Стена - Робертс Адам - Страница 122

Люди, сидевшие на выступе, были одеты в полосатые платья, которые ниспадали от воротника, плотно охватывавшего шею, до лодыжек; их головы были обмотаны шарфами, и Тигхи было трудно определить их пол. Всего людей было около дюжины. Они сидели, привалившись спинами к стене. Некоторое время они с непроницаемым выражением на лицах изучали торговца людьми и его товар, после чего встали все вместе, как по команде, и, двигаясь гуськом, вошли в туннель.

Торговец остался наедине с юношей и девушкой.

– Этот выступ, – сказал он, – слишком близок к проклятому туннелю. Давайте пройдем немного вперед.

Они поднялись наверх по цепи коротких взаимосвязанных утесов. Путники взбирались и взбирались, пока не оказались на полукруглой платформе, поросшей высокой травой. Здесь торговец вбил в землю колышек и сел рядом. Солнце уже почти перевалило на ту сторону стены, и свет быстро тускнел, однако в воздухе не ощущалось почти никакого движения. Неужели они добрались до такого места, где не бывает сумеречных штормов?

– Ладно, – произнес торговец, роясь в своем заплечном мешке. – Если я не дам вам еды, вы подохнете – как ты, мой темнокожий товар, говорил уже не один раз. Поэтому я купил у привратника достаточно травяного хлеба и крысиного мяса, и вы двое сможете поесть. Только не ешьте слишком много, не то у вас будет заворот кишок. Вот вам.

Он бросил на траву несколько ломтиков хлеба и два-три кусочка мяса размером с полмизинца.

Тигхи был слишком голоден, чтобы думать о чем-то еще. Он мигом проглотил пищу и почти сразу же почувствовал резь в желудке. Теперь его стала мучить жажда.

– Пить! – попросил он.

Однако торговец лишь рассмеялся.

– Тебе придется потерпеть до завтрашней росы! – ответил он.

Солнце уже перевалило на ту сторону, и с каждой минутой становилось все темнее. Торговец людьми повернулся, его бледное лицо заблестело.

– Моя милашка, – произнес он, подвигаясь поближе к темноволосой девушке. – Теперь тебе лучше? Ты поела, и твое брюхо уже не урчит от голода. Внутри тебя есть пища, и тебе уже лучше. – Он хихикнул. – Тебе не хотелось бы иметь еще что-то внутри себя?

Девушка застонала. Тигхи показалось, что она дрожит от страха.

– Подожди немного, – сказал торговец, – пока я свяжу этого парня. – Он подошел к Тигхи с длинным, узким ремешком в руках. Темноволосая девушка залилась жалостливым плачем. – Мы же не хотим, чтобы нам мешали, не так ли?

Тигхи опять почувствовал спазмы в желудке, хотя все дело могло быть в пище. В глотке у него так пересохло, что он выпил бы даже козью мочу. Наверное, нужно что-то сказать, подумал он, однако нужные слова никак не шли на ум.

Торговец крепко связал запястья Тигхи, затем вытащил свой нож и повернулся к девушке:

– Пора, моя милашка!

Когда он двинулся к ней, девушка издала негромкий сдавленный крик и бросилась в сторону. Сумерки уже сгустились, и было почти невозможно понять, что происходит на самом деле. Торговец наклонился всем телом и выбросил свободную руку в направлении девушки, пытаясь схватить ее, однако она увернулась и оказалась у него за спиной. Следя за столь быстро развивающими событиями, Тигхи изогнул шею так, что захрустели позвонки. Торговец зарычал и, подняв руку с ножом, опять бросился на девушку.

Все произошло так быстро, что сначала никто ничего не понял. Только что темноволосая девушка была здесь, на уступе. Она стояла пригнувшись, и ее бледное лицо в темноте было едва заметно, а затем вдруг ее не стало. Торговец подбежал к краю мира и, став на четвереньки, осторожно заглянул вниз.

– Ты там? – крикнул он. – Ты там? Куда ты упала? Как далеко вниз?

Затем последовало несколько слов на его собственном языке. Тут торговец вспомнил о Тигхи и, подскочив к нему, быстро привязал к колышку. Приняв эти меры предосторожности он бегом отправился вниз по склону, очевидно, надеясь найти беглянку на каком-нибудь из нижних уступов.

– Она летит в пространстве, идиот, – тихо сказал Тигхи в спину удалявшемуся торговцу.

Торговец отсутствовал лишь несколько минут. Вернулся он в отвратительном настроении и некоторое время бушевал, выкрикивая ругательства на своем языке, а затем произнес на коверканном имперском:

– Идиотка, глупый девчонка, как это ей пришло в голова? Чем она думал? Она упала в куча костей, которые валяться у основания стены, и поделом ей. Чума, она был чума и темнота. Ее волосы были темнота, а моя богиня презирает темноту, рассеивает ее. Идиотка! Идиотка.

Тигхи не стал спорить с ним. Он лежал в темноте и думал, что теперь опять остался совершенно один.

Утром торговец все еще пребывал в плохом настроении. Правда, теперь он не выходил из себя и не сыпал ругательствами.

– Бессмысленная потеря товара, – сказал он, отвязывая Тигхи от колышка. – Бессмысленность этой смерти – вот что больше всего меня раздражает. Я мог бы отдать ее привратнику и за это получил бы право бесплатного прохода по туннелю до самого конца своей жизни. Но теперь у меня нет ничего! Даже ее тела. Она разозлила меня. Лучше бы я отдал ее привратнику. Он подкрепился едой из своего заплечного мешка, но Тигхи на этот раз ничего не получил. Затем торговец хлопнул юношу по спине, чтобы придать ему энергии для отправки в путь, и они вместе продолжили свое восхождение по утесам и уступам этой части мировой стены.

– Мы идем в большой город? – задал Тигхи вопрос.

Потеря темноволосой девушки подействовала на него странным образом: душа юноши словно окоченела и на какое-то время потеряла способность чувствовать. Наверное, так случилось потому, что эта трагедия произошла в ночное время и имела оттенок нереальности. Но с другой стороны, после смерти Ати многое воспринималось нереально.

– Что?

– Это твой город? Твой дом?

Торговец фыркнул:

– Моя родина очень далеко отсюда, мой темнокожий товар. Но ты прав, мы идем в Город Востока. Это путешествие оказалось для меня почти бесприбыльным, и потому я должен выжать из сложившейся ситуации все, что только еще возможно.

Ближе к полудню торговец сделал короткий привал на широком травяном уступе, который на одну треть накрывал козырек. Ему нужно было помолиться своей богине. Торговец сел на землю, подобрав под себя ноги, и принялся совершать странные телодвижения и произносить нараспев молитвы на своем языке. Тигхи сидел, обняв колени руками, и наблюдал за ним.