Маяк в Борсхане - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 25

До двигателя было метра четыре, но этот путь занял целую вечность. Он расцарапал лицо и руки, разорвал комбинезон на плече, вывозился в солидоле и грязи. Когда он подобрался к цели своего путешествия, то увидел под ногами бездну, над которой висела стойка с четырьмя черными колесами, каждое размером с половину человеческого роста. На дне бездны раскинулась серо-желтая холмистая пустыня с торчащими скалами. По пустыне неслась скособоченная крестообразная тень, от которой убегали то ли лошади, то ли козы.

У майора перехватило дыхание, и он чуть не потерял сознание. Возможно, оттого, что в лицо бил холодный и упругий поток, забивавший нос и рот, мешающий дышать. Однако стало гораздо теплее. Он с трудом развернулся и принялся рассматривать остывший серый обтекатель двигателя.

Огромный самолет, словно раненый дракон, с шумом и ревом несся над Африкой, пугая жирафов, носорогов и даже львов. Крыло заметно прогибалось и вибрировало. Под ногами зияла открытая гондола шасси. Как можно искать неисправность в таких условиях?

Больше всего майору хотелось вернуться в кабину. В конце концов, там он окажется в одном положении со всеми остальными. И будет делать то, что делают они. Может, и обойдется – дотянут как-нибудь. А если поступит приказ покидать машину – ну и прыгнет, как все… Да, гораздо проще, когда от тебя лично ничего не зависит. Но надо хотя бы посмотреть, хотя бы обозначить какие-то действия, чтобы товарищи не сказали, что ты ничего не сделал, а просто наложил в штаны…

Вцепившись в какую-то стойку, бортинженер выпрямился, подсвечивая фонариком, осмотрелся по сторонам. В конце концов, он вылез в крыло, он добросовестно искал неисправность, и не его вина, что он не смог ее найти!

А это что? Какие-то брызги, а здесь они сливаются в одно большое пятно, которое протянуло вниз щупальца-потеки… Вот она – причина! Протечка в трубопроводе! Вот здесь, на изгибе медной трубки… Причина настолько наглядна, что не заметить ее невозможно! Даже сделать вывод, что не заметил, – невозможно! Хотя зачем делать вид? Можно просто устранить неисправность! Наложить хомут – и все, что может быть проще… Где хомут?

Он полез в свои инструменты. Но одно дело – открыть чемоданчик на ровной поверхности и спокойно искать то, что тебе нужно, а совсем другое – сидеть над бездной, как пташка на жердочке, и с трудом копаться в узкой щели, перебирая ключи, пассатижи, мотки проводов, плавкие предохранители и прочую ерунду… Вот скотч, пригодится. А где же хомуты?! Он раскрыл чемоданчик пошире, но тут самолет тряхнуло и все содержимое посыпалось вниз, в пустыню с черными скалами… Черт! Самолет набирал высоту! Что происходит?!

Пнув ногой ставший ненужным чемодан, Петя Высоков машинально ощупал карманы комбинезона. Что это? А-а-а, слон… Он и не очень похож на слона, но это амулет, а амулеты всегда помогают… Скотч и пластилиновый слон. Обычный пластилин, амулетом его сделало прикосновение маленьких пальчиков Мишани… Где здесь отверстие? Скорей всего под штуцером. Его и не видно, настолько крохотное, но судя по следам масла – вот оно… Обмазываем пластилином, теперь скотч, опять пластилин, снова скотч… Вон какую гулю навертел, только долго ли она продержится? Выдержит ли давление масла, а если выдержит, то сколько? Если хотя бы половину пути – все будет в порядке! Домотаем весь скотч – маслом кашу не испортишь! Все! Ура!

Победитель всегда ощущает адреналин в крови. Энергия требовала выхода, а мочевой пузырь – освобождения, и Высоков помочился в бездну, на недалекую снежную вершину. Вот почему Симаков набрал высоту… Но сейчас ни бездна, ни вершины его совершенно не пугали. Сбросив вниз пустой чемодан, майор стал протискиваться обратно. Теперь путь прошел быстрее, и вскоре он увидел испуганное лицо штурмана.

– Ну что?!

– Все нормально! – Петя покровительственно похлопал молодого человека по плечу. – А теперь принеси ведро и выплесни во-он туда…

– Какое ведро?

– То самое. Нам еще долго лететь. Кстати, сколько времени меня не было?

– Двадцать минут…

– Вот видишь, а ты боялась! Вынесешь ведро, а потом привинтишь люк на место. Сам. А я устал.

– Конечно, конечно, товарищ майор.

В кабину вернулся совсем не тот майор Высоков, который вышел из нее полчаса назад. И дело было не в перепачканном комбинезоне и чумазом кровящем лице. В кабину вернулся победитель.

А через минуту лопасти второго двигателя ожили и вновь превратились в прозрачный круг, как, собственно, и должно было быть.

«Ту-95 РЦ» вернулся на Базу в расчетное время. Импровизированная латка на трубопроводе выстояла весь полет. Как сказал бригадир ремонтников, такого просто не может быть, ибо противоречит законам физики. Но, очевидно, одной физикой законы мироздания не исчерпываются.

Глава 4

Праздник Полнолуния

За 10 дней до дня «Ч».

Джунгли Борсханы. Поселок племени нгвама

Столь крупных и ослепительно ярких звёзд на чёрном небе я уже давно не видел. Полная луна была такой громадной и близкой, что казалась не настоящей, а рисованной, как в стереокино моей молодости. Где-то в темноте ритмично били там-тамы.

Я прошелся по поселку в поисках дочери вождя. Бегиме нигде не было.

На большой поляне весёлыми огоньками мерцали крохотные костерки, вокруг которых копошились темные тени. Нгвама вроде бы занимались какими-то делами, но только для вида: их головы постоянно поворачивались к центру площади, где под бархатными дуновениями пахнущего океаном ветерка мерцали, переливались оранжево-красно-багровыми оттенками, притоптанные угли главного кострища. Это от него исходил дурманящий дух запекаемого мяса. Два туземца ходили вокруг и прибивали вспыхивающие язычки пламени длинными палками с раздвоенными концами.

В нескольких метрах, на невысоком, но широком кресле, плетённом, похоже, из ротанга, под человеческим черепом сидел, скрестив под собой ноги, вождь Твала. На его невозмутимом лице играли желто-красные отблески тлеющих углей. Глаза были прикрыты. Только ноздри раздувались, выдавая неравнодушие к дразнящему запаху. Рядом стояла невысокая скамеечка жреца Анана. Сейчас она предназначалась для меня. По обе стороны застыли воины с факелами в одной руке и копьями в другой, сзади томилась свита, нетерпеливо, должно быть от голода, переминаясь с ноги на ногу. Атмосфера голодного нетерпения гасила ощущение праздника. Видно, не так уж сытно живется великому народу нгвама!

Я медленно обошел площадь. Нервное напряжение, с которым совсем недавно относилась ко мне мужская половина племени, сейчас исчезло. Исчезла и «скелетная» раскраска: все воины, как один, нанесли на себя раскраску вождя Твалы. Угрюмые гримасы и угрожающие взгляды сменились добродушными, почтительными улыбками. Может, это объяснялось атмосферой праздника, может – признанием моего могущества, а может, просто ожиданием предстоящего пиршерства. Да и вообще, нгвама не злопамятны. Действительно: чего им долго таить обиды? Свежий воздух, простая здоровая пища, размеренная жизнь, содержащийся в гусеницах витамин F, способствующий смешливости и хорошему настроению, моментальное удовлетворение сексуальных желаний и – главное – отсутствие зависти, конкуренции, стрессов и других «прелестей» цивилизации!

Бегиме я так и не нашел, вернулся к костру и занял место рядом с вождем. Воины почтительно пропустили меня и снова сомкнулись вокруг.

Один из крутившихся вокруг кострища туземцев отложил раздвоенную палку и взял некое подобие копья с длинной и очень тонкой спицей на конце. Похоже, это заточенный ружейный шомпол.

Абориген потыкал своим орудием в тлеющие угли. Несколько раз шомпол вонзился на всю длину, после чего был внимательно осмотрен в свете факела и даже обнюхан.

– Хайме! – «Повар» взмахнул рукой, и его напарник подобием широкой тяпки стал осторожно сгребать горящие угли от центра к краям. Под углями обнаружились раскаленные камни. Их также раскатали в стороны, открывая аппетитные бело-розовые дымящиеся куски. Густой аромат дыма, жареного мяса и пряных специй вырвался на волю. Привлеченное запахами племя завороженно собралось вокруг.