Книга духов - Риз Джеймс - Страница 74

«Манхэттен, Леонард-стрит, 55».

Далее стояла ее подпись:

«S».

Я бежала, как бегут только трусы.

Повозка, запряженная волами; два судна, почтовая карета – и только на изрядном расстоянии от Сент-Огастина я начала осознавать всю чудовищность мной содеянного. Я бежала, да. Ночью. Оставила записку – и ничего больше.

Я твердила себе, что спешу на север повидаться с моей Soror Mystica – теперь, когда она нарушила свое долгое молчание. (И это было правдой, хотя и не полной правдой.) Я решила, что Себастьяна – она меня спасла, она на столь многое открыла мне глаза, она ответила на самые первые из множества моих вопросов… Я решила, что только Себастьяна, она одна способна вывести меня из тупика. Я отправлюсь в Нью-Йорк, как греки отправлялись в Дельфы, хотя мой оракул – всего лишь ведьма, мной пренебрегшая. Когда-то она обещала последовать за мной через океан, найти меня и устроить в мою честь шабаш (это вменялось в обязанность сестре-обнаружительнице), но потом даже ни разу мне не написала. Я стала опасаться, не постигла ли ее кровавая смерть. Однако нет. Теперь я знала твердо, что она в Нью-Йорке. Она здесь! И потому медленно продвигалась по побережью, чтобы с ней повидаться… Да, это была единственная причина, заставившая меня покинуть Сент-Огастин, покинуть Селию. Спастись бегством.

Бегство из Флориды было и в самом деле внезапным, сборы – сумбурными и поспешными. Я вдруг поняла, что не знаю, как поступить с Селией, и хотела только отречься от содеянного.

Слишком долго и безуспешно я пыталась разорвать узы, мной же сплетенные. И дом на Сент-Джордж-стрит (там он расположен, да) не принес желаемого облегчения. Несмотря на его основательность и гораздо большую комфортность, ни я, ни Селия в нем не освоились. Продавец, сверх условий контракта, добавил за бесценок целую кучу мебели плюс два портрета (как я предположила, изображения своих предков). Хотя это пренебрежение фамильными реликвиями и показалось мне не совсем обычным, я постепенно свыклась с мыслью, что достойная семейная пара в рамах из необработанного осокоря с непреходящим осуждением взирает сверху на учиненный мною кавардак.

Как-то однажды (теперь это далекое прошлое) мы с Селией, захватив с собой графин нашей лучшей мадеры, устроились перед этими портретами с целью дать изображенным персонам имена и наделить их выдуманными биографиями. Мы с Селией иногда предавались подобным забавам, желая скоротать время, с первых дней пребывания на территории – развлечение, что и говорить. Мы тянули вино, хохотали и развлекались выдумками до утра. Однако о портретах Селия и словом не обмолвилась. Вряд ли даже их заметила, хотя в гостиной наверху они занимали собой чуть ли не полстены. Нет, к таким потехам Селия совершенно остыла. Все ее внимание было сосредоточено на мне. Думала она только о том, как бы мне угодить и чем еще услужить.

Таким было положение вещей к весне 1830 года, когда пришло письмо от Себастьяны. И тогда-то я и ударилась в бега.

Наличность и три паспорта (на имя Лидди) я положила на письменный стол, ящики которого заперла на ключ – там оставалось много такого, что не предназначалось мной для чужих глаз. Закрыла и свой рабочий кабинет, набитый предметами, связанными с практикованием Ремесла. Они могли озадачить кого угодно, кроме разве что другой ведьмы.

Я побросала в один мешок и свою книгу, и перемену одежды с запасом на две недели, поскольку, не теряя времени, намерена была прямиком отправиться в Манхэттен. За этот срок на остров я должна была добраться. Возвращение? В записке (ну и помучилась же я над этими несколькими строчками!) я сослалась на неожиданные дела на Севере. Пояснила, что они связаны с фамильными проблемами, хотя раньше о родственниках и не упоминала (за неимением таковых). Отговорилась тем, что не выношу проводов. (Это верно, хотя оправданием и не служит.) Обещала, что вернусь к началу лета, если не раньше.

Руководствуясь печатным расписанием дилижансов, я все же что-то напутала и в итоге чуть не заплутала. Готового к отплытию парохода в Кауфорде не было, и я отправилась по морю на баркентине; воспользоваться дилижансом смогла только по прибытии в порт Чесапик, а оттуда проследовала наиудобным маршрутом до Ричмонда. Можно было бы туда вернуться, если бы не боязнь того, что меня обнаружат, – мне вовсе не хотелось опять оказаться в лапах у Элайзы Арнолд (о, эти лапы!). Меня обуревало безрассудное желание поскорее увидеться с моей мистической сестрой. Итак, на север! Леонард-стрит, 55. (Этот адрес в письме S служил мне компасом – главным ориентиром для верного и надежного путешествия.) В порту Мэриленда я провела не более трех часов, прежде чем села в почтбвую карету, направлявшуюся в Филадельфию.

В Город Братской Любви (это странное название не могло меня не поразить, когда я впервые его услышала) мы прибыли к вечеру. От усталости я валилась с ног, поскольку находилась в пути, как и предполагала, уже почти две недели. А потому решила поскорее лечь в постель в первой же попавшейся гостинице. Но не тут-то было.

В Филадельфии наш кучер выгрузил два мешка с почтой, забрал три новых, переменил лошадей на свежих виргинской породы, зажег два факела из лиственницы и снова наладился в дорогу. Мне, к величайшей досаде, пришлось отправиться с ним единственным пассажиром. Он пообещал, что увидим Нью-Йорк (Себастьяну!) с восходом солнца. Мне бы остеречься, когда мои попутчики отказались от ночного путешествия, в особенности после того, как одна пышногрудая матрона пожелала мне удачи и добавила: «Бог в помощь!»

Скоро, слишком скоро я поняла, что ничья помощь меня не спасет, – я всецело во власти колес и копыт и судьбу мою решит воля кучера с кнутом.

– Голова у вас как, крепкая? – спросил он, торопливо помогая моим попутчикам сойти с кареты и еще торопливее с ними прощаясь.

– М-м… вроде бы да.

Не уловив смысла его вопроса, я подумала, что утвердительный ответ никак мне не повредит. Однако в ту ночь смогла убедиться, что эпитет «крепкая» к моей голове подходит меньше всего.

– Порядок! – отозвался кучер. – Повезем контракт для возобновления, и мистер Бристед – он хозяин этой упряжки – обещал не поскупиться, коли я побыстрее его доставлю.