Письмо Софьи - Девиль Александра - Страница 2

Между тем даже тетушка Домна Гавриловна, которая успела привязаться к девушке и по-своему ее полюбить, не упускала случая напомнить, что Софья должна знать свое место и не питать иллюзий, мечтая о высоком положении в обществе. Опекунша не раз намекала, что девушка из-за своего происхождения не может рассчитывать на брак со знатным дворянином, что для нее хорошей партией будет какой-нибудь состоятельный купец или мещанин, и весьма рассердилась, когда однажды юная Соня решительно отказала в сватовстве богатому купцу из Богодухова.

Сейчас, вспоминая этот эпизод, Софья улыбалась в предвкушении того, как объявит тетушке о предстоящей помолвке с Юрием Горецким. А в том, что такая помолвка состоится, у девушки не было сомнений: ведь третьего дня Юрий сделал ей предложение, и сегодня она обещала дать ему ответ. Софья сразу, с первой минуты, хотела ответить радостным согласием, но сдержалась, попросила небольшой отсрочки лишь для того, чтобы молодой человек понял, что она не стремится воспользоваться его сердечным порывом, а предоставляет ему время еще раз все обдумать. Но сегодня, совсем скоро, она скажет «Да!», и вслед за тем он придет просить ее руки у Домны Гавриловны. Только бы не было препятствий со стороны его матери и дяди… но Юрий уверял, что не сомневается в их благосклонности.

Охваченная радостным волнением, девушка не шла, а скорее летела по просеке, разделяющей парк тетушкиного имения и лес соседского помещика Обрубова. Дальше начиналась дорога к приходской церкви, невдалеке от которой у Софьи с Юрием было назначено свидание.

И вдруг совсем рядом из-за деревьев раздался тихий голос, заставивший девушку невольно вздрогнуть:

– Барышня, а барышня! Подите-ка сюда!

Оглянувшись, Софья встретила пристальный взгляд лесной отшельницы Акулины. Глаза этого странного создания сверкали из тени зарослей, словно два тревожных огонька.

– Что тебе надо? – насторожилась Софья.

– Хочу поблагодарить вас за вчерашнее. За то, что спасли меня от тех диких баб.

– В следующий раз будь осторожнее. А лучше тебе уйти подальше от Обрубовки, там люди темные, озлобленные, они тебя еще не раз могут обвинить в своих бедах.

Софья невольно нахмурилась, вспомнив неприятное происшествие. Вчера она бродила примерно по этим же местам, между лесом и прудом, когда вдруг услышала пронзительные женские вопли и проклятия. Девушка не удивилась, поскольку драки и скандалы были частым явлением в деревне нерадивого барина Обрубова, который годами не приезжал из столиц, сбросив все дела на управляющего – самодура и пьяницу, что привело к обнищанию и озлоблению его крестьян. Однако на этот раз причиной шума оказались не тиранские выходки управителя и не семейные или соседские ссоры крестьян, а нечто другое. Софья увидела толпу разъяренных баб, которые, размахивая кулаками и палками, гнались за растрепанной и оборванной Акулиной – этой странной лесной отшельницей, у которой была слава не то знахарки, не то колдуньи. Никто не ведал, откуда она пришла в здешние места, где и как живет, чем занимается. Впрочем, иногда она являлась в селения и даже помогала лечить больных травами и заговорами, получая в уплату еду и какое-то тряпье. Многие побаивались ее острого взгляда и странного говора, старались обходить стороной, хотя Акулина была вполне безобидна. Однако во времена несчастий, болезней, неурожая или падежа скота такие женщины, как Акулина, могли стать удобной мишенью для темных людей, которые хотели выместить на ком-то свою злобу, досаду и отчаяние.

Понимая, что расправа над отшельницей может оказаться свирепой и кровавой, Софья с предостерегающим криком стала на пути преследовательниц, благодаря чему Акулина успела юркнуть в укрытие лесных зарослей. Бабы угрюмо зашумели, но все же остановились, невольно робея перед барышней. Потом самые бойкие и злые принялись доказывать Софье, что «Акулька – ведьма!», и девушке стоило немалых усилий убедить их в том, что, убив или покалечив Акулину, они не только совершат тяжкий грех, но и могут попасть под суд. Также она пообещала им написать барину Обрубову жалобу на его управителя. Когда преследовательницы угомонились и ушли восвояси, Софья вздохнула с облегчением, словно сбросила с плеч тяжелую ношу. Она сочувствовала этим женщинам, задавленным бесправием и нуждой. В конце концов, если бы обстоятельства ее жизни сложились иначе, она тоже могла бы быть такой же, как они, – темной, забитой и невежественной. Ей было страшно подумать об этом. Вернувшись домой, Софья рассказала о происшествии Домне Гавриловне, и та, повозмущавшись, поручила своему управителю Евсею составить жалобу на соседские беспорядки – тем более что у Евсея брат работал в уездной полиции.

А Софья, захваченная собственными волнующими переживаниями, скоро и думать забыла о неприятном эпизоде, и сегодняшнее появление лесной отшельницы показалось ей совсем неуместным. Однако отмахнуться от Акулины с ее непрошеной благодарностью она почему-то не могла.

Лесная жительница, словно угадав мысли девушки, покачала головой:

– Не торопитесь уходить, барышня, хотя вижу, что вам не до меня. А все же выслушайте Акульку, Акулька не ведьма, хотя многое ведает о людях.

Софья более внимательно и с невольным интересом вгляделась в лицо отшельницы, которую до этого едва окидывала рассеянным взглядом. Несмотря на грубое рубище и лохматые волосы, Акулина была совсем не урод и не старуха, а женщина средних лет, с лицом, хранившим следы былой привлекательности, с большими глазами желтоватого оттенка, в которых светился живой ум и какая-то странная проницательность, словно она видела собеседника насквозь.

– Ну, говори, что ты мне хотела сказать? – Софья нетерпеливо переступила с ноги на ногу. – Если собираешься погадать, то мне этого не надо, я в гадания не верю.

– Все девушки верят гаданиям, а ты не веришь… Необычная ты барышня. – Акулина слегка улыбнулась. – Да я и не предлагаю гадать. Я знахарка, а не колдунья. Могу дать тебе лечебных трав, но их и так у твоей тетушки предостаточно. А возьми-ка ты лучше вот это…

Отшельница вытащила из-за пазухи нечто завернутое в чистую тряпицу и протянула Софье. Странным подарком лесной жительницы оказался плоский овальный камень серовато-белого цвета с сизыми прожилками и отверстием посередине, в которое на петельке был продет шнурок, так что неприметный камушек можно было носить как медальон.

Заметив скептический взгляд Софьи, Акулина качнула головой:

– Ты не гляди, что он невзрачен. Это камень непростой. Он мне от мудрой женщины достался, а ей по наследству перешел от далеких пращуров, с незапамятных времен. Говорят, его какая-то древняя богиня заколдовала, которая судьбами людскими ведала, мужчин с женщинами соединяла. Этот камушек может подсказать девушке, кто ее суженый. Сейчас он неприметный, тусклый, но, когда девушка, которая его носит на груди, встретит свою судьбу, камушек засверкает, словно алмаз, и потеплеет, как любящее сердце. Так что помни, барышня: ежели при встрече с каким-нибудь мужчиной от камушка этого пойдет тепло и сияние – значит, перед тобой – твой суженый, назначенный тебе небесами!

– И много раз этот камень сверкал и теплел? – недоверчиво усмехнулась Софья. – Ты сама на себе испытала его волшебство? Помог он тебе найти суженого?

– Нет, у меня он не засиял ни разу, – вздохнула Акулина. – Но это только потому, что не встретила я свою судьбу. Не каждой женщине и не каждому мужчине выпадает найти свою половинку.

– А привораживать этот камень не умеет?

– Зачем? Свою судьбу не надо привораживать. Привораживать надо чужую, а свою надо только найти и узнать. А у тебя есть судьба, я чувствую это.

– А я не вижу толку в подобном талисмане, – пожала плечами Софья. – Ведь, если я полюблю человека, то неужто буду смотреть, сверкнет камень или нет? А если какой человек мне не люб, так и волшебный камень его полюбить не заставит.

– Одно дело – глупая девичья любовь, а совсем другое – женская судьба, – рассудительным тоном заметила Акулина. – Бывает, люди проходят рядом по улице или встречаются в толпе – и не знают, что они созданы друг для друга, что только вместе им и будет хорошо. А тот, которого родители сосватают, или тот, который девичью голову закружит, может и не принести в жизни счастья, а одну лишь маету… Всякое ведь бывает, судьбу не угадаешь, а подсказать некому. Но мой камушек – подсказчик, он тебе обязательно когда-нибудь сердце успокоит. Носи его, не сомневайся, вреда не будет, я с благими пожеланиями его тебе дарю. А еще мне сказывали, будто за этим камнем судьбы тянется пояс любви. Только не ведаю, что это означает…