Зеркало за стеклом (СИ) - Кайто Юлия - Страница 82

Несколько минут я, скинув лапти у двери, босиком бродила по невероятно мягкому ковру, разглядывала комнату, ни к чему не прикасаясь и только нетерпеливо шлёпая ключом по раскрытой ладони. Никто не стучал в дверь, чтобы вручить мне обещанное платье, и я успела три раза обойти лохань, чувствуя лёгкое дежа-вю. Хотя тиной от неё не несло, и бренных паучьих останков на виднеющемся сквозь толщу воды дне, естественно, не было. Тихонько посмеявшись над своим страхом и на всякий случай полушутливо оглянувшись вокруг в поисках затаившихся пауков, я решила, что могу так прождать прибытия платья очень долго. Ну к лешему. В конце концов, как придут, постучат.

Я закрыла дверь на полные четыре оборота ключа и, оставив его в замочной скважине, для верности подёргала за массивную ручку. Потом прошлась по комнате, заглянула за гобелены и даже за спинку кровати, ощупав стены на предмет наличия потайных дверей, как в том зале, где мы разошлись с Йеном, чтобы кто-нибудь не вошёл в самый неподходящий момент. Ни одной навскидку не обнаружила и, понадеявшись на лучшее, двинулась к высокому витражному окну. Выглянув наружу, я какое-то время не могла оторвать зачарованного взгляда от расстелившейся далеко внизу панорамы Тарвендера, но, наконец, тряхнула головой, бросила последний внимательный взгляд на комнату целиком, вознесла короткую молитву Свету и стащила с головы проклятую скатерть, до сих пор смердевшую пролитыми щами.

Глава 15

Лицо, как повод

Возносясь к поверхности, крохотные пузырьки глянцевито посверкивали. Волосы причудливыми водорослями медленно извивались в неподвижной воде. Я лежала, вытянувшись в полный рост и сознательно удерживала такое положение, но вода неумолимо подталкивала тело вверх. И я сдалась. Как будто что-то невесомо подхватило меня под колени, а руки и голова медленно воспарили, оторвавшись от твёрдого дна. Я ощутила себя лёгкой, безвольной и, запрокинув голову и сложив губы трубочкой, выдохнула навстречу колеблющимся бликам света стайку пузырьков. Они взмыли вверх и тотчас же пропали, лопнув на всколыхнувшейся водной глади. Я улыбнулась, медленно закрыла глаза и с глухим шелестом выдохнула всё, что ещё оставалось в лёгких. Спустя секунду или две, меня перестало подталкивать. Ноги мягко стукнулись пятками о деревянное дно, руки опустились по бокам, а затылок ощутил прочное гладкое дерево. Вода больше не отталкивала меня, а напротив, обволакивала, ласково надавливая на грудь. Всё сильнее и сильнее…

Я позволила себе вынырнуть и вдохнуть широко раскрытым ртом, только почувствовав, что ещё немного, и утону в лохани, где сидя запросто могло поместиться человек пять. В лицо ударил холодный воздух, в ушах зашумело и застучало, мокрые волосы облепили голову, шею и плечи. Я подскочила, подняв тучу брызг, и шлёпнулась обратно, чудом не выплеснув волну воды на пушистый ковёр под ногами. Возможность нормально помыться (душ из дохлищенского проливного дождя, разумеется, не в счёт), вызвала у меня неописуемый восторг и желание делать всякие глупости.

Первые несколько минут я просто сидела с закрытыми глазами на специальной скамеечке на дне лохани, по грудь погрузившись в горячую воду. Концы распущенных волос намокли, распрямились и покачивались на поверхности в такт дыханию. Напряжённые мышцы расслабились, и даже зуд, столько времени не дававший мне покоя, вдруг резко сошёл на нет. Окончательно разомлев, и пребывая в состоянии, близком к эйфории, я сделала глубокий вдох и съехала с низенькой скамеечки, погрузившись под воду целиком. По затылку пробежали мурашки. Я медленно открыла глаза, и увидела, как с разглаживающихся завитков волос срываются вверх крохотные запутавшиеся в них воздушные пузырьки. Сказочное ощущение тепла, покоя, лёгкости и отчуждённости от всего, оставшегося там, за преградой из воды, было невероятно прекрасным. И закончилось быстрее, чем я успела мысленно досчитать до ста.

Отдышавшись и отфыркавшись попавшей в нос водой, я приступила к ритуалу мытья. На маленькой наружной полочке, прибитой к бортику лохани железной скобкой, дожидались своей очереди кусок благоухающего чем-то цветочным мыла, двуручная мочалка из каких-то жёстких волокон, пемза и плотно закрытый крохотный кувшинчик из обожженной глины, величиной с два моих пальца. Я осторожно взяла его мокрыми руками, покрутила перед глазами, разглядывая замысловатую роспись, и легонько встряхнула, попытавшись определить, что внутри. Внутри глухо булькнуло. Сгорая от любопытства, я не без труда вытащила ногтями крошечную пробку. В нос ударил запах луга, свежескошенной травы и цветущего клевера. По сравнению с насыщенностью этого аромата, мыло не пахло вообще. Я с детства любила эти запахи, поэтому сидела и вдыхала снова и снова, стараясь надышаться впрок. Когда от частых вдохов закружилась голова, мне пришла дельная мысль на тот счёт, что благоухающая жидкость поставлена здесь не просто так. Подставив ладонь, я наклонила кувшинчик и уронила из него тягучую белёсую каплю. Капля матово блеснула перламутром в свете зажженных свечей. Я осторожно растёрла её между пальцами, и она слегка вспенилась. Может, это мыло, только жидкое? Вообще-то, похоже. Но зачем для мытья нужно два разных мыла? Тут и одного достаточно с лихвой.

Может, это так называемые духи? От Турасьи я узнала, что очень богатые и очень знатные женщины пользуются какой-то жидкостью с таким названием и в итоге могут пахнуть, чем угодно.

— Как это? — спросила я, как раз заканчивая осмотр результатов действия своего снадобья от аллергии.

— Не разумею, госпожа ведьма, — нетерпеливо отозвалась счастливая невеста, силясь заглянуть через моё плечо в зеркало на стене напротив. — Может, настой какой хитрый делают. А может, и магичат чего. Тем, у кого денег куры не клюют, не зазорно и мага для всяких глупостев нанять.

Судя по её тону, от таких «глупостев» будущая купеческая жена и сама бы не отказалась, но супруг попался недостаточно богатый.

Жидкость жидкостью, но вряд ли какая-то женщина будет мазаться чем-то, что через некоторое время станет походить на засохшую мыльную пену. Ещё раз так и этак повертев загадочный сосудик, впустую вылив на сухой бортик лохани несколько капель и зачем-то пристально рассмотрев каждую, я поняла, что даже если это и те самые таинственные духи, как ими правильно пользоваться я не знаю. Но просто отставить в сторону то, что источало такой дивный аромат, рука не поднималась.

— Ладно. — Наконец, решительно пробормотала я себе под нос. — Раз оно мылится, значит, им можно мыться. А раз его так мало, значит, рассчитано на один раз. Ну, со Светом!

И, на всякий случай осенив кувшинчик соответствующим знамением, я опрокинула его над раскрытой ладонью. Густая жидкость вылилась в ладонь, заполнив её едва ли на четверть. Я разочарованно потрясла пустую «мыльницу», вытряхнула последнюю пару капель и заподозрила, что гостеприимная хозяйка решила на мне сэкономить. Либо же я делаю что-то неправильно. Но на что ещё может хватить такого количества мылящейся жидкости? И тут перед моими глазами встало лицо княгини, обрамлённое коротко стрижеными волосами. Ну конечно! Это наверняка специальное жидкое мыло для волос. Я даже покачала головой. Вот это да. У знати, конечно, как я уже успела заметить, свои причуды, но использовать для мытья несколько разных мыл — это уж слишком. Тем не менее, выливать содержимое ладони обратно в кувшинчик было неудобно. Да и аромат стоял такой, что я была не против поблагоухать им хотя бы до завтрашнего утра, поэтому, не теряя больше времени попусту, перебросила волосы вперёд. Ладонь мазнула белёсым по всей их длине, и я приступила к тщательному мытью головы.

Когда я, спустя полчаса или даже больше, с закрученными на макушке волосами, наконец, отложила мочалку, кое-как отогнала огромную пенную шапку к другому краю бадьи и окунулась по шейку, последний раз ополаскиваясь в остывшей воде, из-за двери донёсся короткий деликатный стук. Взволнованный, но очень тихий, голос княгини позвал: