День 21 - Кидвати Ольга - Страница 7

Глава 4

Уэллс

Понять, сколько прошло времени и не пора ли часовым сменяться, ночью было невозможно, и Уэллсу оставалось лишь строить догадки. Суставы разболелись, значит, он караулит лагерь минимум часа четыре. Но когда он отправился будить Эрика, то обнаружил этого аркадийца уютно свернувшимся калачиком возле Феликса. На лице парня было такое умиротворенное выражение, что Уэллс не смог заставить себя потревожить его.

Тихонько закряхтев, Уэллс потянулся, вскинув руки к небу, и переложил копье из одной руки в другую. Не оружие, а посмешище это копье. Стрела, убившая Ашера, была выпущена со смертоносной точностью. Если стрелок-наземник вернется и выберет своей целью Уэллса, шансов у него не будет.

– Уэллс, – окликнул его девичий голос.

Он обернулся и прищурился, вглядываясь в темноту.

– Прийя? Это ты?

– Нет, – слегка уязвленно ответила девушка, – это я, Кендалл.

– Прости, – сказал Уэллс. – Что-то случилось? Все нормально?

– Да-да, все хорошо, – проговорила Кендалл с неожиданной для глубокой ночи живостью. К счастью, было слишком темно, и она не могла разглядеть на лице Уэллса гримасу раздражения. – Подумала просто, может, тебе нужна компания.

Меньше всего на свете Уэллс нуждался сейчас в светской болтовне.

– Со мной все в порядке. Сейчас разбужу Эрика, он меня подменит, – солгал он и, даже не видя лица Кендалл, почувствовал ее разочарование. – А ты возвращайся в постель, пока кто-нибудь не занял твое место.

Кендалл с едва слышным вздохом развернулась и побрела обратно к хижине. Когда Уэллс услышал, как за ней закрылась дверь, он снова переключил внимание на кромку леса. Он очень устал, и ему приходилось стараться изо всех сил, чтобы не дать опуститься неправдоподобно отяжелевшим векам.

Чуть позже – может, прошла минута, а может, час – из тени появилась какая-то фигура. Уэллс моргнул, ожидая, что та исчезнет, но она лишь увеличилась. Уэллс подобрался, поднял копье и открыл было рот, чтобы выкрикнуть предупреждение, но фигура приблизилась, стала видна лучше, и слова застряли у парня в горле.

Беллами. Он, покачиваясь, брел к хижинам, неся на руках кого-то безвольно обмякшего. На миг Уэллс подумал, что это Октавия, но потом даже в темноте безошибочно узнал эти рыжевато-белокурые спутанные волосы. Он узнал бы их где угодно.

Уэллс рванулся вперед и подоспел к ним, когда Беллами упал на колени. Его лицо покраснело, он судорожно дышал, но все же сумел удержать Кларк и передать ее с рук на руки Уэллсу.

– Она… Она… – прохрипел Беллами, прижимая руки к траве и стараясь успокоиться, – ее укусила змея.

Это все, что нужно было услышать Уэллсу. Крепко прижимая Кларк к груди, он побежал с ней к хижине-лазарету. Этот крошечный домик был набит спящими – на сохранившихся после пожара одеялах и походных кроватях лежало полдюжины ребят.

– Подвиньтесь, – взревел Уэллс в ответ на возмущенное бормотание и сонные протесты, – быстро!

– Что случилось? Они вернулись?

– Наземники? Это они? – прошептал кто-то.

– Это что, Кларк? Что с ней?

Не обращая на них внимания, Уэллс усадил Кларк на одну из опустевших походных кроватей, задохнувшись, когда ее голова свесилась набок. Он положил руку на плечо девушки и тихонько потряс ее:

– Кларк!

Опустившись на колени, он склонился к ее лицу. Кларк едва дышала.

В хижину ворвался Беллами.

– Убери их отсюда, – скомандовал Уэллс, жестом указывая на остальных ребят. Те поднялись на ноги и в сонном недоумении смотрели на Кларк.

Беллами погнал их к двери.

– Выходите все, – охрипшим усталым голосом проговорил он.

Когда все до единого постояльцы хижины были бесцеремонно выдворены за дверь, Беллами побрел к Уэллсу, который лихорадочно рылся в медикаментах.

– Чем я могу помочь? – спросил он.

– Просто не своди с нее глаз.

Уэллс расшвыривал бинты и ампулы, молясь, чтобы среди них был антидот, и чтобы он смог этот антидот узнать. Уэллс проклинал себя за то, что так мало занимался биологией. Он проклинал себя и за то, что плохо слушал Кларк, когда она рассказывала о своих занятиях медициной, вместо этого любуясь блеском ее глаз. А теперь вот эти глаза могут погаснуть навеки.

– Лучше поторопись, – донесся от походной кровати голос Беллами.

Уэллс резко обернулся и увидел, что Беллами сидит возле Кларк на корточках и отводит с ее бледного лица спутанные волосы. Эта картина немедленно воскресила в Уэллсе ярость, которую он испытал, когда увидел, как Беллами целует Кларк в лесу.

– Не прикасайся к ней. – Резкий тон заставил Беллами вздрогнуть. – Я хотел сказать… отодвинься, чтоб ей было чем дышать.

Беллами встретился с Уэллсом глазами.

– Она недолго будет дышать, если мы не придумаем, как ей помочь.

Уэллс снова повернулся к аптечке, уговаривая себя сохранять спокойствие. Взгляд его зацепился за оранжевый пузырек, и парень чуть не рухнул на землю от облегчения.

Несколько лет назад в Эдем-Холле выступала с лекцией группа ученых. Они разрабатывали универсальное противоядие, препарат, который повысил бы шансы на выживание человечества, когда оно наконец вернется на Землю. Ведь, мало того что люди Колонии лишились природного иммунитета, так еще, вполне вероятно, множество земных растений и животных мутировало, и старые антидоты, скорее всего, теперь бесполезны. Кларк слушал эту лекцию целую жизнь назад, еще до знакомства с Кларк и до того, как Вице-канцлер заставил ее родителей ставить опыты на людях, чтобы узнать, как воздействует на них радиация. Он вынужден был присутствовать на этом мероприятии в качестве сына Канцлера, ни минуты не думая, что когда-нибудь ступит на Землю. И тем более уж о том, что ему придется при помощи этого противоядия спасать жизнь любимой девушки.

Набрав в шприц жидкость из пузырька, Уэллс поднес иглу к вене на руке Кларк и застыл. В сердце билась тревога. Что, если он напутал с лекарством? Или сделал что-то неправильно, и в кровь Кларк попадет смертельно опасный пузырек воздуха?

– Дай сюда, – резко сказал Беллами, – я сделаю.

– Нет, – твердо ответил Уэллс.

Хоть ему и мерзко было себе в этом признаться, он не мог вынести мысль, что Кларк будет спасена благодаря Беллами. По его, Уэллса, вине она оказалась на Земле в первой партии колонистов, но она не умрет из-за него.

Он одним движением проткнул шприцем тонкую кожу и нажал на поршень, загоняя антидот в вену, а потом взял девушку за руку и шепнул:

– Кларк, ты меня слышишь? – Он закрыл глаза и сплел свои пальцы с ее. – Пожалуйста. Пожалуйста, останься со мной.

Несколько мгновений юноша молча сидел, не выпуская ее руки.

– Слава Богу, – выдохнул за его спиной Беллами.

Вскинув глаза, Уэллс увидел, что веки Кларк трепещут, поднимаясь. Он перевел дух; его даже слегка качнуло, так закружилась от облегчения голова.

– Как ты? – спросил он дрогнувшим голосом.

Кларк непонимающе моргнула. Уэллс напрягся в ожидании мгновения, когда она вспомнит все, что случилось, и ее лицо исказится ненавистью. Но глаза Кларк вновь закрылись, а губы растянулись в слабой улыбке.

– Я нашла, – пробормотала она.

– Что ты нашла? – сжимая ее пальцы, спросил Уэллс.

– Я должна… – Не закончив, девушка провалилась в сон.

Уэллс поднялся, взял с одной из походных кроватей одеяло и осторожно укрыл Кларк. Беллами все еще неподвижно стоял у него за спиной, не сводя глаз со съежившейся девичьей фигурки. Кларк, при всей ее огромной силе духа, казалась во сне совсем юной… и хрупкой. Уэллс прокашлялся.

– Спасибо, что принес ее, – сказал он, высвобождая руку.

Беллами медленно кивнул. Он все еще был в шоке.

– Я чуть не тронулся. Думал… – Он взъерошил рукой волосы, а потом осел на пол, прислонившись спиной к койке Кларк.

Уэллс собственнически ощетинился, но обнаружил, что сказать ему нечего. Он был благодарен Беллами за спасение Кларк, однако мысли о том, что могло произойти между этим парнем и любимой за прошедшие двое суток, причиняли боль. Вздохнув, он лег на пол.