Тайна «Прекрасной Марии» - Эштон Лора - Страница 73

Шел ноябрь. Также полным ходом шли приготовления к выборам и праздникам. И если хозяин и хозяйка проводили много времени вместе, то слуги, которые обычно знают все, думали, что мистер Поль и мисс Салли снова были счастливы вместе, благодаря Богу, а мисс Адель получила то, что текло ей в руки.

Но Салли и Поля связывало нечто большее, чем дружба или партнерство. Однажды ночью, ближе к концу месяца, задняя калитка поместья «Прекрасной Марии» скрипнула, когда Поль распахнул ее. Он придержал ее для Салли, чтобы она снова не скрипнула. Если бы Тестут услышал, он посчитал бы нужным проверить, будучи уверенным, что поймает какого-нибудь воришку. Поль и сам чувствовал себя вором. Он был одет в охотничью куртку, в кармане которой был пистолет, а Салли — в темное платье, которое свисало ей до щиколоток. Осенний ветер шелестел листьями возле ее ног, и сова аукнула где-то в деревьях.

— Ты уверена, что справишься с Молласом? — спросил Поль.

— Не беспокойся, я встречу тебя на старой дороге.

Эта старая дорога проходила к северу от «Прекрасной Марии» мимо озера и далее в болота, заканчивалась она у развилки, у дома, который построил дед Поля Ле Клерк на просторах Луизианы, многие земли которой теперь сокрыты водой.

Салли исчезла в лунной темноте, а Поль пошел к старой каменной кухне. Крепкая деревянная дверь была закрыта на тяжелый замок. Воровато озираясь, Поль вытащил из кармана ключ. Он отослал Уилла, который всегда спал на кухне, в «Алуетт» с кобылой, которую надо было оплодотворить, и приказанием остаться на ночь. Остальным обитателям запрещалось выходить в такое время суток на улицу, но всегда была вероятность того, что кто-нибудь — особенно из детей — мог решить прогуляться при луне. То, что Поль намеревался сделать, было секретом, с которым он не хотел бы делиться ни с кем другим. То, что Салли была с ним, было иное. Салли придумала все это, и он нуждался в ней. Пока он мучился с замком, он подумал, что он начал смотреть на свою жену другими глазами.

Замок открылся, и Поль юркнул внутрь.

— Кто там? — Габриэль вскочил одним быстрым движением, протягивая вперед закованные в наручники руки, как бы защищаясь от того, кто пришел за ним.

— Это я, — прошептал Поль, — успокойся.

Габриэль уставился на него в темноте. Тонкий луч лунного света освещал лицо Поля. Габриэль уселся обратно на свое ложе.

— Я думал, это линчеватель. Боялся, что они решили ускорить свою работу. — Он с тоской посмотрел на Поля. — Я не вижу особой разницы, но я боюсь их больше, чем палача.

Поль закрыл дверь.

— Никто не собирается вешать тебя. — Он сдернул на пол одеяло с кушетки и достал пару пилочек по металлу. — Держи ровно. — Он взялся за наручники, надетые на ноги Габриэля.

Габриэль сжался, когда Поль начал работать.

— Ты пытаешься освободить меня, почему ты не откроешь их ключом? — спросил Габриэль, когда Поль взялся за его руки.

— У линчевателей нет ключа, — ответил Поль, — а если дело пришьют на меня, я не смогу носа из дома высунуть. Но если линчеватели добрались до тебя — это не моя вина.

— Ты хочешь освободить меня? Но я не пройду и двух миль. Я смертельно боюсь, чтобы не попробовать, но я не сделаю и их.

— Ты боишься не меньше меня, — ответил Поль, — так что пошевеливайся.

Он бросил последний кусок цепи на одеяло и указал Габриэлю на дверь.

— Почему ты сделал это?

— Совесть загрызла. Моя.

Габриэль пошел за Полем. Ночь казалась устрашающей, полной призраков и слишком светлой для человека, который ни разу в жизни не был свободным. Свобода явилась ему слишком неожиданно. Они прошли с полмили, когда из темноты выступили три лошади и один всадник.

— Кто-нибудь видел тебя? — спросил Поль.

— Нет. Но я ужасно рада видеть вас. Ночью на дороге было что-то ужасное и незнакомое.

Габриэль заметил, что всадник сидит на женском седле и удивленно спросил:

— Мисс Салли?

— Молчи и садись на лошадь, — сказала она.

Ее Роза Бриар все еще хромала, и она ехала на Джеке Дэниса, который вскинул голову и фыркнул на Габриэля.

— Я ни разу в жизни не ездил верхом, — запротестовал Габриэль.

— Что ж, теперь придется. — Поль держал Батерфляй за уздцы, пока Габриэль вставлял ногу в стремя. Он подтянулся и неуверенно уселся в седло, держась за него руками.

— Ты просто держись, я поведу твою лошадь. — Он впрыгнул в седло Молласа, и они тронулись рысью с Салли во главе.

Салли обмотала копыта тряпками, так что теперь они передвигались как тени между деревьев, то появляясь, то исчезая в лунном свете. По земле стелился туман, и ноги их лошадей как будто отсутствовали, скрытые им. Вдалеке справа они видели отраженный от озера лунный свет. Старая дорога вела не иначе как к старому, давно заброшенному дому и давно заросла травой. Низко висящие ветки с их редкими листьям царапали их по головам и хлестали по лицу. Джек Дэниса, не привыкший к женскому седлу, норовил развернуться боком, фыркая на то, чтобы то ни было у него на спине в этой ночи. На бесшумных крыльях проплыла сова, и где-то на болотах тявкнула лиса.

После часа езды по болотам Салли осторожно натянула вожжи и вытянула руку. Поль подъехал и встал рядом.

— Он там, — прошептала она.

Тусклый свет пробивался сквозь деревья там, где в лунном свете виднелся старый каменный дымоход.

— Оставайтесь здесь, — приказал Поль, — я хочу удостовериться.

Человек, с которым они должны были встретиться, был мало знакомым. Он доверял Полю не больше, чем Поль доверял ему, и не доверяющие друг другу люди были вооружены. Поль слез с коня и стал пробираться через кустарник диких ягод. Выглядывая из темноты деревьев, Поль увидел мужчину, стоящего около дымохода на том, что когда-то было фундаментом дома отца Поля.

— Де Монтень? — донесся голос из темноты.

— Да! — Поль остановился там, где голос настиг его.

— Ты привел его?

— Да.

— Тогда покажи мне его. Да и всех остальных, кто там еще с тобой.

— Только моя жена, — сказал Поль и тихо позвал:

— Салли, давай его.

Салли и Габриэль вышли из темноты. Шли они пешком. Когда они поравнялись с Полем, то человек у трубы вытянул руку вперед:

— Дальше не надо, — сказал он.

Его лицо было затемнено. Чтобы выйти на него, потребовалось почти две недели и множество посредников. Поль не знал и никогда бы не узнал имени этого человека. Он не знал даже, белый он был или черный.

— Покажите мне его, — донесся голос из тени дымохода.

Салли подняла лампу, которую несла с собой, а Поль чиркнул спичкой, чтобы зажечь ее. Салли держала лампу так, чтобы свет падал на лицо Габриэля. Не понимающим взглядом смотрел Габриэль в темноту обломков дома, боясь всего, что окружало его.

— Хорошо, — снова раздался голос, — выключите свой дурацкий светильник.

Салли повиновалась.

— Де Монтень, ты веришь в то, что рабство существует? — резко спросил человек у трубы.

— Да.

— И ты бы отловил любого, кто это опровергает и вздернул бы его на первом же суку?

— Я думаю, что противники рабства вмешиваются в дела, их не касающиеся, — ответил Поль.

Это был неприятный и ненужный разговор, и Поль не понимал, зачем он вообще нужен.

— Мы считаем, что это забота Бога, думать о всех людях, у которых нет свободы. — голос человека звучал твердо от сознания своей уверенности.

— Тогда, — уже резко ответил Поль, — я полагаю, нужно оставить это на Божье усмотрение.

— Почему ты здесь, де Монтень?

— Я не увижу Габриэля повешенным. В своем роде — вопрос правосудия, если это так интересно.

— Когда я начинаю заниматься человеком, все, что его касается, меня интересует. Вот почему я знаю тебя, а ты не знаешь меня. Де Монтень, за тобой закрепилась репутация человека чести, так что я заберу у тебя этого раба и освобожу его. Но запомни: придет день, когда мы заберем всех.

Он зажег свою лампу, чтобы Габриэль видел, куда ему идти и, уже заканчивая разговор, произнес: