Гравитация (ЛП) - Вест Мелисса - Страница 7

— Давай! — кричу я, затем сужаю глаза, понижаю голос и шепчу. — Я не боюсь тебя.

Высокомерие сползает с его лица, заменяясь чем-то более реальным.

— Тебе следовало бы, — и он переворачивается вперёд. Но отец хорошо обучил меня, поэтому я знаю, что переворот может немного вскружить голову, и этого будет достаточно, чтобы мой кулак, достигший его лица, стал причиной нечто большего, чем просто кровь, это завалит его на землю.

Джексон появляется передо мной, и в тот же момент мой кулак достигает его виска. Его равновесие колеблется, голова качается, и затем, словно в замедленной съёмке его тело падает на мат.

На секунду я слишком удивлена, чтобы двигаться. Предполагается, что мы не должны пользоваться нокаутирующими движениями в классе, и я не уверена, должна ли я радоваться или извиниться перед тренером. Но затем Гретхен вскакивает на мат, заключая меня в объятия.

Несколько других студентов хлопают мне и поздравляют. Я позволяю себе испустить небольшой смешок, прежде чем посмотреть на тренера. Он, кажется, принимает решение, накричать на меня или поздравить, когда Джексон шевелится. Он поднимается на локти, и я гляжу на него в изумлении. Небольшой рубец — единственный признак того, что его ударили. Он должен быть без сознания как минимум минуту, а не пять секунд.

Проклятый Древний.

Тренер выглядит таким же раздражённым, как и я.

— Что ж, если ты можешь идти, покинь мат, — говорит он Джексону. — О’Неил и Мартин, ваша очередь.

Я обдумываю то, чтобы помочь Джексону подняться на ноги, но принимаю лучшее решение, покидая мат и передавая свои перчатки Гретхен, у неё такой же размер руки.

— Удачи, — говорю я ей. — Ты сделаешь это.

Она нервно улыбается, направляясь на свою позицию на мате. Как и у Ло, борьба — не конёк Гретхен. Она гений в нашей группе, у неё всегда самые высокие результаты тестов. Такое ощущение, что ей и не надо бороться, но мы должны это уметь. В конце концов, из нас же готовят Оперативников.

Джексон проходит около меня, прерывая мои обеспокоенные мысли.

— Хорошая работа, — говорит он. — Поразительно.

Я уже готова вспылить, но его внимание переключается на мат. Лексис Мартин, соперница Гретхен, сгибает колени и растягивает руки. Она выглядит так, словно готовится сразиться не с одной Гретхен, а с двумя, и возможно она действительно готова. Всем известно, что Лексис психованная. Сложена, как парень, одни мускулы, которые у Гретхен есть разве что на ногах. Я пытаюсь не переживать. Гретхен, как и я, имеет высокую подготовку, но не на таком же уровне, как у меня, чтобы бороться с кем-то вроде Лексис.

Гретхен прыгает вокруг мата, и Лексис следует за ней. Я перевожу взгляд с Гретхен на Лексис и обратно. Время решает всё, и один из них должен начать. Мои ладони чешутся от страха и нервов. Лексис делает выпад вперёд, отталкивает Гретхен назад и ударяет в лицо.

Кровь струится из носа Гретхен.

Я делаю необдуманный шаг вперёд, когда Джексон хватает меня за руку. Я пристально смотрю на него, он прав. Я не могу вмешаться. Вмешательство не покажет меня с сильной стороны; с моей стороны это эгоистично и даже безрассудно. Кроме того, Гретхен может с этим справиться. Она…

Ещё удар и ещё. Её тело падает назад. Её голова откидывается в сторону. Я резко всасываю воздух, мои руки дрожат от напряжения. Я качаюсь вперёд, назад и снова вперёд. Ладонь Джексона всё ещё на моей руке. Гретхен вскидывает руки, сигнализируя, что она побеждена. Тренер требует бороться. Предполагается, что победитель должен сойти с мата.

Вместо этого Лексис снова наносит удар, и Гретхен падает на мат, задыхаясь. С меня хватит.

Я высвобождаю свою руку из захвата Джексона и бросаюсь в сторону Лексис. Она откатывается, и я подпрыгиваю, готовясь ударить её в лицо, когда кто-то тянет меня назад.

— Эй! — кричу я и сильно ударяю человека, сдерживающего меня.

Джексон усаживает меня на мат, словно я ребёнок, бьющийся в истерике. Он ничего не говорит, никто не говорит. Я знаю, что я сделала. Все Оперативники гордые, и я только что рискнула гордостью Гретхен.

Тренер не кричит на меня. Вместо этого он подходит к Гретхен, утопающей в крови.

— Она нуждается в медицинской помощи, — говорит он, не обращаясь ни к кому конкретно.

— Я пойду, — я предлагаю, хотя он может вызвать сюда доктора Тэвиса, лишь нажатием кнопки. Тренер кивает, и я направляюсь в сторону медкабинета, который находится в непосредственной близости от главных дверей зала. Я не замечаю, что Джексон следует за мной, пока не тянусь к своей ключ-карте и чувствую, как его рука сталкивается с моей. У меня покалывает кожу. Он проводит своей картой по двери и ждёт, пока я войду внутрь.

Мы идём по короткому коридору в тишине, воздух наполнен нашими невысказанными мыслями. Для меня это прекрасная возможность, чтобы допросить его, но из-за боли Гретхен я не могу допросить его так, как хотела бы. Что-то мне подсказывает, что он это знает. В итоге, в конце коридора мы доходим до медицинского центра, облегчение проходит через меня, разрушая напряжение.

— Пожалуйста, нам нужен заживляющий гель, — говорю я доктору Трэвису, сидящему за маленькой конторкой.

Он хмурит свои седые брови.

— Ещё одна боевая травма? — спрашивает он, явно уставший от нашего постоянного лечения.

— Да, но ничего серьёзного, просто рана.

Доктор Трэвис кивает, вынимает крошечную баночку и кладёт её в охлаждающий мешок. Он настолько холодный, что моя кожа горит, но я отгоняю дрожь. Я хватаю мешок и возвращаюсь к двери. Джексон следует за мной.

Я уже собираюсь повернуться и задать самый важный вопрос, крутящийся в моей голове: почему ты здесь? Когда он говорит:

— Ты поступила правильно, хорошо, что вмешалась.

Я останавливаюсь.

— Что?

В холле больше никого нет. Никто не задаётся вопросом, почему мы разговариваем. Никто не видит этот момент слабости Джексона, мальчика характеризующего себя таинственным и отчуждённым. Я поворачиваюсь к нему лицом, слова вылетают, прежде чем я могу остановить их.

— Нет. То, что я сделала, не делает мне чести. Нет…

— Гордость? — он посылает мне фальшивую усмешку. — Ты говоришь о том, что заставляет тебя гордиться, не кого-то, и безусловно, нет правил касательно наблюдения за тем, как твоих друзей бьют. В этом нет гордости. Ты была права, что вмешалась. Я так считаю.

Я опешила, чувствуя себя всё более и более неловко, потому что у нас получился такой разговор, вместо того, который нам нужен. Я смотрю в его глаза. В них странная смесь синего и зелёного, словно Бог не мог решить, какого цвета их сделать.

— И ты ещё говоришь о чести.

Он сокращает между нами дистанцию и шепчет:

— Сегодня ночью я объясню. Только пожалуйста, не прямо сейчас, поверь мне.

Я изучаю его лицо, на котором не видно и следа от нашего боя, в то время, как отекла моя нижняя губа. Я училась никому не доверять, особенно Древнему. Тем не менее, у меня нет выбора. Мне нужны ответы… по крайней мере это то, что я себе говорю.

— Только один вопрос.

Он ждёт.

— Почему ты не рассказал мне?

Он делает паузу, позволяя его глазам встретиться с моими, и легко улыбается.

— Кто сказал, что я этого не сделал?

Я резко всасываю воздух, и он смеётся, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

Я хочу кричать, чтобы он объяснил, но всё больше и больше студентов просачивается в коридор. У меня нет выбора. Я должна ждать до ночи.

Когда я возвращаюсь в зал, все, кроме сидящей Гретхен, уже разбежались на следующую пару. Видимо, тренер отменил остальные бои. Она посылает мне слабую улыбку, и я передаю ей заживляющий гель.

— Хочешь, я помогу? — спрашиваю я.

— Не-а, — она заставляет себя встать. — Увидимся на истории.

Я собираю её вещи и хватаю свой планшет и маркер. Я уже собираюсь уйти, когда тренер выкрикивает моё имя через весь зал. Мой желудок сжимается. Вот и выговор, который я ожидала ранее.