Тайна «Прекрасной Марии» - Эштон Лора - Страница 57

Тестут встретил ее в растерянности.

Дина прибрала свои длинные волосы в пучок на затылке, она была в свежем, только что выглаженном, хотя и несколько тесноватом платье. Она двигалась так, как будто туфли без каблуков на ее ногах были ей малы и непривычны. В общем, она выглядела хорошо, но мисс Салли не собиралась обращать на это внимания.

Дина протянула тарелку.

— Я принесла это для Дэниса. Это мясной пирог, какой ему нравится.

— Я не знаю. Доктор ничего не говорил по поводу того, можно ли ему есть мясной пирог, — сказал Тестут.

— Я испекла его сама. — Она посмотрела на Тестута. — Я не увижусь с ним, знаю, его маме это не понравится, но вы передайте ему это от меня.

— Я не знаю: — Тестут было начал снова, но крик Эмилии, которая приближалась вместе с Салли и Шарман, прервал его.

— Дина: — Эмилия подбежала к девушке. — Ты пришла навестить Дэниса? Посмотри, как выросла Шарман!

Дина улыбнулась. Салли, вопросительно приподняв брови, посмотрела на Дину.

— Чем мы можем помочь вам, мадемуазель Мишле?

— Я принесла мясной пирог для Дэниса, — сказала Дина, отстаивая свои позиции. — Я испекла его сегодня утром. С ним все будет хорошо, не правда ли? Скажите мне правду, пожалуйста.

— Да, с ним все будет в порядке, — ответила Салли. — И он получит удовольствие от вашего пирога, мадемуазель Мишле. — Она взяла тарелку у Дины и протянула ее Тестуту. — Но я боюсь, что его пока нельзя беспокоить.

— Нет, — сказала Дина, — я и не думала, что вы позволите мне увидеться с ним. Просто передайте ему пирог, ладно?

Дина перевела взгляд с Салли на Маму Рэйчел:

— Может, вы передадите ему, что я справлялась о нем.

— Я передам, — сказала Мама. — И доктор говорит, что он в полном порядке.

— Он сражался на дуэли? Это правда?

— Со шпагами, — вмешалась Эмилия. — Это все случилось из-за жены Жильбера Беккереля. Я не думаю, что она действительно нравится Дэнису, но Жильберу Беккерелю нравится. И они сражались!

— Эмилия!

Холлис улыбнулась, посмотрев на Дину.

— Милая Эмилия. Она всегда все знает. Но боюсь, что она права. Мой бедный братец всегда водится с неподходящими женщинами. Мы успокаиваем себя тем, что по крайней мере ничего от этого не меняется.

— Холлис, — быстро оборвала ее Салли. — Мне бы хотелось, чтобы ты вела себя более прилично.

Салли повернулась к Дине и сказала более мягко:

— Я боюсь, что теперь нам надо уходить. Вы очень добры, что принесли этот пирог, и я передам Дэнису, что вы о нем спрашивали.

— Мерси, — сказала Дина.

Она повернулась и ушла. Она действительно рассчитывала, что ее не впустят к Дэнису, но эта Холлис! Она могла бы разрезать ее на кусочки и кормить ими аллигатора. Выйдя из поля зрения особняка, Дина остановилась и сняла с себя туфли, вздохнув с облегчением. С босыми ногами она пошла дальше, думая о том, чтобы еще она бы сделала с Холлис.

Холлис же не утруждала себя мыслями о Дине. Ее занимали более важные вещи. Недавно она получила письмо от священника, отца Розьер, из деревни Сент Мартин во Франции. Там сообщалось, что Адель Скаррон скончалась от скарлатины год назад. О том, кто же могла быть женщина, находившаяся в Луизиане и выдававшая себя за Адель, отец Розьер ничего знать не мог. Хотя сообщал, что у Адели была подруга и компаньонка старше ее всего на несколько лет, звали ее Тереза Д’Обер. Письмо это лежало сейчас вместе с украшениями, запертое на ключ.

Вошла Мама Рэйчел с подносом. Она поставила его на стол и встала рядом с Холлис:

— У тебя манеры не лучше, чем у уличной кошки. Тебе должно быть стыдно.

Холлис пожала плечами:

— Ты ведь тоже не любишь этих Мишле. Так что же тебя беспокоит, как я с ней разговаривала.

— Леди должна быть вежлива со всеми. Ты поставила в неловкое положение маму, вот за что я переживаю.

— Ты подожди еще, у меня такие новости, что если ты узнаешь, то перестанешь заботиться о Мишле. — Она улыбнулась и заглянула в чашку с чаем. — Ты можешь беспокоиться кое о ком прямо у нас в доме.

— Что ты такое знаешь? — спросила Мама подозрительно.

— Поскольку ты считаешь, что у меня плохие манеры, я не расскажу.

— Гм… Тогда я подозреваю, что ты все выдумываешь.

— Подозревай что угодно. В жизни об этом никто никогда не догадается.

Холлис не намеревалась сообщать об этом кому бы то ни было.

Мама Рэйчел смотрела на Холлис. «Кое-кто в доме» не могло означать кого-либо другого, кроме Адели. Мама Рэйчел открыла было рот, чтобы сказать это, но снова закрыла.

— Мне надо идти, — сказала она. — Я полагаю, если ты не выдумываешь, то сама расскажешь мне обо всем, когда тебе будет нужна моя помощь.

Сразу же после ухода Мамы Рэйчел в комнату влетела Фелисия.

— Если мне захочется побыть в одиночестве и подумать, предполагаю, что мне нужно будет совсем уйти из дома.

— Иди куда тебе заблагорассудится, — сказала Фелисия безразличным тоном.

Холлис сузила глаза.

— Это все из-за Романа, не так ли? Что за любовь? Почему бы тебе не оставить эту затею и не пойти поиграть в куклы? Ты никогда не получишь Романа!

Фелисия захлопнула крышку шкатулки.

— Почему бы тебе не бросить эту идею? Я никогда не замечала, чтобы Роман приходил увидеться с тобой. Нет ничего более патетического, чем старая вдова, ожидающая мужчину, который ее не хочет!

Холлис вспрыгнула со своего места:

— И ничего глупее, чем школьница, не замечающая того, что происходит у нее под носом. Так ты думаешь, что Роман ко мне не приходит? Роман приходить ко мне. Тогда, когда ты об этом и не догадываешься.

— Неправда. — Фелисия притопнула ногой.

— Прямо у тебя под носом, — уверила ее Холлис — Он мог бы так же приходить и к тебе. Ты должна выйти замуж девственницей, а так как он собирается жениться на мне, то это могло бы оказаться слишком потрясающим.

— Я не верю тебе! — Фелисия чувствовала, что ее глаза переполняют слезы. Она выбежала из комнаты прежде, чем Холлис смогла бы увидеть ее плачущей.

Когда Роман пришел с вечерним визитом, он обнаружил, что гостиная переполнена дамами дома, включая Холлис и Фелисию.

Он обратился к Салли:

— Могу ли я попросить вашего разрешения прогуляться с мадемуазель Фелисией?

Салли колебалась.

— Очень хорошо. Но помните, что еще слишком рано строить какие-либо… планы…

Роман предложил Фелисии руку, и она оперлась на нее, пока Холлис глазела на них, да и Салли смотрела встревоженно. Роман был хорошим другом, но он так стар. Стар для Фелисии. Не устанет ли он от Фелисии так же, как Поль устал от нее?

— Что же все-таки происходит? — поинтересовался Роман, как только они вышли на веранду.

— Н-ничего, — сказала Фелисия. Как она могла спросить его об этом?

— Дай мне догадаться самому. Холлис?

— Да. — Фелисия кивнула. — Она… она…

— Она сказала, что у меня с ней темные делишки, — предположил Роман.

Фелисия теперь уже иначе смотрела на него.

— Да, были, — честно сказал Роман. — Я не могу лгать тебе, дорогая, но я не горжусь этим.

Фелисия посмотрела на него взволнованно.

— Тогда… это правда? Она сказала… — Девушка вытерла глаза рукой. — Она сказала, что ты собираешься на ней жениться, — закончила Фелисия, почувствовав, что на этот раз она может получить еще более худший ответ. Тогда она тут же станет несчастной и перестанет лежать по ночам с открытыми глазами, думая о нем.

Роман взял Фелисию за руки и посмотрел ей в глаза.

— Никогда, — сказал он, стиснув зубы и поборов в себе злость на Холлис. — Никогда, с тех пор как я встретил тебя. Господи, помоги мне. Я люблю тебя, и если ты хочешь быть со мной после всего, что я наделал, я хочу жениться на тебе.

Тело Фелисии тут же расслабилось, и она прислонилась к его груди. Она подняла лицо, и Роман поцеловал ее.

— Я сделаю предложение после срока приличия, — сказал он. — Но ты можешь считать, что мы обручены. А Холлис предоставь мне.