Стена - Робертс Адам - Страница 115

Ветры улеглись, и толпы людей рассеялись. В воздухе раздалось нечто похожее на всеобщий вздох облегчения.

Тигхи хотелось пить, и он слизал языком влагу, оставленную на его свободной руке утренним ветром.

Час с небольшим спустя в зону вошли охранники и приступили к раздаче пищи: маленьких порций травяного хлеба с насекомыми и пучков травы. Тигхи ел молча.

Позднее охранники вернулись, и с ними пришел первый из последующей череды посетителей. Это был высокий, широкоплечий мужчина, одетый в лоскуты ворсистой ткани, которые держались на его теле благодаря силе трения: вокруг бедер, на груди, коленях и локтях. Они выглядели такими же невесомыми, как облака, однако розовая ткань тяжело шуршала, когда этот мужчина двигался в толпе пленных.

– Кто это? – поинтересовался Тигхи у сидящего рядом мужчины.

– Торговец живым товаром, – ответил тот.

– Что это значит?

– Не будь тупицей, – устало сказал мужчина. – Ты не знаешь, кто такой торговец живым товаром?

– Нет.

– Разуй глаза и увидишь, – последовало в ответ. Собеседник лег и свернулся в клубок, растирая запястье и лодыжку в тех местах, где путы оставили свои следы. Через некоторое время он опять заговорил:

– Торговец живым товаром – это тот, кто покупает и продает людей. Разве ты не знал?

– Нет, – ответил Тигхи. У него перехватило дыхание. – Извини.

– У тебя странный акцент, – произнес мужчина и замолчал.

Вскоре он задремал.

Тигхи внимательно наблюдал за тем, как торговец людьми ходит среди пленных и отбирает нужных ему людей. Таковых набралось с дюжину. Затем он уединился с одним из солдат Отре в будке охраны. Когда оба вышли оттуда, на их лицах красовались довольные ухмылки. Торговец живым товаром снял путы с восьмерых пленных и связал их по-своему. После этого он увел этих людей из зоны.

Начало процессу было положено. В лагерь к пленным стали регулярно наведываться люди, избравшие своей профессией торговлю себе подобными существами. Один такой делец, мужчина с необычно длинными ногами и необычно короткими руками – довольно странное сочетание, – остановился перед Тигхи и стал разглядывать его.

– Мне нравится твоя кожа, – произнес он, перебирая короткими, похожими на обрубки пальцами по руке юноши от предплечья до локтя. Не зная, как реагировать, Тигхи сидел не двигаясь. – Покупатели могли бы заинтересоваться тобой.

Охранник, стоявший рядом с торговцем живым товаром, нетерпеливо переминался с ноги на ногу и всем своим видом выражал скуку. Он сказал что-то короткопалому, и на лице у того появилась гримаса неудовольствия. Он оглянулся и после короткого обмена фразами встал.

– Ты говоришь на Отре? – спросил он.

Тигхи покачал головой.

– Настоящий идиотизм. Что это за живой товар, если никто из них не говорит на Отре. За них не дадут настоящей цены.

Торговец людьми повернулся и принялся препираться с охранником. После недолгой перепалки он двинулся дальше.

В тот же день в лагере побывал еще один торговец людьми. Охранник сразу же показал ему на Тигхи, выделив юношу из остальной массы пленных. При этом он несколько раз провел рукой по своему лицу. Тигхи догадался, что охранник говорит о цвете его кожи.

Подойдя к юноше, торговец людьми присел на корточки и стал внимательно осматривать его. Это был мужчина невысокого роста и неопределенного возраста. Из уголков глаз расходилась паутина тонких морщинок, а шея выглядела старше, чем остальное тело. У него была светло-коричневая кожа. Должно быть, этот человек много времени проводит на солнце, подумал Тигхи. Его поразила невероятная сухость этой кожи. Когда торговец заговорил, его голос оказался сухим, под стать коже, словно солнце выпарило из него всю влагу.

– Сколько тебе? – тихо спросил он.

– Восемь, – ответил Тигхи.

Торговец покачал головой, не поверив.

– Ты старше, – сказал он и пощупал мускулы на руках Тигхи.

Все это время торговец неотрывно смотрел юноше в глаза. Затем встал и вступил в длительную беседу с охранником.

Тигхи наблюдал за ними совершенно безучастно, словно происходящее не имело к нему ни малейшего отношения. Казалось, собеседники никак не могли договориться. Охранник то и дело показывал рукой на будку у входа в зону. Очевидно, он предлагал удалиться туда, чтобы с глазу на глаз обсудить условия сделки. Однако торговец просто покачал головой, встряхнув гладкими и прямыми волосами, и сложил на груди руки. Затем он несколько раз разнимал их, показывая то на одного, то на другого пленного в зоне, но каждый раз опять складывал руки на груди.

Оживленный разговор длился минут десять – пятнадцать. Из этой тарабарщины Тигхи не понял ни слова. Наконец торговец протянул руку и дотронулся ею до локтя охранника, прервав его горячую тираду на полуслове. Затем повернул голову и посмотрел на Тигхи.

– Ты говорить Отре? – спросил он, и его голос потрескивал, как сухие листья.

– Нет, – слабо проговорил Тигхи.

Ответ юноши послужил толчком к еще одной продолжительной дискуссии между обоими мужчинами. Торговец людьми медленно водил головой из стороны в сторону, а охранник все больше и больше горячился.

И вдруг резко, ни с того ни с сего – так показалось юноше – беседа оборвалась. Торговец нагнулся и стал распутывать сложный узел на лодыжке Тигхи. Подхватив юношу под мышку, он потянул его вверх, заставив встать и выпрямиться, а затем завел свободную руку Тигхи за спину. Шнур больше не пережимал лодыжку, и юноша испытал облегчение, однако торговец тут же приложил запястье левой руки Тигхи к запястью правой и связал их у юноши за спиной тем же шнуром. После этого обмотал свободный конец шнура вокруг шеи Тигхи и завязал под подбородком.

С собой у торговца была кожаная сумка. Запустив туда руку, он достал пригоршню каких-то маленьких кругляшек и ссыпал их в ладонь охранника. После этого он повел Тигхи к калитке. Торговец людьми привязал Тигхи к столбу, врытому в землю у караульной будки. С одной стороны юноши была рыжеволосая девушка, а с другой – тощий паренек с маленьким, расплющенным носом. И тот, и другая были связаны точно так же, как и Тигхи. Руки заведены за спину, и от них к шеям тянулся шнур. Рыжеволосая девушка смотрела невидящим, отсутствующим взглядом. Тигхи попробовал было заговорить с ней, но она как будто не слышала его. Паренек громко шмыгал носом. Его кожу покрывала россыпь фурункулов, а из сплющенного носа капало. Он, похоже, так глубоко погрузился в свои страдания, что не замечал ничего вокруг.