Парадоксы Младшего Патриарха - Раткевич Элеонора Генриховна - Страница 58

Судя по тому, что Тхиа не замедлил шага – даже и не попытался – угадал я верно.

– Нет-нет, – непринужденно молвил Тхиа, когда я приблизился, – зачем же? Слова королевского мага с меня довольно. Неужели я больше поверю его печати, нежели ему самому? Раз уж господин Наллен собственноустно сказал, что все в порядке, смею ли я придираться?

“Собственноустно”, это же ж надо же! Я бы такого словечка под страхом смертной казни не выдумал. Впрочем, и Тхиа до подобных изысков не охотник… если только он не затевает очередного представления. Я таких фокусов навидался уже. “Княжонок поганый” – вот как это представление называется. Но “собственноустно”… такого я от него все же не слыхал. Похоже, Тхиа собирается порезвиться вволю.

– Вот и славно, мальчик мой, – не без облегчения вымолвил дядюшка, убирая в футляр здоровенный свиток с уймой всяческих печатей – надо полагать, то самое заключение о смерти господина Хелойя. – Тогда мне только остается пригласить вас к столу…

Пригласить нас, вот как? Интересно, по какому праву? Лихо дядюшка распоряжается в чужом доме, ничего не скажешь. Я не я буду, если Тхиа попустит его вольничать безнаказанно. А что он заметил дядюшкину наглость, никаких сомнений быть не может. Если даже я заметил…

Но нет, Тхиа не торопился.

– К столу?.. – повторил на вослед за дядюшкой, не то раздумывая, не то предвкушая – не знаючи Тхиа, нипочем не разберешь.

– Конечно, – лицо господина Кадеи так и просияло. – Солнце вон как уже высоко стоит, а вы оба все впроголодь. Конечно, обед еще не вполне готов, но если поторопить повара…

А, проваль – если я не очень ошибаюсь, мерин дядюшки Кадеи еще при сотворении мира присутствовал!

– Стыдитесь, дядюшка, – чопорно произнес Тхиа. – От вас ли слышу? Теперь, когда все формальности с королевским магом улажены, я обязан беспромедлительно отдать последний долг покойному отцу. Набивать утробу, не преклонившись ниц перед телом… это вопиюще недолжное поведение. Да, именно вопиюще.

О, Боги пресветлые – “вопиюще”, да еще “беспромедлительно”! Поистине, церемониал – страшное оружие в умелых руках. А руки у Тхиа не только умелые, но и опытные. Отменную выучку прошел Тхиа у своего отца – и не дядюшке Кадеи с этаким мастером состязаться.

А он ведь пытался. Он даже рот было открыл, даже воздуха набрал – вот только Тхиа все равно опередил его, с беспощадной точностью избрав надлежащий момент.

– Пренебрегать долгом, – с осуждением вздохнул Тхиа, – есть исконная привилегия всякого безродного отребья. А глава великокняжеского дома не может позволить себе ничего недолжного… и даже молодость не может послужить оправданием.

Я едва не подавился внутренним хохотом – ибо Тхиа переменил положение тела с такой чарующей естественностью, что заподозрить его в предумышленности не смог бы никто. Но при словах “глава великокняжеского дома” рука его взметнулась в сторону, словно бы в поисках опоры, и тоже ухватилась за дверной косяк. Нет, не ухватилась – легла. Спокойно так, уверенно, по-хозяйски. “Это мой дом” – вот что безмолвно гласила его рука, небрежно опирающаяся о косяк.

Лицо дядюшки сперва сделалось слегка зеленоватым, а потом враз полиловело – словно некий странный баклажан созрел во мгновение ока.

– И я не ожидал, – с легкой родственной укоризной протянул Тхиа, – что в собственном доме услышу предложение совершить нечто столь непотребное. И от кого? Конечно, дядюшка, я всячески ценю вашу заботу, но согласитесь, что вы хватили через край.

“В собственном доме”. Правильно. Так его. И это уже не господин Хелойя, это уже моя выучка. Сперва дай противнику как следует провалиться в собственный удар, а уж потом наноси ответный.

– Пойдем, Кинтар, – Тхиа наконец обернулся ко мне, будто бы только теперь заметив мое присутствие. – Ты как никто другой имеешь право засвидетельствовать свое уважение покойному вместе со мной.

Вот как? Ну, Тхиа… ну, спасибо! Удружил.

* * *

На моей памяти то был всего лишь второй родовой храм, который мне довелось увидеть. Первым был, само собой, храм семейства Шенно… а, проваль – моего семейства. И когда я только привыкну? Не иначе, пролежав в гробу лет сто – раньше попросту не успею. Я и к патриаршеству своему не привык еще должным образом… да нет, какое там – я и с ученичеством своим свыкнуться не успел толком, а вот извольте – мой родовой храм. И впридачу он мне нравится. Хорошо мне там. Не то, что в семейном храме Тхиа. Хотя все эти храмы на один образец, а вот поди ж ты! Нет, я понимаю, я очень даже понимаю… траур – дело печальное, а храм Шенно встретил меня радостью. В тот день меня привели на поклонение моим новым предкам (новые предки – голова кругом идет, если вдуматься!), и храм был празднично разубран… а свеч-то, свеч сколько! Их веселые огоньки так и плясали, когда адмирал подвел меня к алтарям для преклонения. А здесь – полумрак, тишина… и все же – только ли в этом дело? Откуда при полной вроде бы схожести столь странное несходство? Может, оттого, что сам я теперь один из Шенно, и не их это, а мой храм – а здесь, в храме Майонов, я пришлый чужак? Или оттого, что новообретенные предки ничего против меня не имели, а вот господин Майон Хелойя навряд ли одобрил бы мою особу?

Сам ведь по себе храм ничем от других, ему подобных, не отличается. Фамильный герб располагается, где и всегда – над дверью. Золотое рассветное солнце на синем поле. Красивый герб. Нахальный только. Даже для такого родовитого семейства – малость чересчур. Такой герб разве что принцам крови подобает. Или Майоны когда-то обладали еще большим влиянием? Хотя… куда уж больше! И девиз, девиз-то каков: “Соль земли”, это ж надо же. Странно еще, что не “Солнце державы”. При этаком гербе я бы не удивился. Нет, положительно сочинитель девиза внезапно заскромничал.

Алтарь Божества-покровителя рода тоже на обычном месте. Солнце, само собой. И алтарь предков там, где ему и быть положено. И три Иглы с лазурно-золотым навершием позади него.

Я невольно усмехнулся, вспомнив свою былую наивность. Стоило мне увидеть вблизи, как Тхиа, а потом Лиах вытаскивают Иглы Вызова из пустоты за плечом, я было решил, что там они и обретаются. Как бы не так! Нет их за плечом – потому что их и вообще нигде нет. Есть только те Иглы, что во храме – и всякий раз, протягивая руку в пустоту, мы берем их… отражение, что ли. Вполне вещественное отражение, вынужден признать – но всего лишь отражение. Потому-то и нельзя передать Иглы из рук в руки чужаку – только члену семьи. Недаром Лиах так обалдел, когда я Иглы не просто в руки взял, но и замок дверной ими расковырял. Было бы чему дивиться. Можно подумать, не сам он тому поспособствовал.

А вот сразу справа возле Игл очень занятная вещица расположена. Хотя если по размерам судить, скорей уж вещища. Такого громадного двуручного меча я во всю свою жизнь не видывал. Силен был, однако, основатель рода Майонов – а меч, пристроенный ближе всего к алтарю, только ему и может принадлежать. Чем дальше от алтаря предков, тем ближе к нынешнему поколению… и тем меньше оружия, к слову сказать. Волшебных жезлов – ни одного… не баловались Майоны магией, ни прежние, ни теперешние. Зато целых два потайных фонаря… ого, среди предков Тхиа и разведчики были! Для княжеского дома большая редкость. Впрочем, в те давнишние времена и не такое случалось, а у продолжателей славных традиций душа лежала не к боевой разведке, а к дипломатии: вроде то же самое, риска не в пример меньше, зато куда почетнее. Отпрыскам древнего рода более подобает. Вот золоченое перо дипломата… и еще одно… и еще… а последней в ряду располагается маленькая печать – значит, последний из Майонов утруждал себя всего-навсего придворной службой, хоть бы и по ведомству церемоний. Пожалуй, там он был на своем месте. Человек, настолько обремененный чувством должного… или он это чувство как раз на службе и приобрел?

Печать господина Хелойя возлежала на столь хрупкой подставочке, что на нее не то, что дышать – смотреть было страшно: вдруг да подломится под тяжестью взгляда? Я не ожидал, что следующий постамент уже будет сооружен, но кто-то – по всей очевидимости, дядюшка – оказался прытким на диво. У меня дух захватило, когда я глянул на прихотливо затейливое изящество новой, пустующей покуда подставки. И вот сюда, значит, Тхиа должен возложить свою жертву Божеству-покровителю? Да это убожество разве что пуговицу выдержит, и то не всякую! А возложения пуговиц ожидать не следует, благо Тхиа можно назвать кем угодно, но только не портным. Родовая Игла – совсем не то, что портняжная.