Сокол и огонь - Райан Патриция - Страница 73

— Король высоко ценит умение обращаться с охотничьими птицами наравне с познаниями в науках и теологии, — сказала она. — Он много раз говорил мне, что благородного человека должно отличать от других умение воспитывать и оттачивать свой ум наравне с умением обращаться с ястребами.

Позже, размышляя над словами королевы, Мартина пришла к выводу, что они были сказаны не просто ради похвалы Намеренно подчеркивая соответствие качеств сэра Торна королевскому представлению об идеальном рыцаре, несмотря на его низкое происхождение, Алиенора тем самым заранее как бы отметала все возможные возражения против того, что было сказано сразу же вслед за этим.

Указывая рукой на сакса, она сказала:

— Я пригласила вас на этот ужин не только затем, чтобы воздать вам хвалу. Я считаю, что немного еды с королевского стола, пение и гримасы моих шутов недостаточная награда человеку, в одиночку освободившему замок Блэкберн. Ваша отвага спасла множество жизней. Король Генрих и лорд Оливье бесконечно благодарны вам за это. Блэкберн — очень большое и богатое баронство в нашем королевстве, которое теперь осталось без владельца. Озабоченный судьбой этого владения, лорд Оливье просил короля решить вопрос о его наследовании, король же передал это дело в мои руки. И вот после долгих и серьезных раздумий я с огромным удовольствием награждаю этим баронством, а также титулом барона, человека, освободившего его… Торна Фальконера.

Оглушительный рев одобрения потряс стены зала. Торн взглянул на Мартину, которая только с немым удивлением смотрела на королеву. Когда шум утих, он просто сказал:

— Я безмерно благодарен вам, ваше величество.

— Мои писари уже составили акт о передаче права владения, — сказала королева, — и если вы соизволите вернуться сюда завтра поутру, — она кивнула в сторону Мартины, — вместе с моей дорогой кузиной, вашей супругой, то мы совершим все необходимые формальности и, возможно, даже устроим праздник по этому поводу.

Торн почтительно поклонился.

— Конечно. Благодарю вас, моя госпожа.

Встретившись взглядом с Мартиной, он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, думая о странных и неожиданных поворотах судьбы.

— Мой господин, принимая твою милость и становясь твоим вассалом, — сказал Торн, преклоняя колени перед графом Оливье под раскидистыми деревьями посреди двора Блэкбернского замка, — клянусь служить тебе верой и правдой и по первому твоему приказу выступать на защиту нашей святой веры, моего короля Генриха Английского и его наследников, не щадя живота своего.

Он поднялся, поцеловал левую руку Оливье, который, положив правую ему на плечо, объявил его новый титул — лорд Фальконер, барон Блэкбернский.

Глава 22

Через неделю королева Алиенора и ее окружение покинули замок Блэкберн в сопровождении вооруженного эскорта рыцарей графа Оливье. Когда на следующее утро после Пасхи Мартина и Торн прибыли в замок, чтобы вступить во владение, во дворе их встретила толпа слуг, собравшихся там, чтобы приветствовать своих новых хозяев. Их было много, несколько дюжин мужчин и женщин, старых и молодых. Все они невероятно нервничают, подумала Мартина, хотя никто из них в этот момент не волновался больше ее самой. Ведь кто она такая? Восемнадцатилетняя девушка, не имеющая никакого опыта и ни малейшего понятия о том, как должна держаться хозяйка огромного поместья, одного из крупнейших баронств страны. Ей было страшновато, она чувствовала себя как маленькая девочка, нарядившаяся в мамино платье и изображающая из себя принцессу.

Один из слуг — пожилой представительный мужчина с величественной осанкой — выступил вперед из толпы.

— Милорд, миледи, — обратился он к ним по-французски с сильным английским акцентом, — добро пожаловать в замок Блэкберн. Меня зовут Джон Берджесс. Я был вплоть до настоящего момента управляющим владениями моего господина, покойного лорда Ансо. Если вам будет угодно, я останусь им и впредь, будучи вашим покорным слугой.

Торн кивнул и ответил управляющему по-английски. Мартина увидела, что глаза престарелого слуги удивленно блеснули, остальные тоже обменялись изумленными взглядами. Им, конечно же, наверняка говорили, что их новый хозяин — сакс по происхождению, но слышать родную речь из уст знатного человека — это было в их понимании чем-то из ряда вон выходящим. Никто из них о таком и не слыхивал.

Дружелюбный ответ Торна снял витающее в воздухе напряжение, все заметно расслабились. А когда Торн, улыбнувшись, похлопал старика по спине, то все широко заулыбались и принялись наперебой кланяться новым хозяевам, приглашая их следовать за ними в замок. Торн взял Мартину за руку и, видимо, почувствовав ее неуверенность, слегка погладил.

Вообще в последнее время он стал оказывать ей больше таких мимолетных знаков внимания, не возобновляя при этом попыток заняться с ней любовью. Это были короткие пожатия руки или поглаживания по спине, очень нежные и легкие, которые он допускал, лишь когда они оставались одни. И, по правде говоря, в эти моменты она замирала от каждого его прикосновения, укоряя себя за то, с какой легкостью ее гордость уступает малейшему проявлению внимания и нежности с его стороны.

Она терялась в догадках, почему он делает это сейчас, после очевидного безразличия к ней, проявленного им сразу после их свадьбы. Он дает ей понять, что не прочь возобновить интимные отношения? Да, скорее всего именно так, ведь он мужчина, с обычными мужскими потребностями. Иногда в последнее время, просыпаясь вдруг среди ночи, она замечала, что он смотрит на нее, чувствовала его дыхание на своей коже, его тепло и переполняющее его, подавляемое им желание. Она знала, что скоро он устанет ждать и в одну из таких ночей попытается овладеть ею. По закону она не может отказать ему в этом, она должна уступить, но никакой закон не обязывает ее изображать наслаждение от этого. Ему нравилось лишать ее самоконтроля своими ласками, и надо признать, что несколько раз это получилось у него превосходно. Мартина вспомнила, как она корчилась и стонала в его руках, как извивалась под ним и впивалась в него ногтями в животном экстазе, и ей стало стыдно. Она не позволит этому повториться. Никогда. Да, она уступит ему, когда он наконец устанет играть в благородство и потребует от нее исполнения супружеских обязанностей, но не будет испытывать при этом и тени удовольствия и, уж конечно, не станет притворяться, что ей приятно то, что он с ней делает. Она даст ему понять, что отдается ему не потому, что и сама хочет этого, а потому, что он не оставляет ей выбора.

А может, его проявление нежности является частью какого-то хитрого плана? В любом случае ей надо быть с ним настороже, не поддаваться его расслабляющим поползновениям, надо наглухо закрыть перед ним свое сердце.

Когда они вошли в большой зал, она почувствовала себя беспомощной мышкой. Комната казалась огромной и пустой. Солнечный свет заливал зал через множество высоких арочных окон, отбрасывая золотые солнечные зайчики на драгоценные сарацинские ковры, висящие на стене.

— Я думала, что эти ковры принадлежат королеве, — сказала Мартина, отпуская кота поиграть на покрытый соломой пол. — Почему они остались здесь?

— Королева Алиенора оставила их здесь в дар барону и баронессе Блэкбернским, с наилучшими пожеланиями, — ответил Берджесс по-французски. — Оставить их на стенах или вы хотите, чтобы я убрал их?

— Уберите солому с пола и постелите ковры, — сказал Торн.

Мартина в недоумении посмотрела на него:

— На пол? Ты с ума сошел?

Торн снисходительно усмехнулся:

— Помнится, я как-то говорил тебе — если я и сумасшедший, то так тому и быть.

Она невольно улыбнулась, вспомнив их счастливые минуты на мшистом берегу реки.

— Нет, в самом деле, сэр Торн… — взглянув на Берджесса, сказала она.

— И не называй меня сэр Торн, — сказал он. — Отныне зови меня просто по имени.