Тайна «Прекрасной Марии» - Эштон Лора - Страница 52

— Мужчина, который не может использовать инструмент, данный ему Богом, должен благодарить любой шанс немного постараться, — произнесла Селеста отчетливо. Она снова задрала юбку:

— Ну что, в этих штанах есть что-нибудь?

Габриэль взял ее за руку, пытаясь надоумить ее успокоиться. Она отдернула руку:

— Ты просто сам хочешь меня. — Она засмеялась и выставила свою маленькую обнаженную ножку перед ним в злом танце. — Но и ты недостаточно мужчина, не так ли? Все эти твои рассказы об Африке!

Мама Рэйчел посмотрела на лицо Маккэми, она никогда не видела на нем такого страха.

— Вернись в поле и не отрывай людей от работы, а то я скажу мистеру Полю, чтоб он продал тебя с аукциона, — вмешалась Мама Рэйчел.

Селеста посмотрела на нее суженными глазами:

— Я не твоя собственность.

— Ты недостойна быть собственностью. Я не думала, что настанет такой день, когда я увижу кого-то из рабов мистера Поля, ведущих себя подобным образом!

Мама Рэйчел подобрала свою упавшую корзину и посмотрела на всех строгим взглядом, как бы говоря, что спектакль окончен. Избегая встретиться глазами с Маккэми, Рэйчел прошла мимо него как можно быстро и решительно направилась к дому. Когда мистер Поль выходил из кабинета после обеда, она была намерена поговорить с ним. «Но мистер Поль должен избавиться или от Селесты, или от этого надзирателя-янки, или от обоих», — думала она.

Небо покрылось тучами, начался дождь. Но дождь не был препятствием во время работы по уборке тростника. Постепенно негры набрали обычный ритм рубки. Когда они оглянулись, то увидели, что Маккэми ушел, но никто не заметил отсутствия Селесты.

Маккэми притаился в тростнике, как хищник.

— Ты не сможешь спрятаться здесь. — Селеста предстала перед ним. — Нет такого места, где бы ты мог спрятаться от меня.

Она бросила нож и раскрыла платье спереди, обнажив черную мокрую грудь. Селеста подняла юбку и раздвинула ноги. Над ними раздался гром, появилась молния. Обычно хозяин отпускал рабов при разразившейся молнии, но Маккэми не было, и негры продолжали работать.

— Уходи, — закричал Маккэми, но Селеста подошла к нему еще ближе. Он упал перед ней на колени, она просунула руку ему между ног.

— Дай мне посмотреть, что там есть? — промурлыкала она ему в ухо.

Харлоу закричал в ужасе, когда она дотронулась до него. Он толкнул ее, и она упала в грязь с раздвинутыми коленями. Глядя ему в глаза, она подползла к нему на спине и прижалась к его промежности, медленно сексуально извиваясь.

— Ты хочешь сделать это, не так ли?

Харлоу трясся, дождь бил ему в лицо.

— Нет! — закричал он. Он видел перед собой демонов с протянутыми руками. Он подобрал оброненный нож. Селеста, посмотрев на его лицо, поняла, что зашла слишком далеко. Последнее, что она увидела, — это его бледное лицо, хищные глаза и подплывающий к ней в дожде нож.

Гром смолк, дождь прекратился. Харлоу стоял на коленях, руки почти по локоть погрязли в глине.

Он открыл глаза и посмотрел вокруг себя.

«Господи, я убил ее».

Харлоу вскочил на ноги при звуке шагов. Габриэль смотрел на него из-за тростника, черты его лица онемели от отчаяния. Харлоу отбросил нож и убежал, пробивая дорогу в тростнике. Проделав несколько шагов, он закричал. Харлоу бросился к Дэниелу.

— Габриэль убил ее! Он перерезал ей горло!

Габриэль наклонился над телом Селесты, стоя в окровавленной грязи. Он все еще был в таком положении, когда они пришли поймать его.

XVIII. ГАБРИЭЛЬ

Обед прошел в скорбном молчании. Габриэль был привязан цепью к кольцу в стене. Никто из негров не знал, что будет дальше, и все они были в страхе.

Домашние слуги молча занимались своими делами. Когда Люсьен поднялся из-за стола, Мама Рэйчел ожидала его в зале.

— Везде ходят страшные толки. Мистер Люсьен, что же там случилось?

Люсьен пожал плечами.

— Эта чертова Селеста опять приставала к Маккэми, Габриэль приревновал ее и зарезал ее ножом для рубки тростника. Так по крайней мере говорит Маккэми.

Он поднялся по ступеням, он слишком устал, чтобы беспокоиться о том, что произошло.

Рэйчел встала у дверей в кабинет Поля и глубоко вздохнула. Она имела большое влияние в доме де Монтеней, но это был особый случай, речь шла об убийстве, и она ставила под сомнение слова белого человека.

— Мистер Поль, вы не могли бы уделить мне минуту?

— Я думаю, сейчас не лучшее время для беседы. Убийство не может оставаться безнаказанным. — Но Поль никогда еще не вешал рабов.

— Да, я знаю, — сказала она. — Именно поэтому я и пришла.

— Ну хорошо, садись. Но если ты хочешь попросить меня, чтобы я отпустил его, то ты знаешь, Рэйчел, я не могу.

— Нет, сэр, — ответила Мама Рэйчел, посмотрев в глаза Полю. — Но я должна сказать вам: я не уверена, что это сделал Габриэль.

Поль с любопытством взглянул на нее:

— Боюсь, что у него одного была на то причина.

— Нет, сэр, не у него одного. — Она остановилась.

— Хорошо, Рэйчел, но Харлоу Маккэми видел, как он это сделал, — сказал Поль.

— Это он так говорит.

— Но у Маккэми нет причин лгать.

— Он лжет, мистер Поль. Эта Селеста заигрывала перед всеми с Маккэми. А он до смерти боится женщин, нет, не робок с ними, он по-настоящему боится. Вы не видели его глаза в это время. Она смеялась над ним в присутствии всех черных. Вы можете спросить мистера Люсьена.

— Какие бы у нее ни были мотивы, — сказал Поль, — у Габриэля была довольно веская причина убить ее.

— Да, была, но он этого не делал.

Поль долго молчал. Он знал Маму Рэйчел с тех пор, как был женат на Салли, он знал, что она никогда не лжет.

— Хорошо, Рэйчел, я учту то, что ты рассказала. Но я бы не хотел, чтоб ты рассказывала об этом своим людям.

— Я не стану, сэр. — Рэйчел поднялась. — Спасибо, что вы уделили мне время.

Габриэль сидел, поддерживая голову руками. Селеста умерла, и ни одна душа на всей плантации не поверит слову Габриэля против слова белого человека.

«И что же ты будешь делать?»

Казалось, голос самого Габриэля беседует с ним.

«Ты собираешься рассказать, что белый надзиратель сделал это? Если даже ангел спустится с Небес и подтвердит твои слова, никто не поверит этому».

«Я собираюсь умереть. Он убил Селесту, теперь он убьет меня».

— Я принесла тебе немного еды, — хозяин велел. — Риар держала лампу в одной руке и тарелку в другой. Она положила тарелку. — Я молюсь за тебя, — сказала она.

— Я не молюсь, — ответил Габриэль. — Господь знает, что у меня на душе творится.

Казалось, мистер Поль хотел накормить его прежде чем повесить. Он набрал полный рот еды.

— Ты возвращайся назад, — сказал он Риар.

Габриэль потянул за цепь, ударил по кольцу, вделанному в стену. После нескольких попыток ему удалось сорвать кольцо, которое с грохотом упало к его ногам. Он обмотал руку цепью, чтоб она не бренчала. Габриэль встал, подошел к двери и открыл ее. На улице было тихо. Ему казалось, что он уже мертв и находится в тихой темноте.

— Садись, Маккэми. — Поль предложил Харлоу стул. — Я бы хотел, чтобы ты снова рассказал мне все подробности. Дело настолько серьезное, что мне хотелось бы знать все факты.

— Конечно, мистер де Монтень, — сказал Харлоу. — Начну с того, что я боюсь. Эта женщина сама того хотела, сэр. Ну, не то, чтоб быть убитой, конечно, но чтобы Габриэль ударил бы ее, но мне не надо было вмешиваться.

— Почему нет?

— Она была женщиной, которой хотелось, чтобы все мужчины бегали за ней, — сказал Харлоу. — Она заигрывала со мной, и Габриэль очень рассердился на нее.

— Заигрывала с тобой? Ты имеешь в виду сексуальное приглашение?

— Гм, да, — подтвердил Харлоу.

— Я бы хотел, чтоб ты рассказывал подробнее, Маккэми. Что именно она делала?

— Она подняла юбку. — Его лицо вспыхнуло, затем снова побледнело.