Последний проект - Ридпат Майкл - Страница 137

— Но Фрэнк понимал, что здесь что-то не так?

— Да. Он встретился с каким-то врачом из Род-Айленда, который намеревался поднять шум.

— Но зачем тебе надо было его убивать? Может быть, ты сделал это из-за тех людей, у которых с подачи Сергея Делесова занял деньги?

— Дело обстояло значительно сложнее и хуже. Я сказал им, что инвестиции в «Био один» — дело верное, и на следующий день на бирже были сделаны крупные приобретения. Кто-то закупил акции компании на многие миллионы долларов. Если бы о непригодности «Невроксила-5» стало известно до того, как они избавились от акций, меня можно было считать покойником.

— Но они успели выскочить?

— Да. Благодаря твоему предупреждению, они успели сбросить акции. Так же, как и я.

— И все были счастливы?

— Не могу сказать, что они были мною довольны. Некоторое время я находился на волосок от смерти. И, скорее всего, совместного с ними бизнеса у меня больше не будет. Но, как видишь, я остался жить.

— Да, — согласился я. — Но некоторым другим повезло меньше.

Даниэл в ответ буркнул нечто невнятное.

— Итак, ты отказался от ужина в пользу делового ленча, чтобы успеть вернуться во второй половине дня в Бостон и убить Фрэнка?

— Весьма умный шаг, — улыбнулся Даниэл. — Однако это еще не все. Я успел вернуться последним рейсом в Нью-Йорк, и служащие отеля могут поклясться, что я провел весь уик-энд там.

— А затем ты воспользовался моими запасными ключами, чтобы подбросить револьвер в наш шкаф.

— Тоже неплохая идея, — ухмыльнулся Даниэл. — И она почти сработала.

— А кто убил доктора Катарро?

— Русские. Они должны были разобраться и с тобой.

— А как насчет Джона? Зачем тебе нужно было его убивать?

— Это было необходимо. Он вспомнил, что Фрэнк говорил ему что-то о «Невроксиле-5», и позвонил мне, чтобы узнать, не говорил ли твой тесть на эту тему и со мной. При этом Джон сказал, что звонил тебе и что ты придешь к нему, чтобы обсудить проблему лекарства. Я понимал, что необходимо немедленно заткнуть ему рот.

— И ты выстрелил ему в спину.

— Здесь у нас не Дальний Запад, дружок, и я должен был сделать это ради собственного спасения. А в этом нет ничего плохого.

— Ничего плохого?! — воскликнул я, будучи не в силах скрыть изумления.

— Я жив, Саймон, и впредь намерен делать все, чтобы как можно дольше оставаться в этом приятном состоянии.

Даниэл совсем не походил на убийцу. Этот бледный, тощий и казавшийся недалеким человечек, был создан, если судить по облику, для того, чтобы горбиться за компьютером, а вовсе не размахивать револьвером. Но я хорошо знал Даниэла. Его отличала чудовищная алчность, и кроме того, он был бесконечно уверен в своем умственном превосходстве над всеми остальными. Именно в силу своего характера Даниэл оказался перед дилеммой — или Фрэнк или он. Все его моральные взгляды подчинялись лишь собственным интересам. Даниэл знал, что его могут убить, и что он может спасти себя убийством коллеги. Поэтому он без колебаний пошел на убийства, обеспечив себе при этом надежное алиби и сделав главным подозреваемым меня.

А убив однажды, он был вынужден убивать снова и снова.

Мы молча поджидали Лайзу. Она сказала, что вернется домой до того, как позвонит Гарднер Филлипс — то есть до одиннадцати пятнадцати. Я припомнил, что Лайза обожает опаздывать. Раньше эта привычка меня раздражала, но теперь я молил Бога о том, чтобы она вернулась как можно позже.

В кухне громко шипел кофейник.

— Принести тебе кофе? — спросил я.

— Кофе не надо! Сиди, где сидишь!

Я остался на месте. Стоящие у стены часы тикали все громче и громче. Даниэл пытался казаться спокойным, но с каждой минутой это показное хладнокровие давалось ему все труднее. Он все время ерзал на стуле, а над его верхней губой выступили мелкие капельки пота.

Мне тоже было не по себе. Первоначальная бравада, с которой я ожидал выстрела, успела испариться. Теперь, когда мне удалось избежать тюрьмы, остаться в живых после покушения и наладить семейную жизнь, смерть представлялась совершенно неуместной. Ну и мерзавец же это Даниэл! Джон был совершенно прав в своих оценках этого типа.

Половина одиннадцатого.

Зазвонил телефон. Это был пронзительный трезвон допотопного аппарата, не знакомого с современной цифровой системой. Звонил Гарднер Филлипс. Я протянул руку к трубке.

— Не трогай! — выпалил Даниэл. — Оставайся на месте!

Пришлось повиноваться. Мы оба молча смотрели на телефон, а тот надрывался, чтобы привлечь к себе внимание. Филлипс, вне сомнения, был человеком упорным. До того, как аппарат умолк, я успел насчитать тридцать звонков. Считал я, как вы понимаете, подсознательно. Когда наступила тишина, Даниэл заметно успокоился.

Мысли кружились в моей голове в каком-то бешеном вихре. Я не сказал Гарднеру Филлипсу, где нахожусь. Он знал только номер телефона. С помощью полиции адвокат без труда сможет установить мое местонахождение и направить помощь. Копы будут здесь уже через двадцать минут.

Но сделает ли он это? Я сказал, что дело важное и не терпит отлагательства, но о том, что это вопрос жизни и смерти, я не говорил. Скорее всего, Филлипс подождет полчаса и позвонит снова.

Но через полчаса я уже стану покойником.

Без четверти одиннадцать. Время моей кончины неуклонно приближалось. Единственным утешением служило лишь то, что Лайза к этому моменту, видимо, опоздает, и у неё, таким образом, имеются шансы остаться в живых. Боже, помоги ей выжить!

Без пяти одиннадцать.

И в этот момент я увидел Лайзу. Возвращаться домой она, видимо, решила по лесной тропинке, и теперь приближалась к дому с той стороны, которую пока мог видеть только я. Но уже через несколько секунд ей предстояло пройти перед большим окном гостиной, и Даниэл не мог её не увидеть.

Я смотрел на Даниэла, но периферическим зрением видел, как подходит к дому Лайза. Она улыбалась, пытаясь привлечь мое внимание, так как пока не знала о присутствии в доме еще одного человека. С того места, где она находилась, Даниэла пока видно не было.

Когда до окна оставалась лишь пара ярдов, я приступил к действиям.