Космический Апокалипсис - Рейнольдс Аластер - Страница 168

Цербер-Гадес, Дельта Павлина, гелиопауза, год 2566-й

— Сожалею, — сказал Силвест, — но я сомневаюсь, чтобы этого человека можно было излечить.

Его собеседниками, не считая Капитана, были лишь двое мужчин Триумвиров. Тот, что находился поближе — Саджаки, — стоял перед Капитаном со сложенными на груди руками и с таким видом, будто с недоброжелательным интересом рассматривал модерновую фреску. Голова слегка склонена набок. Хегази же держался от Чумы на почтительном расстоянии, отказываясь подходить к Капитану, чья периферия получила недавно новый импульс к росту, ближе чем метра на три-четыре. Он старался казаться хладнокровным, но, несмотря на то, что видна была лишь малая часть его лица, там, словно татуировка, лежала печать ужаса.

— Он мертв? — спросил Саджаки.

— Нет, нет, — ответил торопливо Силвест. — Совсем нет. Дело в другом. Наши методы лечения не дают нужных результатов, а наши последние, самые надежные инъекции скорее причинили ему вред, нежели пользу.

— Ваши последние, самые надежные инъекции? — как попугай повторил Хегази, чей гулкий голос эхом отдавался от стен.

— Контрагент Илиа Вольевой. — Силвест понимал, что тут ему надо быть очень осторожным — нельзя, чтобы Саджаки понял, что его саботаж раскрыт. — По какой-то причине сыворотка не сработала так, как ожидалось. Я не виню в этом Вольеву — откуда ей было знать, как поведет себя главная часть массы тела Капитана, пораженная Чумой? Ведь Вольева раньше работала лишь с крошечными частицами тканей.

— И в самом деле откуда? — повторил Саджаки.

После этой краткой реплики, Силвест понял, что ненавидит Саджаки. Ненавистью столь же неотвратимой, как неотвратима сама смерть. Однако он знал, что Саджаки — человек, с которым ему придется работать, и что как бы он его ни презирал, ничто из происходящего здесь сейчас не должно вызвать изменения плана атаки на Цербер. Больше того, в определенном смысле ситуация даже улучшилась. Теперь, когда Силвест убедился, что Саджаки не только не мечтает увидеть Капитана здоровым, а совсем наоборот, не осталось ничего, чтобы могло бы отвлечь Силвеста от подготовки грядущей атаки на Цербер. Возможно, ему еще какое-то время придется выносить присутствие Кэлвина у себя в голове, пока эта игра будет продолжаться, но это не такая уж высокая цена, и Силвест был готов ее уплатить. Кроме того, сейчас, пожалуй, он будет даже рад вмешательству Кэлвина. Так много всего происходит, так много надо понять и усвоить, что на какое-то время, может быть, и неплохо иметь второй разум, паразитирующий на его собственном, чтобы расчищать завалы и разрабатывать ловушки.

— Лживый подонок, — шепнул Кэлвин. — Раньше у меня еще были кое-какие сомнения, но теперь я знаю точно. Надеюсь, что Чума когда-нибудь доест последний атом этого корабля, а вместе с ним и Саджаки. Он это заслужил.

Силвест обратился к Саджаки:

— Все сказанное вовсе не означает, что мы сдались. С вашего разрешения, мы с Кэлом продолжим работу…

— Делайте, что можете, — ответил Саджаки.

— Ты разрешаешь им продолжать? — закричал Хегази. — И это после того, как они его чуть не прикончили?

— У вас возникли какие-то проблемы? — спросил Силвест, ощущая, что весь диалог строится совсем как в пьесе. — Если мы не будем рисковать…

— Силвест прав, — сказал Саджаки. — Кто может сказать, как отреагирует Капитан на самое невинное вмешательство? Чума — живой организм, и она вовсе не обязана подчиняться каким-либо логическим правилам, а потому каждый наш шаг чреват определенным риском — даже если этот шаг теоретически безвреден, — например, обработка Капитана магнитным полем. Чума сможет, например, интерпретировать это как стимул для перехода в новую фазу роста или, наоборот, возьмет да и рассыплется в порошок. Я сомневаюсь, что Капитан сможет перенести как первый, так и второй сценарий.

— В таком случае, — отозвался Хегази, — нам, возможно, вообще лучше сложить руки и сдаться.

— Нет, — ответил ему Саджаки так холодно, что Силвест испугался за жизнь Хегази. — Это вовсе не значит, что мы сдаемся. Это значит, что нам нужна новая парадигма — нечто, находящееся за пределами хирургического вмешательства. У нас есть самый талантливый кибернетик из всех, родившихся после Эпохи Возрождения, и никто не обладает большим опытом работы с молекулярным оружием, нежели Вольева. Медицинские системы корабля не уступят никаким системам, существующим в мире. И тем не менее мы потерпели поражение. И по очень простой причине. Мы имеем дело с чем-то, что сильнее, быстрее и адаптивнее, нежели мы в состоянии себе вообразить. То, что мы подозревали раньше, оказалось истиной. Расползающаяся Чума — болезнь внегалактического происхождения. Вот почему она нас всегда опережает и будет опережать. Если, конечно, мы будем воевать, исходя из наших представлений, а не по ее собственным правилам.

Вот, подумал Силвест, пьеса и подошла к своему еще не написанному концу. Начинается чистая импровизация.

— Какую же парадигму вы имеете в виду?

— Единственный логический ответ, — сказал Саджаки так, будто открывал то, что было заведомо известной истиной, — заключается в том, что эффективное лекарство против чуждой нашему миру болезни можно найти лишь в чуждой для нас медицине. Вот это мы и будем искать, независимо от времени, которое нам потребуется, и от дальности полетов.

— Инопланетная медицина, — пробормотал Хегази, как будто пробуя эту фразу на вкус. Может, он просто привыкал к тому словосочетанию, которое будет отныне слышать многократно? — Какой же тип инопланетной медицины ты имеешь в виду?

— Сначала мы поищем у Трюкачей, — сказал Саджаки так равнодушно, как будто в каюте не было никого, кроме него. Он как бы развлекался в одиночестве. — А если они не сумеют его вылечить, будем искать дальше. — Внезапно его внимание переключилось на Силвеста. — Мы ведь были у них однажды, знаете ли. Я и Капитан. А стало быть, вы тут не единственный, кто попробовал на вкус соленую водичку их океанов.

— Не стоит терять ни минуты на пребывание в обществе этого психа, — шепнул Кэлвин, а Силвест кивнул головой в знак молчаливого согласия.