Попаданец на гражданской. Гепталогия (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 412

– Народ поддержит меня в войне с ними, Мики…

– Ты уверен?

Михаил громко хмыкнул, довольно невежливо перебив венценосного «кузена». Тот окаменел мышцами лица, не сводя с русского императора напряженного взгляда, но промолчал, дожидаясь, пока его «царственный брат» выложит имеющиеся у него доказательства. Император не торопился нанести удар, памятуя давние наставления Арчегова, который всегда говорил, что «клиента нужно довести до кондиции».

– Ленин, как никто из политиков, умеет применять римский постулат – «разделяй и властвуй». Твоя страна называется «Соединенным королевством сербов, хорватов и словенцев», вот только уже в одном этом названии кроется масса будущих бед, ибо никакого единения народов у тебя нет, да и вряд ли будет!

– Это почему же, позволь спросить?!

– Да потому что вместо действительного единства всей твоей державы есть одна только «Великая Сербия», и это при том, что сами сербы составляют меньше половины населения…

– Мы заслужили это право в долгой борьбе, пролив за то много крови! И ты не мож…

– Могу, Саша, могу, ты уж не серчай! – Михаил сверкнул глазами. – Мы пролили за твою Сербию намного больше русской крови, не отдав вас на растерзание австрийцам. И теперь только от нас зависит, утопнет в крови твоя страна в братоубийственной войне или нет. Никто не поможет, и ни от кого ты помощи не получишь! Ты понимаешь это?!

– Мы выстоим, Мики!

Король гордо вскинул подбородок, демонстрируя уверенность, вот только Михаил уже уловил тщательно скрываемое смятение в его глазах.

– Не думаю, что выстоите… Если будет внешняя агрессия, да такая, что получит внутреннюю помощь, то твоя держава развалится быстро, как карточный домик рухнет! Она ведь такая же многонациональная и межконфессиональная, как и моя несчастная Россия!

Император чуть усмехнулся, в уголках губ собрались горестные складки. Пройдя несколько шагов, Михаил расположился на лавочке, хлопнув ладонью по дубовой доске:

– Присаживайся, Саша, в ногах правды нет. Поговорим по душам, может, и будет толк…

Сербский король потоптался, показывая всем своим видом нарочитую обиду, но приглашение все же принял, присел рядом, обвел глазами цветущий сад. Беседа между монархами велась в небольшом дворцовом парке, где они медленно прогуливались по аллее, ведя между собою тихий, но пока еще не откровенный разговор.

В международной политике встречаются такие щекотливые вопросы, которые даже премьер-министры стран не могут решить при переговорах. И вот тогда наступает очередь монархов, если таковые, конечно, на своих престолах крепко сидят. Ведь как ни крути, но венценосные семьи в Европе настолько переплелись родственными связями, что это постоянно используется в межгосударственных отношениях для сглаживания острых углов, которые в любой другой ситуации могли бы пребольно уколоть до большой крови, какую и несут собою войны.

– Хорваты и словенцы сильно недовольны своим статусом, как ранее были ущемлены у меня казаки, сибиряки, армяне и прочие народы, коим ныне предоставлены права автономии и даже доминионов. И, как видишь, Россия не стала слабой, наоборот, федерализм и даже конфедерация сделали ее намного сильнее. Теперь мы можем надеяться, что рано или поздно освободим страну от большевиков…

Михаил Александрович взял паузу, достал из коробки папиросу и закурил, искоса смотря на своего венценосного коллегу. Тот молчал, хмуря брови, но было видно, что слова он принял к сведению. Вот только вряд ли правильно их осмыслил, а потому император решил усилить натиск, используя данные ему Арчеговым когда-то советы.

– Некоторые мои министры и генералы раздражены тем, что придется спасать сербов в очередной раз и платить за это Россией. Да-да, Саша, именно так дело и обстоит. Мы стоим перед выбором – или полностью освободить нашу страну за это лето, или потерять ее, оказав помощь вам. Ты не забывай, что вместе с болгарами и греками мы воюем сейчас еще с турками, а наши резервы незначительны!

– Ты оставишь нас на произвол судьбы, если красное нашествие будет иметь успех?

– Не обольщайся, кузен, оно обязательно будет иметь успех! – Император жестким голосом выделил последние слова. – Ведь сербам придется воевать с русскими, «братушками», что выручали их много раз! Станут ли твои воины это делать? Вот в чем вопрос! Ведь твои подданные обнищали за последние годы, страна обескровлена, и пропаганда Коминтерна востребована, как никогда. А она сильно бьет по умам! Сербия неизбежно развалится в революционном угаре, а ее кровоточащие куски приберут соседи, еще как приберут! И так оно и будет!

Михаил затянулся папиросой, на его дрожащие пальцы король Александр смотрел остекленевшим взглядом – сербский король размышлял над обрисованными перспективами и вряд ли находил их радужными.

– Неужели ты думаешь, что католики, хорваты со словенцами согласятся с такой долей и не поспешат перейти под протекторат Италии? И далеко ходить не нужно за примерами – что там у тебя с Триестом и Фиуме и другими городами Далмации? А если боснийские мусульмане возжелают получить статус Албании?! Как только все начнут играть в свои игры, сможешь ты их удержать силою да еще при этом отразить красное нашествие? А оно произойдет в ближайшие дни – ведь Австрия уже советизирована ими, и теперь очередь за твоей страной!!!

Михаил Александрович почти кричал – ему не требовалось входить в роль, он сейчас не играл, а жил. И в который раз убедился, что люди, не желающие видеть, слепы, хоть и зрячи. Но короли притом губят не только себя, но и свои страны. Он, зная по обстоятельному рассказу Арчегова, что случилось в той, его истории с Югославией, чуть ли не взбесился, разъяренный мыслью, что вся кровь, что пролили русские солдаты, спасая Сербию, оказалась напрасной.

– Ты же прямо на бочке с порохом сидишь, а красные со спичками рядышком играют! Жди непрошеных гостей, из Вены к тебе скоро припожалуют, свой Первомай отмечать в Белграде!

– Но ты сможешь помочь, если произойдет такое несчастье?

– Нет! – грубо отрезал Михаил Александрович, и сербский король разом отпрянул от него. Император усмехнулся, видя такую живую реакцию, тяжело вздохнул и пояснил совсем тихим голосом: – Будет уже поздно! Нам нужно не допустить подобного развития событий любой ценою, и тут все в твоих собственных руках…

Император горестно вздохнул еще раз и, чисто по-родственному наклонившись к плечу короля, горячечно зашептал:

– Пойми, Саша, я ныне не самодержец всероссийский, а конституционный монарх с урезанными правами. Многие у нас списали твою Сербию со счетов, как вы списали Россию в свое время! Вот и аукнулось, долг ведь платежом красен, как у нас говорят. Мне чуть ли не в уши каждый день шепчут, что своя рубашка должна быть ближе к телу, как союзники всегда поступали! Они мне говорят, что освобождение Москвы от большевиков намного значимей, чем потеря союзного Белграда со всей Сербией в придачу! Дороже Москва, понимаешь?!

Михаил Александрович посмотрел на убитого таким жестоким и циничным заявлением короля и совершенно по-братски, порывисто и совершенно искренне, крепко обнял того за плечи:

– Но я помню о вековой дружбе между нашими народами, не хочу оставлять твою страну на растерзание! Обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, силою поддержу твое королевство и родственный по крови и вере народ. С займами помогу, попрошу у сибиряков. Генерал-адъютант Арчегов, военный министр Сибири, в прекрасных отношениях с Вологодским! Кстати, он завтра прилетит в Симферополь, так что к вечеру будет здесь. Мы сделаем все, что можно, чтобы оказать тебе помощь. Но и ты, Саша, должен и себе, и нам помочь…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

Твоей грешной, Россия, души…

(3 апреля 1921 года)

Верден

– Панцер, форвертс!