Гравитация (ЛП) - Вест Мелисса - Страница 32

— Тебе надо попасть домой. Уверен, все тебя ждут.

— Подожди, ты не собираешься что-нибудь сказать?

— Я не уверен, что сказать. Мне надо подумать. Я знал, что бал — лишь прикрытие их встречи, но я еще не придумал, как мы сможем их подслушать. К ночи у меня будет план. Но ты ничем не сможешь помочь, если застрянешь дома. Так что… — он указывает на дверь, — … увидимся ночью, — он стоит, а я не могу не чувствовать небольшую боль. Я не уверена, чего я ожидала, но я ненавижу, когда он скрывает свои эмоции.

Я подхожу к двери, пытаясь не выглядеть так же жалко, как себя чувствую. Джексон хватает мою руку, прежде чем я успеваю уйти.

— Не переживай. Я знаю, все слишком сложно, но мы разберемся.

Я киваю, прежде чем выйти за дверь. Надеюсь, он прав.

Глава 18

Когда я возвращаюсь домой, мама ждет меня на крыльце, выглядит она смертоносно. Я разрываюсь между тем, чтобы начать извиняться и продолжать вести себя так, словно не сделала ничего плохого. Она встает, когда я подхожу к лестнице, и без единого слова показывает, чтобы я зашла внутрь. Это плохо.

Папа уже дома и выглядит так же напряженно, как я себя чувствую.

Как только за ней закрывается дверь, она поворачивается и указывает пальцем в нашу с папой сторону.

— Я знаю, вы оба думаете, что бессмертны и каким-то образом можете выжить в любой ситуации, но, когда я прошу Ари прийти после школы, она должна вернуться сразу же, и ни секундой позже. Забудьте о тренировках. Она все еще несовершеннолетняя, и я не собираюсь терпеть ваше притворство, будто она обладает тем же опытом, что и те, кто занимается этим годами! А теперь, через сорок пять минут мы все выйдем из дома как семья, — Она уходит, ни разу не взглянув в нашу сторону.

Я тяжело выдыхаю и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на папу, который только пожимает плечами и следует за мамой в их комнату, чтобы подготовиться к балу.

Такое ощущение, что на укладку волос, маникюр и втягивание воздуха для того, чтобы потом влезть платье, уходят часы. Я стою в доме Картье, потягивая пузырящийся напиток, который на вкус одновременно и сладкий, и кислый. Искрящиеся пузырьки поднимаются наверх бледно-лиловой жидкости, лопаются, как только вырываются на поверхность, и посылают вниз алкоголь, добавленный в напиток. Это ловкий способ распознать возраст пьющего. По всей комнате напитки гостей постарше пузырятся беспрерывно, когда мой делает это лишь изредка, словно находясь в раздумье.

Я прохожу в фойе, которое могло бы быть небольшим танцевальным залом. Огромная, кристальная люстра, настоящий мраморный пол — не искусственный, как у большинства из нас — демонстрирует знатность рода Картье. Рассматривая мерцающую люстру, я слышу, как кто-то входит, и улыбаюсь, когда Лоуренс, одетый в белый смокинг и простую золотую маску, кланяется передо мной. Я бы хотела знать, наблюдает ли за нами Гретхен. Я не хочу, чтобы она видела, как он ведет себя со мной, отвечая ожиданиям окружающих, и думала, что так все и есть на самом деле. Чувства Лоуренса ко мне — всего лишь результат ожиданий окружающих, но я знаю не понаслышке, что поступки ранят, нарочно они совершаются или нет.

— Ты... — он берет мою руку и легко прикасается к ней губами — ...та еще грешница.

Я опускаю взгляд на платье и дарю Лоуренсу полуулыбку. Оно эффектно. Бронзово-золотое, без бретелек, с завышенной талией. Драпировано до колен каскадом складок. Волосы уложены во множество хаотичных крупных локонов, макияж прост и очарователен, а черная фетровая маска, усыпанная стразами, скрывает глаза. «Идеальная смесь невинности и соблазна» — сказала Гретхен, когда создавала этот образ.

Он наклоняется и целует меня в щеку прямо тогда, когда тускнеет свет, поэтому я не успеваю придумать, как избежать поцелуя. Время перейти к официальной части бала. Мы подходим к ряду лифтов, — еще одна прерогатива Картье — которые ведут к подземному танцевальному залу. Там мы насладимся большим разнообразием напитков и общением с гостями.

Ло ведет меня к дальнему левому лифту. Он закрывается прежде, чем в него может зайти кто-нибудь еще. Нас окружают зеркала, так что теперь, в первый раз за вечер, у меня появляется возможность увидеть и даже разглядеть Ло. Его волнистые, пышные каштановые волосы безупречно спадают на лоб и уши. Он замечает мой пристальный взгляд и улыбается, у него поразительно белые зубы, контрастирующие с оливковой кожей.

— Что?

— Ничего, — Я опускаю взгляд. Мне хочется спросить его о Гретхен, но она бы предпочла, чтобы я этого не делала. Возможно, они еще не разобрались в своих чувствах, и я не хочу приносить в их отношения неловкость. Так что, не зная, что сказать, я просто смотрю на него, пытаясь вспомнить, как это должно выглядеть: легко и просто. Даже теперь рядом с ним я чувствую себя очень даже нормально. Это всего лишь я. Интересно, может ли он, как и Джексон, чувствовать изменения во мне. Я избегаю темы, касающейся Джексона. Я не готова говорить о том, что со мной происходит или, что означают определенные изменения. У меня и так достаточно причин для беспокойства.

Двери лифта открываются, и нас проводят в атриум. Он имеет форму восьмиугольника с переливающимися серебряными и золотыми стенами, покрытыми витиеватыми рамами с портретами бывших президентов Америки. Атриум ведет к громадной мраморной лестнице, опускающейся в главный танцевальный зал, где сотни круглых столов, увенчанных самыми дорогими скатертями и серебряными столовыми приборами, окружают танцевальную площадку. Отсюда видно всех гостей, всю роскошь. Мероприятия я посещала и раньше, но они были не такими. Где-то внизу играет оркестр. На нас устремлено слишком много взглядов, на какое-то мгновение я чувствую себя членом королевской семьи, словно со мной не происходит ничего необычного.

Лоуренс улыбается окружающим, пока мы спускаемся по лестнице. Я делаю шаг на последнюю ступеньку, желая повернуть обратно. Напротив меня стоят мои родители вместе с Аластером Крейном, европейским президентом, справа от него — его гадкий сынок, Брайтон. Он относится к самому ужасному типу парней. На прошлогоднем балу он напился и взболтнул, что я слишком хорошенькая, чтобы стать командиром, и затем шлепнул меня по заднице. Видимо, он не ожидал последующего от меня удара по лицу.

Я подхожу к президенту Крейну, старательно избегая Брайтона, который только и делает, что пялится на меня, пока я не смотрю в его сторону. Мои родители долго не замечают моего присутствия, но затем вместе поворачиваются и улыбаются нам с Лоуренсом.

— О, вот вы где, — говорит папа. — Уверен, вы помните президента Крейна и Брайтона.

Я киваю обоим. Брайтон определенно красивый, у него темная кожа и такие же темные волосы. Очень жаль, но он самый настоящий идиот. Как бы я хотела, чтобы он докучал африканской наследнице, которой, кажется, нравится его развязность, и оставил меня в покое. Я оглядываю зал в поисках ее, и нахожу ее, разговаривающей с Квеном, азиатским наследником. Они бы стали прекрасной парой… если бы интернациональные браки были разрешены.

Еще несколько минут мы с Ло стоим, как столбы, пока президент и Брайтон не переходят к другой группе гостей. Я шумно выдыхаю, когда они уходят. Последнее, что я хочу делать сегодня вечером — быть поблизости с Брайтоном. Я жду, пока они не исчезают из предела слышимости, и наклоняюсь к Ло.

— Где остальные?

— Без понятия. Время садиться за стол.

Освещение тускнеет, и мы занимаем наши места. Ло садится за президентский стол, в то время как я встречаюсь со своими родителями за одним из столиков Управляющих. По всему залу разносится шепот. Древние. Атаки. Что мы планируем делать. В итоге, президент Картье встает со своего места и движется к центру зала, готовясь обратиться к толпе.

— Спасибо вам, — произносит она, и все замолкают, чтобы слушать, — за то, что в очередной раз присоединились к нашему торжеству с едой и танцами в этот день. Важно помнить, что мы празднуем. Знайте, дорогие друзья, мир не гарантирован, поэтому человечество должно постоянно процветать. И не имеет значения, сколько это будет стоить, — Все взгляды сосредоточены на президенте, любое движение или шум прекращаются. Она с жестокостью смотрит в толпу, и затем широко улыбается. — А теперь, давайте ужинать!