Парадоксы Младшего Патриарха - Раткевич Элеонора Генриховна - Страница 46

– Не возражаешь? – спросил я как можно более небрежно.

– Ну что ты. – Улыбка Лиаха сделалась широкой и сладкой, как зевок. – Что ты, Шенно Дайр Кинтар. Родне по таким пустякам не возражают.

– А братьям – тем более, – сдерживая смех, поддержал его Кеану.

Это потом уже он мне объяснил, что Иглы Вызова в моих руках потрясли братьев Шенно едва ли не больше нашего чудесного спасения. Вкалывать Иглы можно только врагу – но дать их из рук в руки можно только кровному родичу. И раз уж Лиах сумел мне их дать, а я сумел их взять, то и быть по сему. И совсем уже потом я сообразил, каким чудом я не рухнул замертво, взявшись за Иглы Вызова руками: раз уж Лиах сам сказал, что отныне я ему как бы вместо Кеану… это в горячке он сунул Иглы мне в руки, не подумав – а теперь осознал благодетельную издевку судьбы. Одно лишь воскрешение Кеану убило бы его на месте нежданной радостью… но нет, он обрел двух братьев сразу: воскресшего и нареченного. А это уже для любого отчаяния через край. Вот он малость в уме и не устоял. Зато жив остался.

Так это мне все потом рассказали, а тогда… нет, поверил я сразу. А что понять ничего не понял – так ведь мы все трое ничего не понимали, и не пытались даже. Мы просто дышали, как дышится.

– Побочная ветвь получается… или младшая? – добавил раздумчиво Кеану, словно ничего важней этого вопроса и быть не могло.

– Младшая, – решительно ответил Лиах. – Вот только с земельными владениями скверно. Владетельному вельможе, хоть бы и младшей ветви рода, полагается…

– Мелочи какие, – в тон подхватил я. – Вот выберемся отсюда, упросим короля подарить мне еще одну клумбу. Семейная традиция, как-никак.

Кеану прыснул от неожиданности. Лиах расхохотался в голос.

Внезапно за дверью надсадно затрещал факел, плюясь искрами. Похоже, стены подобрались уже вплотную к нему.

– Погаснет сейчас, – заметил вполголоса Лиах. – И сидеть нам в темнотище.

– Мелочи какие, – ухмыльнулся Кеану, старательно копируя мой выговор. – Это я сейчас… теперь-то, когда заклятия с камеры сняты…

И опять-таки потом Лиах объяснил мне, что младший из Морских Королей при всей своей молодости маг не из последних. Оттого и сунули его в камеру, где замки на честном слове держаться, а охранные заклятья зато всю силу моего амулета извели прежде, чем рассыпаться. И что стосковался Кеану по возможности волшебство сотворить, хотя бы и самое немудрящее, неимоверно. Ничего этого я тогда не знал. Но и не удивился, когда Кеану сухо щелкнул пальцами, и от его щелчка затеплился уютный золотистый магический огонек. Нечем мне было удивляться.

Лиах тоже не удивился – ну еще бы! – зато приметно рассердился.

– Зачем? – резко спросил он. – Можно подумать, у тебя сил немеряно. Сам едва на ногах стоишь, а туда же, колдовать.

Кеану дерзко мотнул челкой и улыбнулся с победительной мальчишеской лихостью, так явственно напомнившей мне прежнего Кеану.

– Сколько раз я тебе говорил, – начал было он учительным тоном.

И только тут, как если бы слова эти были неким заклинанием, разрушившем незримую стену вокруг Кеану, Лиах вскочил и обнял своего утраченного и вновь обретенного младшего брата, будто теперь лишь полностью и без изъятия поняв, ощутив, поверив… да впрочем, сказанное Кеану и было своего рода заклятием. Потому что я не знаю, сколько раз Кеану говорил Лиаху то, чего не успел сказать сейчас, но вот сами эти слова – “сколько раз я тебе говорил” – произносились каждый день, а то и чаще. Да нет, наверняка чаще.

Когда Лиах выпустил Кеану из своих объятий, руки его дрожали, а лицо было мокро от слез. И только теперь, глядя на залитое слезами лицо Морского Короля, я тоже наконец-то понял, что Кеану и в самом деле жив. Не умом понял, а по-настоящему.

Видимо, Кеану это ощутил. Он взглянул на меня в упор и слегка улыбнулся, растерянно и вместе с тем дерзко – как улыбался иной раз Тхиа перед тем, как окатить меня особо язвительной сентенцией.

– Только не вздумай по братски огреть меня промеж лопаток, – предупредил он. – Больно все-таки, хоть и зажило.

И от этих его слов невероятная, невозможная, наскоро позабытая нами действительность вновь обрушилась на нас.

– Значит, я все же убил тебя, – потрясенно вымолвил я.

– Не совсем, – уточнил Кеану.

И тут мы заговорили все трое разом, путаясь в обрывках мыслей, желая все узнать и обо всем поведать одновременно, смешались, замолкли, как по команде, вновь заговорили все вместе – и так до тех пор, пока сквозь мешанину наших излияний не пробилось имя. Фаннах .

По странной какой-то случайности Лиах и Кеану произнесли это имя одновременно. Одновременно же и замолчали. Разом. Почти на полуслове. Будто властная незримая ладонь с размаху запечатала рот.

И все поменялось. Опять все поменялось. Будто проснулись Морские Короли. А от какого сна пробудились – не мне знать. У Лиаха глаза сделались осмысленно злыми, у Кеану – рассеянно любопытствующими.

– Фаннах? – переспросил я, пробуя на вкус незнакомое имя. – Это кто таков будет?

– Это, чтоб ты знал, – криво усмехнулся Лиах, – тот самый маг, которому я приказал тебя околдовать, похитить и ко мне доставить.

Кеану тихо фыркнул. Он не знал, что случилось между нами – не мог знать! – так ведь когда Боги ум раздавали, Кеану наверняка заявился одним из первых. А может, и первым. Он ведь из тех, кто всюду поспеть должен. Очень уж ему по молодости лет неймется. Нет, Кеану не составило труда догадаться, какая пакостная и стыдная тайна кроется за этими словами.

– Полагаю, ему недолго пришлось уговаривать тебя отдать такой приказ, – без тени сомнения заключил Кеану. – Фаннах – погань редкостная… но маг никак не из последних.

– Правильно полагаешь, – Лиах попытался зло скривиться, но гримаса вышла скорей досадливой. А потом он, к величайшему моему изумлению, полуотвернулся и слегка покраснел. Так он еще и краснеть умеет? Вот бы никогда не подумал.

– А ты-то его откуда знаешь? – обратился я к Кеану. – Чем этот ваш Фаннах еще знаменит?

Кеану задумчиво прищурился и ответил не сразу.

– Ну, если не считать того, что мы сейчас пользуемся его гостеприимством, – сообщил Кеану, небрежным жестом обводя камеру, – именно он меня на нож и толкнул.

Воспоминание вновь обдало мои руки кровью, но я постарался не вздрогнуть.

– Не меня ты хоронил, – тихо произнес Кеану, глядя Лиаху прямо в лицо. – Бедолагу какого-то с моим лицом. И не диво, что Фаннах вокруг тебя вертелся. Стоило бы тебе промедлить с похоронами, и лицо у парня сделалось бы свое. Такие заклинания дольше двух дней не держатся. От силы – три, и то если мастер опытный.

Теперь уже Лиах изо всех сил старался не вздрагивать. Кеану – ах ты, сопляк! Да, тебе скверно, тебе досталось не приведи Боги как, тебя здесь не сладостями кормили, тебе очень плохо – и тебе очень хочется излить, избыть, забыть свой ужас, свою боль, и ты вправе… но если ты и дальше будешь эдак вот резвиться, я тебе такого леща отвешу – враз плавники отрастут.

– Скажи лучше, как ты жив-то остался, – посоветовал я, чтобы отвлечь Лиаха: картина похорон стояла у него перед глазами настолько явственно, что я почти видел ее. – Я ведь тебя очень основательно убил.

– Заколдованным ножом? – вздохнул Кеану. – Ранил – да, всерьез. И крови из меня столько вытекло – я и знать не знал, что в человеке столько крови. А вот убить – это нет. Рана очень быстро затягиваться стала. Сама.

Ох, я дурак. Ох, и дурак же. И ведь не понял я тогда… а ведь крови и правда было много, слишком много – как же я не понял, что столько может нахлестать только из живого!

– У Фаннаха на меня свой расчет был, – пояснил Кеану. – Насколько я понял, заложник ему нужен был. На тот случай, если у него что не заладится.

– Прав он был, – одними губами, почти без голоса выдохнул Лиах. – Не заладится. Вот прямо сейчас и не заладится. Пусть он только нас навестит…

– Не навестит, – пообещал Кеану. – Его сейчас дома нет. Иначе мы бы тут разговоры не разговаривали. Он бы мигом здешние безобразия учуял. Вроде вот как я его отсутствие чую.