Тайна «Прекрасной Марии» - Эштон Лора - Страница 26

— Томми, моя тетушка еще наверху? — поинтересовалась Клодин Беллок, снимая с головы платок и поправляя прическу перед зеркалом.

— Она только что позвонила, мисс Клодин, — ответил Томми, — чай будет подан через минуту.

— Отлично. Я умираю с голоду.

Она улыбнулась, увидев обеспокоенное выражение на лице Томми.

— Только не говори мне, что леди не имеют права умирать с голоду.

— Делил, отнеси все это наверх и узнай, не надо ли помочь тетушке Клели одеться, — приказала Клодин, указывая на вещи, лежащие на столике у зеркала. Каждый день тетушка Клели спала по два-три часа после обеда, и только пожар или наводнение могли разбудить ее.

Делил взяла вещи и платок Клодин. Томми бросил на нее подозрительный взгляд.

— А где ваш зонтик от солнца?

— Господи, Томми, ты слуга, а не хозяин! Не задавай таких вопросов!

Томми стоял с невозмутимым выражением лица, всем своим обликом выражая несогласие.

— Мисс Клодин, вы вышли без зонтика! У вас теперь наверняка появятся веснушки! Вы хотите выйти в свет с веснушками на носу?

— Мне совсем этого не хочется, — возразила Клодин.

Делил, поднимаясь по лестнице, покачала головой. Недолго оставалось ждать Клодин, пока какой-нибудь белый джентльмен купит ей дом и экипаж с упряжью.

Делил оставила вещи Клодин в ее комнате и пошла помочь тетушке Клели одеться, в то время как Элли, ее служанка, суетилась вокруг старушки с расческой.

Тетушка Клели, одетая в шелковое платье бутылочного цвета, черные шелковые перчатки, вся в драгоценностях, вошла в гостиную, где ее племянница ела бутерброды с ветчиной.

— Господи, негодная девчонка. Ты покроешься пятнами и станешь похожа на жабу! Никакой ветчины!

Выражение лица Клодин ясно давало понять, что тетушка переборщила.

— Надо есть зелень, малышка, — с надеждой сказала тетушка, — поешь зелени.

— И что дальше?

— У тебя такая прекрасная фигура, детка! — Выражение лица тетушки смягчилось. — И чрезвычайно важно, чтобы ты ее сохранила. От этого зависит твое будущее, наше единственное оружие — красота!

Клодин отложила бутерброд и покорно принялась за зелень. Не следовало слишком раздражать тетушку, поскольку она делала все от нее зависящее для Клодин, и не ее вина, что она не могла дать племяннице все то, что та желала.

— Ты моя прелесть! — Тетушка поцеловала Клодин в щеку и уселась рядом с ней за стол, восхищенно наблюдая за племянницей.

— Все твое воспитание, вся твоя жизнь — ничто не должно быть напрасным! Во имя твоей покойной матери и отца, который тобой очень доволен.

Клодин подумала, что это было приятно, но не достаточно, чтобы сделать ее счастливой. Ей было радостно уже от той мысли, что она знала своего отца. Многие ее подруги знали своих отцов только по имени, и некоторые из отцов даже не удосуживались хоть раз навестить своих детей после рождения.

— Ты знаешь, он приходит тогда, когда это необходимо, — говорила тетушка Клели. — Он дает мне деньги для тебя, так что тебе нет никакой необходимости искать богатых мужчин. И даже если тебе случиться познакомиться с человеком небольшого достатка…

Клодин передернуло.

— Я думаю, что не я, а меня будут выбирать. Как на рынке рабов, от чего мы так хотим избавиться.

— Клодин Беллок! — возмутилась тетушка. — В наших жилах течет лучшая кровь Франции и Испании! Я не позволю тебе так разговаривать со мной!

— Извини, тетя.

— Никак не могу понять, чего ты хочешь?

— Я не хочу быть женщиной на содержании! Чтобы со мной развлекались так, как ты мне рассказывала, и чтобы меня бросили ради женитьбы на белой женщине! Даже несмотря на мою голубую кровь!

— Все ясно, — пробормотала тетушка Клели, поджав губы. — Ты просто завидуешь. Ты хочешь быть белой. Подумай вот о чем. Ты будешь счастлива в отличие от белых женщин. Мужчина полюбит тебя и оставит только тогда, когда будет вынужден это сделать. Он обеспечит тебя, и если тебе захочется, ты найдешь себе другого мужчину! И у твоих детей кожа будет такого же цвета, что и у тебя. Они смогут делать все, что хотят, — уехать в чужие края и там быть белыми!

Клодин с уважением посмотрела на тетушку, которая впервые отважилась на откровение, признав, что ее кожа была темнее, чем у племянницы.

Как и мать Клодин, тетушка Клели в свое время была любовницей джентльмена. Он оставил ей небольшой дом, и поскольку Клели была мудрой и предприимчивой, на старости лет она имела свой небольшой дом и четверых слуг. После смерти матери Клодин тетушка Клели взяла ее на воспитание, боготворила ее, дорожила ей, восхищалась ее красотою, научила трем языкам и всем женским премудростям, которых так не хватало креолкам. Клодин, несмотря на свою непорочность, была хорошо осведомлена, как можно ублажить мужчин, и знала, что готова сделать это ради человека, который женится на ней и обеспечит ее.

Клодин изящным жестом налила чашечку чая своей тетушке.

— Отлично! — оценила тетушка Клели ее манеры.

Клодин улыбнулась.

— Я постараюсь не расстраивать тебя, тетя.

Когда Клодин была маленькой, она думала, что, когда вырастет, отец заберет ее. Только позднее она поняла, что он никогда этого не сделает, что он просто не может этого сделать.

Поль положил на стол очки и потер переносицу. Несмотря на то, что он носил их уже лет десять, он никак не мог свыкнуться с мыслью, что не может читать без них и даже написать письмо нормальным почерком. А ему так много приходилось писать, в особенности тем, кто контролировал голоса избирателей. «Как бы ни хотели демократы избавиться от этого, сейчас им лучше тоже воспользоваться этим традиционным приемом», — думал Поль. Много приходилось писать бизнесменам. Кандидат, который финансирует свою предвыборную кампанию из своего же кармана, вряд ли может пожаловаться на недостаток голосов.

Поль провел рукой по волосам. «Не следовало бы давать Роману возможность втравить меня во всю эту историю», — подумал он, но уже было слишком поздно. Кроме того, малышка Адель предложила свои услуги в качестве секретаря, так хотела Салли. Следовало бы согласиться.

В дверь постучали, и Тестут впустил Харлоу Маккэми.

— Спасибо, Тестут. Где Люсьен?

Тестут осторожно взглянул на хозяина.

— Мистер Люсьен уехал верхом.

— Хорошо. Мистер Маккэми, я хотел бы, чтобы мой старший сын присутствовал при нашем разговоре, но поскольку он, видимо, перепутал время… ну, ладно.

Поль обратился к Тестуту.

— Пойди и скажи Уиллу, чтобы нашел Люсьена и передал ему, что он еще недостаточно взрослый, чтобы избежать порки, и что, если он уехал в Бэй Руж, я обязательно это сделаю.

— Да, сэр, — ответил Тестут, поспешно удаляясь.

Маккэми выглядел растерянно.

— Может, в другой раз…

— Маккэми, если вы будете у нас работать, то быстро разберетесь в наших семейных отношениях. Садитесь.

Маккэми сел.

— Мой сын Люсьен провел во Франции то время, которое я ему позволил, и теперь ему необходимо научиться управлять «Прекрасной Марией». Это, к сожалению, будет вашей основной задачей.

— Да, конечно, — ответил Маккэми.

— Люсьен доставит вам гораздо больше забот, чем чернокожие. С ними в принципе можно поладить, поскольку я обычно не держу бунтовщиков.

Поль надел очки и внимательно посмотрел на Харлоу Маккэми.

— Поскольку у вас мало опыта работы с чернокожими, вы можете советоваться со мной или с Дэнисом по любому вопросу, пока не поймете, что к чему. Мне понравились ваши рекомендации, мистер Маккэми. Единственное, что меня беспокоит, сможете ли вы держать чернокожих рабочих в руках.

— Без сомнения.

— Они зачастую ведут себя как дети, но у них есть своя гордость. Если управляющий будет помнить об этом, у него не будет возникать проблем. Тем не менее хочу вас предупредить о возможных случаях неповиновения. Впрочем, вы можете наказывать их, как вам заблагорассудится. До десяти ударов плетьми. Но не больше. Прошу вас помнить о том, что в этом отношении я считаюсь либералом. Я думаю, что, помимо кнута существует еще и пряник.