Город - Геммел Стелла - Страница 11

Здесь Барсучиха скомандовала привал. Все так и попадали наземь. Одни стали рыться в своих обносках, вытаскивая еду и питье, другие немедленно заснули. Элайджа был голоден. Он с надеждой озирался, но все отворачивались, в том числе и Барсучиха. Делать нечего, он лег, немного послушал голодное урчание в животе – и крепко заснул.

– Малый! Эй, малый! Вставай!

Жаркое дыхание щекотало ему ухо. Элайджа отодвинулся, не просыпаясь.

– Слышь, малый!

Крепкие пальцы больно ущипнули его за ухо. Он вздрогнул и проснулся. Хотел было закричать, но жесткая рука зажала ему рот, чувствительно прижав губы к зубам. Элайджа поспешно открыл глаза и стал озираться в потемках. Прямо над лицом свисали чьи-то спутанные патлы, больше он не мог рассмотреть почти ничего. Он в ужасе забился, пытаясь высвободиться.

– Слушай сюда, малый, только тихо, – прошипел голос. – Обещаешь не орать?

Он согласно кивнул и тут же втянул в себя воздух для громкого вопля. Однако обладателя крепких рук оказалось не так-то легко провести.

– Бежать надо – вот что, – послышалось над ухом, и Элайджа вдруг осознал, что с ним говорил кто-то почти его возраста.

Патлы откачнулись в сторону, и он смог оглядеться. Кругом спали взрослые, похожие в темноте на бесформенные кучи тряпья, только слышался храп, отдававшийся под сводами подземного хода. Напавший на Элайджу передвинулся, продолжая зажимать ему рот, и он наконец рассмотрел, что это была девочка. Постарше его, с густыми грязными волосами и бледным угловатым лицом.

Она наклонилась, и он вновь услышал напряженный шепот возле самого уха:

– Надо удирать, пока в их становище не пришли. Это грабители, они убьют нас и сожрут.

Элайджа замотал головой. Девчонка ошибалась. Эти люди спасли его. Они присматривали за ним. Он, конечно, слышал о злобных грабителях, но для него они были чем-то вроде бесплотных духов – этакое непонятное зло, о котором все знают, но никто своими глазами не видел. Он хотел что-то сказать. Девочка наклонилась поближе и очень осторожно отняла руку от его рта.

– Они меня выручили… – прошептал Элайджа.

– А зачем, ты не думал? – прошипела она. – По доброте сердечной?

То, что добрые люди в Чертогах в самом деле водились, Элайджа знал наверняка. Взять хоть Рубина или того деда, с которым он последний раз видел Эм. Однако некое нутряное чутье уже подсказывало ему: люди, в чьем обществе он теперь оказался, были вовсе не таковы.

Он неуверенно огляделся. В пещере царила полная неподвижность. Усталые люди спали мертвецким сном. Горел только один факел, под ним сидел дозорный и тоже спал, широко открыв рот. То есть смыться не составит труда. Если бы только мысль о побеге в кромешную темноту не пугала Элайджу еще больше перспективы оказаться убитым и съеденным.

– Я остаюсь. – Он покачал головой.

– Тебя убьют. – Девочка нахмурилась.

– В темноте мы умрем.

– Мы умрем, если останемся.

Элайджа ощутил, как по лицу потекли слезы. Девочка смотрела на него сверху вниз, между бровями залегли две острые складки. Что за непонятное бесстрашие толкало ее на побег?

– Это оживленная дорога, – принялась она объяснять. – Знаешь, я все крыс высматривала. Мы много часов не видели ни одной, а тут их полно! Крысы всегда держатся там, где есть люди. Значит, люди недалеко. Просто спрячемся в темноте и будем ждать, пока мимо кто-нибудь не пройдет. Кто-нибудь с факелом.

– Может, тоже злодеи…

– Эти-то точно злодеи! – Она пожала плечами и огляделась, как бы уже решив действовать в одиночку. И повторила: – Если останемся, нам конец!

– Я останусь, – в свою очередь повторил Элайджа.

Он повернулся к девчонке спиной и свернулся калачиком, плотно закрыв глаза. Кажется, она по-прежнему сидела рядом и наблюдала за ним. Он попытался заснуть, несмотря на всякие страхи, так и метавшиеся в голове. Что, если она не ошиблась и Барсучиха с дружками вправду собираются их убить?

Все-таки его тело и разум были так измучены, что он в самом деле начал дремать.

Казалось, прошло всего несколько мгновений, как вдруг его разбудил чей-то рассерженный вопль. Одновременно раздался пронзительный визг.

– Кусаешься, сучка! – прорычал голос.

Элайджа услышал звук удара и сразу же – крик боли. Он зажмурился как только мог и съежился на камне. Застоявшийся воздух всколыхнулся: сонные люди приподнимались и садились на полу. Наконец прозвучал придушенный крик, и глаза пришлось открыть.

Факельный свет озарял часового. Он держал девочку. Ее ноги болтались в воздухе, но она брыкалась что есть силы и пыталась достать его свободной рукой. Лицо у нее раскраснелось, она явно выбивалась из сил. Элайджа мог только смотреть, тараща глаза.

Остальные хохотали, радуясь развлечению. Барсучиха с ленцой поднялась, одернула лохмотья, не спеша разгладила их ладонями. Потом подошла к часовому. Девчонка извернулась и босой ногой пнула ее в ребра. Удар практически не покачнул предводительницу, и все же она зарычала.

– Связать ее? – обратился часовой к Барсучихе, потиравшей ушиб.

– Вот еще, возиться, тащить… – ответила та. – Прибей.

Повернулась и посмотрела на Элайджу. Он вжался в пол, уворачиваясь от взгляда.

Девочка прекратила борьбу. Ее веки трепетали, а когда караульный поставил ее на пол, она чуть не упала. Держа ее одной рукой, другой рукой мужчина вытащил ржавый нож…

Вздохнув поглубже, Элайджа прыжком вскочил на ноги, пригнулся и ринулся прямо на часового. И с разгону врезался головой в затрепанный кожаный камзол, под которым ощущалась вялая плоть. Мужчина крякнул, его дыхание прервалось, он качнулся назад и упал. Элайджа сам не устоял на ногах, перекатился через поверженное тело и забарахтался, пытаясь подняться, одновременно оглядываясь по сторонам. Перед глазами метался рваный факельный свет, шевелились какие-то тени. Сильная рука сгребла его повыше локтя и вздернула на ноги.

– Попался, гадина! – проворчала Барсучиха. – А ну, не дергайся!

Но Элайджа, охваченный нерассуждающим ужасом, отчаянно вырывался и бился – и выскользнул-таки из ее хватки. Он тут же бросился прочь, метнувшись в ту сторону, где вроде бы раздавался голос девчонки… чтобы прямиком влететь в глухую каменную стену. Опять свалился, но вовремя заметил неосвещенное устье бокового тоннеля и рванулся туда прямо на четвереньках. Оказавшись в темноте, поднялся и быстро пошел вперед с вытянутыми перед собой руками. Коснулся пальцами камня и двинулся вдоль стены, стараясь побыстрее переставлять ноги и в то же время не упасть. Пол под ногами внезапно исчез, Элайджа покатился, но спуск был коротким и завершился падением в неглубокую лужу. Он ушиб себе бок, но снова поднялся и двинулся дальше. Крики за спиной постепенно отдалялись.

Что-то прошуршало в темноте. Он не успел шарахнуться и удрать – его схватили за руку. Элайджа заскулил от ужаса и рванулся прочь, но хватка была каменная.

– Это я, – сказала девчонка.

У Элайджи сердце чуть не выскакивало из груди, он задыхался.

– Да я это, я, – повторила она. – Меня Амита зовут.

Он кое-как успокоился, бешеный стук в груди начал утихать.

– А я – Элайджа… Как ты меня нашла в темноте?

– Шаги услышала. Ты шаркаешь, точно столетний дед.

– И что теперь? Куда нам идти?

Страх заблудиться висел над душой, несмотря ни на что.

– Обратно пойдем, – сказала Амита.

– Обратно?

– Пойдем туда и заберем факел. Ты был прав, без света нельзя.

– А поймают?

– Так они же не ждут нас. Думают, мы спятили от страха и удрали неизвестно куда.

По части страха с Элайджей именно так дело и обстояло, но он успел поверить в ум Амиты и спорить даже не стал.

– Все просто, – сказала она, словно желая убедить его, а может, и себя. – Если повезет, они снова спать лягут. Тогда мы выйдем и просто факел возьмем.

– А если решат не спать? – Элайджа подумал и нахмурился. – Как велит Барсучиха дальше идти…