— Сколько воды утекло, а ты всё такой же. — Между тем продолжал князь, похоже, искренне радуясь встрече. — Признаться, когда у меня на пороге появился косящий от страха маг и взмолился выслать к деревне Дохлище встречающего для человека по имени Йен, я сначала не поверил. Чтобы ты, в каком-то Дохлище, да ещё и сам дорогу не нашёл. Вот уж не думал, что представитель славного рода Кашт может заблудиться! — Он несколько натянуто рассмеялся. — Как ты вообще туда забрёл?

А? Что ещё, к чёрту, за Кашт?..

— Долгая история. — Коротко ответил Йен, как-то судорожно сжав правую руку повыше локтя. — Дай хоть отдохнуть с дороги. Косящий от страха маг передал тебе мою просьбу относительно скважины?

— Конечно, — Шотта Деверелл недоверчиво склонил голову набок. — Знаешь, до сегодняшнего дня я думал, что внушать с тех пор ты тоже больше не можешь.

Я навострила уши. С каких таких «тех» пор? Что значит «тоже»? И чего, в таком случае, ещё не может мой скрытный спутник?

— Не всё так плохо, Шотта, — со снисходительной усмешкой ответил Йен. — Не забывай, я гораздо дольше имел дело с Потоком.

В воздухе повис недосказанный конец фразы, но князь издал понимающее «ммм», а я в растерянности почесала затылок. И, спустя какое-то время, поймала себя на том, что остервенело его скребу, в то время, как хозяин замка смотрит на меня с холодным недоумением, стараясь взглядом проникнуть под «покрывало». Я тут же стыдливо отняла руку от головы и опустила её, впрочем, тишком успев почесать под рёбрами. Разок губы Деверелла дёрнулись, по моим догадкам, складываясь в брезгливую гримасу, но этим дело и ограничилось. Наверное, его, как и до того церемониймейстера, от выражения столь низменных эмоций останавливало именование «леди».

Я, чувствуя себя крайне неловко, упёрлась взглядом в нагрудный медальон князя. Опять вепрь и серебряный хмель. На те несколько секунд, которые длилась неловкая пауза, разглядывание филигранной работы стало для меня самым важным делом из возможных. Поднять глаза на князя я не решалась, но буквально физически чувствовала, как он смотрит на меня. Это начало нервировать, и меня посетило нехорошее предчувствие того, что ещё немного, и я оскандалюсь, усевшись на пол, и принявшись скрести правую пятку, которая именно сейчас, ни раньше, ни позже, начала неистово зудеть. Да так сильно, что я перенесла вес тела на левую ногу, а правую поставила на пятку и начала крутить ею из стороны в сторону, пытаясь единственным доступным способом хоть как-то почесаться, не снимая лаптя. А ещё я бросила умоляющий взгляд на Йена, и он, как будто придя в себя, соизволил, наконец, спасти положение.

— В общем так, дружище. Сначала скважина, потом поболтаем. Мне есть, о чём спросить, тебе есть, о чём рассказать, и наоборот. А пока побудь гостеприимным хозяином и размести мою спутницу. Она из Рияни, я тебе потом расскажу подробнее. Бывшая знатная леди, теперь, скажем так, моя собственность на некоторое время. Так что ничему не удивляйся. Будет молчать, шарахаться и держаться за свою тряпку — это нормально. И ещё лучше её не трогать. — Он выразительно почесал воздух над своей рукой.